Он указал на строение из листового железа, откуда на базу поступало электричество. Вспыхнула молния, и Эмма увидела человека, сидящего в темноте. Верхняя часть его головы выглядела жутко, из нее выпирала какая-то черная масса.
— Я не очень хорошо разглядела его, — призналась она. — Он как-то странно выглядит.
Монговиц сосредоточился, стараясь понять, где остальные.
— Это единственный, больше я никого не вижу, — сказал он наконец. — Но они могут быть где-то еще, например затаиться наверху, на сторожевых вышках.
— Оттуда видно дверь ангара, он обязательно меня заметит.
— Нужно немного подождать — возможно, они обнаружат себя.
Эмма сжала рукоятку мачете:
— Нет, дети внутри, и одному богу известно, что с ними. Больше ждать нельзя.
— Если вы пойдете прямо сейчас, вы им ничем не поможете. Эмма, поверьте мне. Лучше подождать полчаса и понять, где находится враг, чем безрассудно кидаться навстречу опасности.
Эмма вздохнула и от гнева и бессилия вогнала мачете в землю.
Небеса продолжали низвергать потоки воды на ангар с надписью: «GERIC». Никакого другого охранника, кроме этого, они не заметили. Прошло двадцать минут, и Эмма не выдержала:
— Я иду. Постараюсь застать его врасплох. Вдвоем мы справимся с ним.
— С вашим мачете? Вы уверены, что вам это удастся? Убить человека, даже если он настоящее чудовище, непросто, особенно холодным оружием.
— Вы недооцениваете мою ярость.
Монговиц осмотрелся и заскрежетал зубами. Его рубашка и брюки были разорваны, он был весь в ссадинах, но ни разу не пожаловался и не остановился. Больше всего он был похож на обычного кабинетного работника, но он шел навстречу опасности и не бросил Эмму в беде.
— У меня другой план, — заявил он. — Я уверен, что он тут не один. Я выманю их в лес, а вы войдете и постараетесь найти детей.
— Жан-Луи, это безумие! Эти твари видят в темноте! Они схватят вас!..
— Посмотрим. Если в полночь меня не будет на пристани, значит, вы оказались правы.
Прежде чем она успела удержать его, Жан-Луи Монговиц вышел из укрытия и побежал к забору. Эмма смотрела, как он удаляется, и в горле у нее стоял ком. Этот человек, который, должно быть, ничем особенным не отличался в кулуарах Еврокомиссии, оказался мужественнее, чем большинство тех, кого она знала.
Как только Монговиц поравнялся со сторожевой вышкой, часовой выскочил из будки и погнался за ним. Его руки были такими длинными, что доставали до земли… Эмму била дрожь. Как это возможно? Жан-Луи был еще под прикрытием темноты, его невозможно было засечь так быстро!
В следующую секунду из бунгало выскочила еще одна тварь и бросилась вслед за первой. Они бежали, издавая зловещий вой.
Это были не люди, Эмма ошиблась.
Жан-Луи услышал их, замер на месте, а потом помчался в лес. Эмма так и не узнала, кричал ли он, чтобы привлечь их внимание, или оттого, что осознал, насколько безумный поступок совершил.
Как только все трое скрылись в лесу, Эмма схватила мачете и бросилась к ангару.
Монстры там или нет, Матильда и Оливье не должны умереть.
Эмма проскользнула, стараясь по возможности продвигаться в укрытии, и обозрела ухоженную лужайку, чтобы удостовериться, что никто не охотился за ней.
Потом она вошла в ангар.
51
Петер никак не мог заснуть, он только что проглотил лекарство, был уже час ночи, а он все еще ворочался в постели.
Он не мог заставить себя не думать об Эмме. Что она делала? Осталась ли в укрытии, как он ее просил? Через несколько часов она попытается уплыть с острова. Петер не находил себе места от волнения. Когда же он что-то сможет узнать? Не раньше, чем сам уберется отсюда…
Да еще эта взрывчатка! Они с Беном не могли сказать, лежала она в коробке раньше или ее только что вытащили. Если это так, значит, кому-то удалось пробраться в подвал. Ни Петер, ни Бен не расставались со своим ключом. Жерлан? Маловероятно… Только ученые Грэма и четверо из внешней безопасности могли знать о существовании и местонахождении C-4. Однако все они были под наблюдением, а коридоры патрулировались немецкими громилами.
Парни из немецкой разведки. Их всего трое, но они день и ночь дежурят, посменно. Они могли бы что-то заметить…
Чтобы покончить с этим, Петер сказал себе, что коробка была пуста давно, возможно, в ней никогда и не было взрывчатки… Он повторял себе это, не очень веря. Но, во всяком случае, что они могли? Никто не будет взрывать, пока они здесь все вместе. Да и потом, немыслимо развернуть такую операцию здесь, это неоправданно. Достаточно уже самоубийства Сколетти, а если добавить еще и кражу С-4, сюда сбегутся журналисты со всей страны. Управление внешней разведки работает более тонко.
Несмотря на снотворное, Петер проснулся еще до рассвета.
За окном все изменилось. Ветер стих, мгла, которая четыре дня стояла за окнами, рассеялась. Петер не увидел звезд на небе, но различил массивные тени гор, проступающие в предрассветной синеве.
Решив, что он не станет бриться и принимать душ, Петер поспешно оделся. Он хотел сейчас же проверить, не заработала ли связь. Но он все-таки взял с собой фотоаппарат, решив, что не стоит оставлять его без присмотра.
Петер пересек всю обсерваторию, погруженную в тишину, набрал код, чтобы открыть дверь, отделяющую исследовательское крыло от башни из стекла и стали. Он подошел к двойной двери, ведущей в большой зал и закрытой на цепочку и висячий замок с цифровым кодом.
Жерлан закрыл все. Его работа была закончена, оставалось только составить рапорт начальству.
— Черт бы вас побрал, — прошептал раздраженно Петер.
Он задумался. Если телефонные линии восстановлены, времени терять нельзя: от этого может зависеть жизнь Эммы.
Петер сбежал по лестнице вниз. К Жерлану обращаться бесполезно, он не поможет. Петер был в этом убежден. Он постучался к Бену:
— Бенжамен, это я, открой.
Бен появился почти мгновенно. Огромная татуировка выделялась на бледной коже.
— Тебе повезло, что я уже проснулся…
Петер огляделся и удивился, что Фанни в комнате не было, но потом вспомнил, что она предпочитала уходить пораньше.
— Ты должен мне помочь, — сказал Петер. — Нужно найти ломик или какую-нибудь штуку, чтобы сломать замок на цепи.
— Только и всего? В семь утра?
— Жерлан повесил кодовый замок на дверь в большой зал. Мне нужно туда попасть. Буря успокоилась, и, возможно, появилась связь.
Бен взял с ночного столика мобильный телефон и покачал головой:
— У меня, во всяком случае, нет. Мой телефон молчит.
— Так было и когда мы приехали. Вспомни, что рассказывал Фрежан… Общественная сеть вышла из строя, когда явился Грэм, но наверху есть наземные линии. Мы должны попробовать. Ради Эммы.
Бен нахмурился:
— Подожди секунду. Ты сказал, что это висячий кодовый замок? Такая большая круглая штуковина с колесиками, которые надо крутить?
— Точно.
Бен воскликнул:
— Нам нужен не ломик, а жестяная банка и пара ножниц!
Бен надел майку и свитер с черепом, вставил серьгу в бровь и схватил матерчатую сумку, которую Петер не успел рассмотреть, она исчезла у него под свитером. Затем Бен пошел на кухню. Он вылил в раковину содовую из банки и вырезал из мягкого металла букву «М», затем загнул ножки буквы, и получилось острие.
— Вот так изобретательность одерживает победу над силой, — прошептал он, гордясь собой. — Когда в лицее тебе нужно влезть в шкафчики девочек, приходится шевелить мозгами!
— Боже, Бен! Как только вернусь домой, отведу детей на исповедь.
Вернувшись на вершину башни, Бен надел самодельный ключ на большой палец и воткнул его напротив скобы, вставленной в замок. Он слегка нажал, скоба заскользила, и раздался легкий щелчок.
— Жерлан думал, что кодовый замок надежнее обычного, и зря…
Бена радовало всё, что могло навредить Жерлану.
Они ворвались в большой зал. Компьютеры были отключены, принтеры и все остальное оборудование переведено в режим ожидания. Петер бросился к телефонам. Он проверил их все, а затем факс и ноутбук со спутниковой связью.
— Не работают, — воскликнул он разочарованно.
— Сообщения от Эммы нет?
— Нет, она сказала, что у них села батарейка.
Мощный звук раздался во всех коридорах и всех залах обсерватории.
— Черт, сигнализация сработала, — заметался Петер.
— Это не из-за нас. Здесь нет детекторов ни на дверях, ни в комнате. Это что-то другое.
Петер подбежал к огромному окну, откуда были видны купола, террасы и каменные фасады внизу. Там и тут вспыхивали лампочки. Зажглись одновременно все прожекторы под навесом подъемника.
— Я думаю, они сматываются, — сказал Петер.
Бен бросился к лестницам. Он не знал короткого пути, чтобы попасть на станцию подъемной дороги, так как прошел по ней всего один раз, когда приехал, а потому и заблудился. Они повернули назад и пошли по другому коридору, в конце которого оказалась запертая дверь. Бен колотил в нее, но никто не откликнулся.
— Нужно вернуться к столовой, — взбесился он.
Петер следовал за ним, и пока они бежали, мощный двигательный механизм пришел в движение. Кабина откатилась от платформы.
Они нашли обезумевшего Жерлана в тот момент, когда он проходил камеру системы безопасности. Он почти бежал.
— Вы здесь! — воскликнул он. — Мы вас повсюду ищем, идемте скорее!
Жерлан был в пальто, в руках у него был портфель, набитый документами.
— Что происходит? — заволновался Петер.
Жерлан не ответил. Петер и Бен бросились за ним.
Один из военных Грэма ожидал их там, где коридоры разветвлялись. Он сделал им знак повернуть налево, и они вышли наружу, в посадочную галерею подъемной дороги. Там было холодно, дыхание превращалось в пар. Стефан был у пульта управления. Грэм, Фрежан и Фанни стояли перед решеткой посадочных ворот, ожидая, когда поднимется следующая кабина.
— Только вас тут не хватало! — воскликнул Стефан. — Вы пропустили первую кабину.