Тощий вечно голодный прыщавый паренек не хотел подслушивать – его, как обычно, парализовало согнутого пополам.
…– Природа воли такова, – сказал директор, – что она вступает в непримиримое противоречие с успехом. Вот в чем закавыка, на которой сломалось столько судеб. Не воля определяет удачу. Сила воли – главное препятствие… Отпустить на волю… Хи-хи, это ведь каламбур?.. И встает вопрос разума: а насколько мешает он? И я отвечу: он очень мешает. Никакого разума, никакой воли… Это они подъехали, что ли? Они меня, что ли, видят? Значит, этот пакет они найдут первым. Это жаль, ведь на какую-то минуту они подумают, что я дешевый фраер с золотыми цацками… Так о чем я? Об удаче, да…
Анатолию казалось, что он под гипнозом и все его чувства поменялись местами, перепутались. Спина стала твердой, как ступня, рука заболела зубами, глаза заволокло артериальной кровью, а ухо стало видеть. Он видел спину человека, стоявшего у окна. Человек дышал вечерним воздухом и немного печально разговаривал сам с собой.
– И значит, надо делать так, – сказал человек…
А у Анатолия в горле вдруг стали расти волосы, и ноги его стали волосами, они мягко подогнулись – он упал на колени, волосы из горла полезли наружу…
– Это очень просто, – сказал человек.
Видимо, он потерял сознание на несколько минут, не меньше. Когда он очнулся – весь в собственной блевотине – человека на площадке уже не было. Анатолий не увидел его, когда поднялся с пола и рванул дверь на себя. В голове вдруг все встало на свои места: перешептывания соседей о богатстве директора, разговоры о военном снабжении, молодые девушки в котиковых шубках, выходящие от директора по утрам, коньяк ящиками, мандарины мешками… Анатолий пошарил между рам – да, там был пакет. Внизу у черной машины стояли два мужика и курили, лениво переговариваясь. Один из них посмотрел наверх и встретился с Анатолием взглядом. Анатолий взял пакет и вернулся в квартиру.
– Вера! – сказал он Верке на третьем месяце их романа. – Я только потом, уже где-то через год подумал: да как я на это решился?! Я! Слабый чувак, который не мог решиться открыть дверь, чтобы помочь пожилому человеку собрать рассыпанные бумаги! Что на меня нашло? Ведь на следующий день был обыск и всех соседей опрашивали и ко мне пришли. Ты представляешь? Я один, кто не сказал им ничего! Все остальные даже не подумали что-то ужучить. А ведь у нас двор был – вор на воре. Это как, Вера?
– Ну-у…
О подслушанном монологе он ей не сказал – да и плохо понял, о чем директор разговаривал сам с собой в ожидании ареста. Не сказал и о своем кратковременном обмороке, от которого в голове навсегда осталось крайне вонючее тошнотворное воспоминание. Так что решимость Анатолия Борисовича и вправду выглядела очень неожиданной. Слушал-слушал, потом вышел и взял свою будущую богатую судьбу недрогнувшей рукой. Чудесное превращение, да и только.
«Чокнулся, – добродушно думала Верка. – В тот момент ты и чокнулся. Надо же – всю жизнь собирал эту историю по крупицам! Жулик имущество от обыска прятал, тебе подвалило нежданно-негаданно, а ты все смыслы ищешь, жадина-говядина».
Выбранный за богатство, Анатолий Борисович вначале сильно Верку разочаровал. Не понравился уже первый их ресторан – тот, куда он повел ее в обеденный перерыв. Она-то думала, придут в «Погребок», там музыка вдарит – барин пришел! – шампанского сладкого поставят, шашлык пожарят… А он ее повез в центр города, в новый дом-книжку – в СЭВ. Там ресторан был большой, новый, стеклянный, бездушный какой-то. И блюда подавали не нарядные. Добротные, но не праздничные. Как дома. Бефстроганов, там, и осетрину, которую Верка терпеть не могла, поскольку ее запах напоминал ей о детском доме.
– У нас в Дагестане, когда у богачей осетрина пропадала, они ее в детский дом привозили, – рассказала она Анатолию Борисовичу. У того глаза увлажнились, она не совсем поняла, почему.
Дарить золото он начал ей со второго дня знакомства. И подарил муть какую-то. Золото было совсем не розовое, а желтое, как бижутерия. Верка заподозрила, что это искусственное кольцо, и передарила его Лидиной воспитательнице на День учителя. Потом была желтая цепочка и еще кулон непонятного дизайна – цветочно-квадратного какого-то. И без камней, что самое неприятное, а просто закрашенный разными красками. Анатолий Борисович сказал, что это эмаль ар-деко. «Говно» – подумала Верка и начала действовать.
Она ведь намечтала себе богатого, а богатый должен быть богатым, иначе какой же он богатый?
– Я такие раскрашенные штучки не ношу, – насупилась она. – Мне это не по должности. Что люди скажут в магазине? Так что заберите, девчонкам-официанткам подарите.
Анатолий Борисович страшно умилился. Драгоценности были его основным делом, собирал он их давно и понимал в них лучше любого другого в Советском Союзе. Про коллекцию его ходили легенды, тем более что в последние годы коллекция стала хорошо пополняться благодаря сваливающим евреям. Такие вещички всплывали с мутного дна российского двадцатого века – о! – кто бы мог подумать, что драгоценности зарываются в ил истории, чтобы переждать шторм… Перед Веркой-детдомовкой, ни черта в жизни не видевшей, живущей в ужасной комнате без окон, ему хотелось выглядеть прекрасным принцем, вот он и дарил очень дорогие украшения. И переживал при этом, жадничал слегка, и наказывал себя за жадность – очень ценные кулоны и кольца надевал на Верку, хотя еще ее телом и не попользовался. А тут такое везение: девочке подавай бирюльки из детдомовских мечтаний. Где взять такие? У него, правда, были связи в ювелирных. Он в последние годы стал разживаться информацией о грядущем повышении цен. Закупал заранее полмагазина, потом выгодно сдавал по новому ценнику. Хороший бизнес, хотя и неинтересный. Брал Анатолий Борисович, в основном, бриллианты, так что ради Верки пришлось в магазин заехать специально. Очень он удивил своего приятеля-заведующего, когда на его глазах выбрал кондовое кольцо с рубином, такое огромное, что оно еле поместилось в ладони. Золото кольца было розовое, и рубин был розовый – бледный искусственный ублюдок советской химии.
– Для взятки уборщице подъезда? – шутливо предположил заведующий.
– Руби-и-ин, – насмешливо протянул Анатолий Борисович.
Заведующий ювелирного даже поперхнулся: вспомнил одну картинку, от которой до сих пор у него мурашки по коже бегали. Как-то показал ему Анатолий Борисович один рубин в одной подвеске, ох… «Рубины – кровь Будды» – сказал. Да, это была кровавая капля, почти черная, застывший сгусток. Свет хрустальной люстры с подвесками не проходил сквозь продолговатый камень – камень вбирал в себя любой свет, словно жрал его. Заведующему показалось на секунду, что и трогать-то подвеску опасно: и его засосет подвеска, как цветок, что питается насекомыми. То, что он для этого камня – насекомое, было видно с первого взгляда. «Высокомерная штучка» – выдавил из себя. Но, конечно, позавидовал, потому что тоже любил хорошие камни.
– А вот такие рубины – кровь атеистов, – пошутил теперь по поводу бледно-розового.
Анатолию Борисовичу шутка понравилась, расплачивался он, все еще смеясь.
У Верки от кольца аж дыхание перехватило – она надела кольцо на палец и бросилась Анатолию Борисовичу на шею. И в тот же вечер отдалась ему, чтобы поощрить за щедрость и намекнуть, какие подарки впредь следует дарить. С тех пор их роман стал легким и необременительным для обоих.
21
«Теория выигрыша – это учение, первый раз официально зафиксированное в тридцатые годы двадцатого века в Германии. Опирается на альтернативные физические теории, многие из которых давно устарели.
Предполагает, что существуют состояния, в которых время и события начинают идти в обратном порядке и причинно-следственная связь нарушается. Одно из таких состояний – состояние чуда, то есть чего-то, не объясняемого с позиций разума и обычной логики. Удача как таковая является составной частью чуда и поэтому тоже может расцениваться как измененное состояние. Все вышесказанное означает, что какое-то недолгое время вначале идут последствия удачи, а потом сама удача. Последствия можно наблюдать либо даже моделировать. Именно так можно заранее угадать или получить удачу.
Разглядеть и смоделировать «первые признаки» удачи могут не все. Для этого необходим особый настрой мозга, который и достигается путем посещения лекций.
Строго говоря, все вышесказанное не является самой теорией выигрыша. Это только основа, на которой теория выигрыша зародилась. Поэтому данные размышления не являются секретными, в отличие от самой теории.
В теории выигрыша физике уделяется гораздо меньше внимания, чем в первоисточниках. В ней вообще очень мало теории, поскольку отказ от логики и разума вообще является ее краеугольным камнем. Лекции по теории выигрыша нужно просто прослушать, не особенно вдумываясь, логичны ли они. В них можно не понять ни слова. Но они обязательно подействуют, даже если их просто услышать во сне.
Вербовщиками новых слушателей являются те, кто уже прослушал лекции. Именно они распространяют адрес и телефон, по которым осуществляется запись на следующие лекции. Эти лекции читает Александр Мостовой, 1932 года рождения, место рождения – БССР, Минск, закончил исторический факультет Белорусского государственного университета. Не судимый. По нашим сведениям, занимается теорией выигрыша с 1962 года. Есть также сведения, что все полномочия по распространению теории были переданы ему неустановленным лицом в 1955 году в Кишиневе.
Фактически это секта. Плата за лекции растет с каждым годом и сейчас составляет 120 000 долларов США. Лекции проходят раз в год, в основном под видом заседания клуба «Доверие» (психологическая помощь), в арендованных помещениях. В среднем их посещает 5 – 7 слушателей из разных социальных слоев.
Важно: вербовщики всегда предлагают оказать финансовую помощь в том случае, если человек колеблется, например, предлагают оплатить половину стоимости лекций. Вербовщики также могут рассказывать, что им лично кто-то помог. Это всегда оказывается неправдой. По нашим сведениям, в случае согласия вербуемого принять помощь вербовщики становятся недоступны.