Через некоторое время Эмме удалось заставить Оскара поесть и выпить немного воды. Потом он принес большую фотографию — улыбающаяся девочка на коленях у веселой женщины в яркой одежде:
— Это Полин и моя жена Лорет. Красивые, правда? Ничего, что я не говорю о них в прошедшем времени? Я просто не могу иначе…
Эмма говорила с Оскаром, чтобы понять, в каком он состоянии. Его сознание путалось, моменты просветления чередовались с провалами в памяти и приступами бреда, особенно когда он начинал говорить о семье. Он без конца повторял: «Они просто уехали отдыхать».
— Жаль, что они уехали, не предупредив меня, — бормотал он. — Я даже не успел поцеловать Полин! Но это все Лорет, да! Уж если она что-нибудь решит, то это должно быть сделано сию же минуту!
Вечером Оскар заснул в соседней комнате. Гроза продолжала бушевать, Тим помрачнел. Эмма пошла к нему:
— Вас что-то беспокоит?
— Все против нас! В такую непогоду сюда никто не приплывет. Нужно убираться из деревни, пока дороги не станут непроходимыми!
— Но тогда и нашим врагам трудно будет идти.
Тим улыбнулся:
— Вы рассуждаете как воин. Кажется, в вас есть что-то от Сары Коннор!
— Кто это?
— Вы не смотрели «Терминатора»?
— Я больше люблю книги. Я думаю, что гроза может как навредить нам, так и защитить.
— Надеюсь, что все-таки защитит, — вздохнул Тим.
Они ужинали, сидя вокруг масляной лампы. Оскар, казалось, пришел в себя. Во всяком случае, он перестал причитать. У него больше не осталось слез. Он рассказывал о деревне, о том, как дети играли в футбол на поле рядом с бухтой, о брате, которого он не любил, и о своем пристрастии к рому. Но Эмма за весь день ни разу не видела, чтобы он пил. Казалось, Оскар забыл об алкоголе.
Когда они отправились спать, у Эммы появилась надежда, что Оскар окончательно опомнился. Если он пойдет с ними, было бы лучше, если бы он мог владеть собой.
Тим куда-то вышел и вернулся со стопкой книг:
— Я нашел это в чулане. Я подумал, что они помогут вам заснуть…
— Спасибо, Тим. Очень мило с вашей стороны.
Эмма выбрала «Удел человеческий» Мальро. Этой книги она еще не читала. Умывшись холодной водой, она легла с книжкой на диван.
— Вы можете спать в отдельной комнате, — сказал Тим.
— Я знаю, но, если вы не против, я бы хотела остаться в одной комнате с вами.
Тим кивнул:
— Если вам так спокойнее…
Он составил для себя кресла, и вскоре все забылись беспокойным сном. Эмма несколько раз просыпалась, обливаясь холодным потом. Она не помнила, что ей снилось, но знала, что это было что-то ужасное.
Когда она вновь открыла глаза, ей показалось, что уже глубокая ночь. Голова была пуста. Дождь прекратился, капли перестали барабанить по крыше. Эмма увидела какой-то свет и приподнялась.
Это не было отблесками масляной лампы, в гостиной было темно. Свет шел снаружи. Эмма завернулась в одеяло и вышла на кухню. В окно она увидела на крыльце Оскара. Повернувшись в сторону деревни, он размахивал включенным электрическим фонариком. У входа висели еще два фонаря с зажженными свечами внутри.
Оскар услышал, как скрипнул пол, и обернулся. Увидев Эмму, он улыбнулся ей и широким жестом указал на лес и улицу:
— Все в порядке! Я предупредил их, что мы здесь!
Эмма похолодела.
27
Поздно ночью ветер на Пик-дю-Миди усилился. Разбиваясь о склоны гор, он поднимал волны снега, которые вздымались все выше, а потом рассыпались.
Через подвалы обсерватории тянулся длинный мрачный коридор, выкрашенный коричневой краской и залитый холодным белым светом. Большая часть дверей тут была закрыта. Кроме одной. Внутри на пыльном письменном столе стояла старая лампа с зеленым абажуром. Петер Де Вонк, полулежа в кресле, перебирал папки. Стенные часы показывали четверть первого ночи.
Петер просматривал содержимое папок тех сотрудников, с которыми познакомился в обсерватории: Эстевенара, Менара, Палиссье, Сколетти, самого Грэма — доктора биологии, специалиста в области изменений мозга, вызванных эволюцией. Грэм был заместителем директора по научной работе в Национальном институте здравоохранения и медицинских исследований (НИЗМИ), курировал программы по генетике, биологии развития и эволюции и биологии растений. Петер отметил связь между Грэмом и Эстевенаром: Луи Эстевенар работал в том же отделе по программе «Наука о нервной системе». Они с Грэмом были знакомы не меньше десяти лет.
Это полезно знать. Возможно, они друзья. Во всяком случае, хорошо друг друга знают. Это может пригодиться…
Три года назад Грэм ушел из НИЗМИ и начал работать в частной компании, о которой Петер никогда раньше не слышал. Там он заведовал отделом исследований и развития и, в частности, занимался изучением пластичности мозга. Петер заметил, что пять из шести исследователей, работающих сейчас на Пик-дю-Миди, прошли через эту частную лабораторию одновременно с Грэмом. Он проработал там только два года, а затем вместе со своей группой перешел в «GERIC».
Петер прочитал копию отчета, объясняющего механизмы функциональной геномики, и удивился, каким примитивным языком он написан. Значит, этот отчет был составлен для непосвященного. По обилию деталей и подробному обоснованию заявок на покупку материалов он понял, что отчет был предназначен для управляющего финансами. Для Ле Молля? Или другого ответственного лица, которое не имело никакого представления о генетике?..
Функциональная геномика занимается изучением поведения составных частей генома. Геном, совокупность наследственного материала живого организма, закодированная в ДНК, одновременно является техпаспортом и инструкцией по управлению организмом. Но Петер был потрясен, когда прочитал, что команда Грэма работала с человеческим материалом. Он никогда не слышал о «GERIC», но изучение генома человека не могло осуществляться без соответствующей материальной базы, публикаций, сотрудничества с другими программами. Кроме того, после заключения в 1995 году Бермудского соглашения каждый фрагмент расшифрованного участка генома должен быть немедленно опубликован в Интернете.[35] Короче говоря, такая работа не могла вестись тайно.
Наконец на последней странице Петер нашел информацию об этой загадочной компании. За аббревиатурой «GERIC» скрывалась Ассоциация по изучению и исследованию косметических инноваций.[36] Но это ничего не объясняло. Кто стоял за всем этим? Косметическая корпорация, создавшая тайную организацию, никак не связанную с ее престижным брендом, чтобы проводить какие-то сомнительные исследования? Но какая связь между функциональной геномикой человека и косметикой? Зачем это все? Чтобы создать новый потрясающий аромат? Очередное средство для макияжа? Что за бред!
А где Бен? Он взял с собой бумаги, сложил их в неприметную папку и как обычно отправился работать в гостиную. Может быть, он устал и пошел спать?
Наверху громко хлопнула дверь — ее закрыли так громко, чтобы Петер наверняка услышал.
Петер встал, ноги у него затекли, голова гудела от напряжения.
Тот, кто спускался по лестнице, старался идти тихо, но его шаги все равно были слышны в длинном коридоре. Петер насторожился: это был не Бен. Он подошел к двери кабинета.
Я не набросил цепь. Не повесил замок, когда вернулся! Петер проклинал свою беспечность.
Кто же это? Кто-то из людей Грэма? Или Фрежан?
Петер выглянул наружу. В коридоре показалась чья-то высокая фигура.
— Профессор Де Вонк, вы здесь?
Голос показался Петеру знакомым. В следующую секунду он узнал Жоржа Сколетти:
— Что вы здесь делаете?
— Ищу вас. Наверху было открыто, и я решил войти, а когда увидел сдвинутый шкаф, то понял, что вы обнаружили наши кабинеты. Вы сказали об этом Грэму?
— Нет, и я не уверен…
— Этого ни в коем случае нельзя делать!
Выражение, мелькнувшее на его лице, не оставляло никаких сомнений: Сколетти панически боялся Грэма.
— Не беспокойтесь, я и не думал этого делать.
— Пойдемте! Если меня увидят выходящим отсюда, они догадаются… На кухне будет безопаснее.
Петер, наоборот, считал, что лучше разговаривать здесь, но решил не спорить. Сколетти попросил Петера пройти вперед и подать знак, если путь свободен.
В большой холодной кухне Сколетти взял бутылку виски и два стакана. Они сели в дальнем углу, у полок с кондитерскими изделиями. Единственным источником света была настольная лампа, которую Сколетти поставил между ними.
Петер понял, почему Сколетти привел его на кухню: отсюда было много выходов, и, если кто-нибудь появится, Сколетти сможет тут же исчезнуть.
Из него вышел бы отличный секретный агент, усмехнулся про себя Петер.
Сколетти был напряжен, натянут как струна.
— Спасибо за пароль для диска, — начал Петер.
— Вы прочитали?..
— Да, но ничего не поняли. Признаюсь, я немного запутался. Что вы изучаете? Вначале я думал о картографии мозга для исследования механизмов насилия и разработки ингибиторов, но теперь я сомневаюсь. Вы ищете запах, снижающий агрессивность?
Сколетти налил виски в оба стакана и поднес свой к губам.
— Нет, не совсем, — сказал он, переведя дух. — Я все расскажу, но вы должны пообещать, что поможете мне.
— Как именно?
— Во-первых, пока мы здесь, вы не подаете виду, что вам что-то известно. Одна заговорщическая улыбка или взгляд, и всё будет кончено. Я сам приду к вам, когда смогу. Правила устанавливаю я. Во-вторых, когда все раскроется, вы будете ходатайствовать за меня. Я совершил чудовищную глупость, ввязавшись в этот проект. И я сожалею. Мне не нравится то, что они делают, и я не хочу быть к этому причастным.
— Почему вы не ушли? Ведь вас станут обвинять, когда…
Сколетти потряс головой:
— Уйти невозможно. Если ты попал в проект, уйти невозможно.
— Но вы же свободные люди…