— Здорово ты меня провела, — бросил он.
Фанни проигнорировала его и подтолкнула Фрежана и Жерлана к кабине. Фрежан беспомощно развел руками. Он не понимал, что происходит.
— Ну и как оно, заниматься любовью во имя государственных интересов?
— Успокойся, — попытался утихомирить его Петер.
Фанни направила «беретту» в сторону Бена.
— В кабину, — равнодушно приказала она.
И он понял, что другого ответа на его слова не будет. Между ними выросла стена, и, глядя Фанни в глаза, Бен понял, что, если будет нужно, она выстрелит. Улыбающейся Фанни, нежной Фанни больше не было. Он потерял ее. А было ли все это на самом деле? Она украла даже его воспоминания, ведь на самом деле все было не так, как он думал.
И тогда Бен принял решение.
Он быстро расстегнул куртку.
— Стреляй, — крикнул он, — вот мое сердце! Ты должна знать, где оно, — ты играла с ним, ведь своего у тебя нет!
— Бен, если ты сделаешь еще хоть шаг, я всажу тебе пулю в лоб.
— Теперь ты называешь меня Бен, да? — Он уперся руками в бедра и вызывающе смотрел на Фанни, бросая вызов смерти.
Грэм, воспользовавшись спектаклем, который разыгрывал Бен, бросился на Стефана. Это на секунду отвлекло Фанни. На это и надеялся Бен. Он выхватил пистолет, который торчал у него за поясом. Фанни опять нацелила на него пистолет, угол его прицела отклонился, она тут же исправила его, и раздались три выстрела.
Бен тоже выстрелил. Из трех выпущенных им пуль одна попала Фанни в плечо, и она выронила оружие. Другим выстрелом Бен ранил Стефана, а последняя пуля досталась Грэму. Тот схватился за живот и упал.
Петер бросился к двери, Бен стрелял, прикрывая их отход.
— Надо забрать Жака и Жерлана! — воскликнул Петер.
Бен запыхался, опьяненный порохом и адреналином. Он был совершенно цел. Фанни чудом в него не попала.
Жерлан закричал, но снова раздались выстрелы, и его крик оборвался. Бен и Петер поняли, что Жерлан и Фрежан убиты. Грэм тоже. Остались только они. Бен толкнул Петера дальше в коридор:
— Здесь нельзя оставаться, они нас уничтожат! Солдаты Стефана все еще тут!
Он шел впереди Петера, открывая путь: руки напряжены, указательный палец согнут, готовый произвести смертельный выстрел. Они прошли систему контроля, преодолели множество разветвлений коридоров и подошли к столовой, как вдруг появился Лоик, один из «техников» Управления внешней безопасности, с автоматом на бедре. Он бежал и потерял драгоценную секунду, когда еще мог остановиться и прицелиться.
Бен выпустил четыре пули. Одна из них оторвала Лоику ухо, другая попала в щеку. Кровь брызнула на окна.
Бен перешагнул через вздрагивающее, стонущее тело. Петер не мог оторвать взгляд от разлитой на полу крови.
— Автомат! — закричал Бен. — Забери у него автомат!
Петер закричал, чтобы выплеснуть охватившие его отвращение и ужас. Он вырвал оружие из дрожащих рук умирающего и поспешил за Беном.
— У меня нет ключа. Наверное, Фанни украла его утром, — сказал Бен. — А у тебя есть?
— Что ты хочешь сделать? Если мы запремся в лаборатории, они все равно перестреляют нас!
— Нет, мы уходим. Внизу есть дверь — наверное, это запасной выход.
Петер нашел ключ в кармане брюк, но он не понадобился. Двери в кабинеты были распахнуты, цепь валялась на полу. Они пересекли коридор и не успели дойти до верхних ступеней, как позади раздались шаги. Петер и Бен обернулись и увидели Стефана с одним из сообщников. Раздались оглушительные выстрелы из «беретты» и автомата, потрясшие стены лаборатории. Со всех сторон сыпалась штукатурка, поднимались облака белой пыли, и Стефану с напарником пришлось отступить.
Проходя мимо архивов, Бен увидел брусок взрывчатки C-4, из которой торчал детонатор:
— Они собираются тут все взорвать!
Бен опустился на колени и рассматривал взрывчатку. Петер попытался ему помешать, но Бен уже взял ее в руки.
— Ты что?
— Не волнуйся, — сказал Бен, вырвав детонатор и отбрасывая в сторону. — Это очень надежно!
— Они наверняка разбросаны здесь повсюду, мы же не сможем их все обезвредить!
Бен вытащил из кармана металлическую прямоугольную коробочку и кинулся в кладовую, где был склад оружия. Она была пуста.
— Фанни опустошила ее сегодня утром. Она раздала оружие Стефану и его людям, — догадался он. — У меня больше нет патронов!
— Бежим к выходу! Это важнее!
Они ворвались в дальнюю комнату, служившую чуланом, выстрелом сбили замок и очутились на заснеженном склоне, без теплой одежды и обуви.
Они стояли на высоте восемьсот метров, вниз уходила отвесная стена.
57
Железную крышу ангара снесло в одну секунду. Мощная вспышка осветила лужайку, по ней прокатилась огненная волна. Вокруг бушевали языки пламени. Воцарился хаос.
Эмма едва успела толкнуть Матильду и Оливье на мокрую траву, как их накрыла ударная волна. Раскаленное облако пронеслось над их головами, опаляя кожу. Куски раскаленного металла падали вокруг их сжавшихся тел. Одно бунгало взлетело на воздух, острые как лезвия обломки крыши срезали верхушки деревьев.
Эмма привстала. У нее закружилась голова, она застонала от боли. Из носа вытекла струйка крови. Еще одно здание взлетело на воздух, один взрыв следовал за другим. Нужно было спасаться, пока их не изрешетило осколками.
Вставай. Уводи детей. Скорее!
Эмма впилась ногтями в ладони, чтобы заставить себя очнуться, встала на колени. Поднялась на ноги под сверкающим раскаленным дождем. У Оливье из носа шла кровь, но он держался на ногах. Матильда лежала на земле, на ее одежде проступили два кровавых пятна — на бедре и на спине. Она была без сознания, но дышала. Эмма пощупала ей пульс.
— В нее попали обломки. Помоги мне, Оливье, — крикнула она, стараясь не упасть в обморок.
Мальчик попытался взять сестру за руку, но едва не упал.
Блок с электрораспределителями взлетел на воздух. Эмма оперлась на ружье, как на костыль, подняла Матильду и обхватила рукой. Все вокруг качалось.
— Ты можешь идти? — спросила она Оливье сквозь шум.
Он кивнул, и они пошли к тропинке. Бунгало взлетали на воздух, рассыпаясь на раскаленные куски.
Эмма проскользнула под прикрытием скалы и начала опасный спуск к пристани. Ноги скользили по камням, из-за дождя ничего не было видно, и они еще не оправились от ударной волны. Внизу о берег бился океан.
На горизонте не было ни одного судна. Не было видно даже пироги, на которой приплыли похитители. Наверное, они спрятали ее дальше, в одной из бухт.
Эмма едва держалась на ногах, она даже не могла помочь Оливье.
— Смотри под ноги, — сказала она ему, но мальчик решил передвигаться на четвереньках.
Эмма в последний раз взглянула на ангар. Во мраке появились очертания человеческих фигур. Они появились из леса и двигались в том же направлении, что и они.
Пристань! Они идут к пристани!
Поворачивать назад было слишком поздно.
Новый взрыв подхватил двух человек, один из них вспыхнул как факел, побежал и рухнул на землю.
Эмма догнала Оливье, но он шел медленно, и ей пришлось идти в том же темпе. Сквозь грозу и разрушения донеслись первые крики. Преследователи приближались.
Матильда пошевелилась и застонала от боли. Девочка была почти без сознания. Существа позади них издавали жуткие крики и приближались к тропинке, некоторые уже начали спускаться.
Оливье шагнул на пристань. В этот момент Эмма увидела, что убийцы стали спускаться быстрее и были уже всего в тридцати метрах от них.
— Иди в дом! — крикнула она Оливье.
Мальчик послушался, но столкнулся с человеком, который выходил из дома.
Эмма не успела схватить оружие. Она пошатнулась и стала падать назад, но кто-то удержал ее. Она узнала Монговица и успела отдать ему Матильду.
Послышались размеренные шаги по камням. Больше нельзя было терять ни секунды. Она вскинула дробовик и выстрелила. Язык железа и пороха не годится для переговоров. Он несет только смерть.
Пятеро мужчин стремительно приближались, некоторые были обнажены, но у всех было оружие, а на лицах — печать безумия, которое до сих пор скрывалось за тюремными стенами, а теперь вырвалось наружу. Пораженный болезнью мозг заставлял их внезапно подпрыгивать и совершать другие бессмысленные движения, они не контролировали себя. Это напомнило Эмме вторую ночь, проведенную на острове, когда кто-то пытался вломиться в их дом. Она тогда подумала, что это было животное, но теперь понимала, кто к ним приходил. Эти существа не щадили даже себя, лишь бы утолить жажду убийства. Их крики напоминали хохот гиены, в руках они сжимали ножи, один размахивал длинным бычьим рогом.
Эмма стреляла, «отрывая» руки, ноги, головы…
Она узнала того, кто погнался за Жаном-Луи, и внезапно поняла, что две дубины, которыми он размахивал, были оторванными человеческими руками. Пулей ему раздробило колено, он упал, и черные волны океана поглотили его. Пятеро убийц были уничтожены. Эмма еще раз выстрелила, и это была последняя пуля.
Двое нападавших замерли, выжидая, на тропе, спускавшейся по склону. Они наблюдали за бойней, и Эмма поняла, что они были другими. Они не вмешивались и только наблюдали. Это были главари, подталкивавшие других к тому, чтобы те дали волю своим самым безумным желаниям. Они подчинили себе других — у каждого племени должны быть вожди.
Эмма хотела схватить висевший за спиной «глок», но не нашла его. Он потерялся, когда она бежала.
— Жан-Луи, у вас есть оружие? — крикнула она Монговицу, который спрятал Матильду и Оливье в укрытии.
— Нет.
— У меня закончились патроны, и как только они это поймут, то набросятся на нас, — тихо сказала она.
Монговиц вгляделся в мужчин, стоящих на склоне. Они не двигались и продолжали наблюдать. Внезапно они повернули назад.
— Они уходят! — удивилась Эмма.
— Не стоит обманываться. Они вернутся. Я видел их в лесу, они шли по моим следам. Это настоящие охотники.