В конце концов, все расселись по своим местам. Светлана быстро прочитала формальные правила опознания, изредка бросая суровые взгляды на деланно-деревянные и готовые в любую минуту расплыться в улыбке лица присутствующих. Серьезными оставались только братья-разбойники. На их физиономиях отчетливо проступало затравленное выражение, которое можно увидеть разве что на лицах людей пришедших на чужой праздник по казенной нужде и ежесекундно ожидающих веселого подвоха.
— А теперь приступим, — Светлана строго посмотрела на братьев и кивнула на меня. — Итак, вы узнаете человека, который избил вас 20 октября на улице Туполева?
Кто-то из подставных весело гыгыкнул. Старший Яковчук побледнел и опустил голову. Его брат безучастно смотрел в окно. Оба родственника с силой массировали свои кроличьи треухи, словно надеялись с помощью этих манипуляций вернуть жизнь хотя бы одному кролику.
— Ну?.. — в глазах следователя мелькнуло недоумение. — Чего вы ждете?
— Тут его нет, — наконец нехотя выдавил старший.
— Что-что? — быстро переспросила Светлана.
Старший разбойник поднял глаза и быстро скользнул взглядом по моему лицу. Я дружески ему подмигнул. Яковчук-старший опустил голову.
— Точно нет, — уже куда более твердым голосом сказал он.
— Нет, — поддержал брата младший разбойник.
На лице Светланы появились нездоровые пятна.
— Вы уверены? — тихо спросила она.
— Ага.
— И все-таки я попрошу вас еще раз…
Я встал.
— Достаточно, — я поднял руки. — Признаюсь, братьев избил я. Кончай притворяться, ребята. Нам осталось только выяснить причину драки.
У Яковчука-старшего задрожал подбородок. История с мелким воровством чужой собственности — я уверен, что не единственной — вот-вот могла по-петушиному захлопать крыльями и заорать во всю глотку.
— Мы это… Мы пойдем, — старший брат взял за руку младшего и потянул его к двери. — До свидания.
Мы встретились взглядами со следователем. Я улыбнулся и развел руками. Светлана сама подсказала мне идею — ее взаимозаменяемость с сестрой была просто феноменальной. Я уверен, что Надежда отлично справилась с ролью следователя, посетив накануне на дому братьев-разбойников и поговорив с ними. Мама сестер Шарковских была права, когда утверждала, что ее дочки побеждают по очереди.
Вместо казенного «Все свободны, кроме задержанного», Света закончила опознание нервно-неформальным «Пошли все к черту!» Потом она долго стояла у окна и рассматривала проезжающие машины. Когда она, наконец, вернулась к столу, я уже успел выкурить сигарету. Мы снова посмотрели друг на друга. Красивое лицо следователя можно было бы назвать идеальным, но его немного портили устало опущенные уголки губ.
Первым глаза отвел я. Светлана усмехнулась.
— Интересно, — спросила она, — Когда ты успел запугать этих типов?
— Ты забыла, что все это время я сидел в КПЗ, — напомнил я. — А, во-вторых, я просто не мог знать их раньше.
— Действительно странно, — Светлана потерла лоб. — Вчера утром я беседовала с ними и не заметила ничего необычного.
Значит, Надежда Шарковская посетила Яковчуков вечером. Что ж, братьям не повезло. Надежда слишком долго проигрывала и вчера попыталась взять реванш. На месте братьев-разбойников не пожелал бы оказаться даже потенциальный самоубийца или фанатичный камикадзе.
Неожиданно дверь в кабинет с шумом распахнулась и в нее, пятясь задом и согнувшись пополам, вошел милиционер. Он болезненно морщился и держался за живот. Милиционер нашарил рукой стул и сел. Следующим незваным посетителем оказался Гена. Он пулей влетел в кабинет и не найдя предмета, за который можно было ухватиться (я вовремя пригнулся) пропутешествовал в угол, налетел на шкаф и замер там на полу под грудой обвалившихся на него папок.
Светлана вытряхнула из пачки сигарету. Периодически распахивающаяся дверь открылась еще раз, что бы явить нам очередного посетителя. Разумеется, это была Надежда Шарковская. Кто-то в коридоре с силой тянул ее за обмотанный вокруг шеи шарф. Не смотря на такое, отнюдь не джентльменское противодействие, адвокат и не думала отступать. Каждое слово давалось ей с большим трудом.
— Я сделала все, что ты говорил… — Надежда перехватила рукой шарф, но тут же чьи-то волосатые пальцы вцепились в полы ее плаща. — Кроме того… Колю и Настю оправдает любой суд… Я достала справку, что Коля лунатик, а в той машине, в которую они с Настей укладывали кирпич, не было двигателя.
Я удовлетворенно кивнул. Подобная подготовка кражи была бы в духе начавшего суперменствовать Коли.
— А этот… — палец адвоката ткнул в груду серых папок в углу, под которыми угадывались контуры человеческого тела. — Этот пришел ко мне вчера сам… Можешь забрать его, сестричка. На этот раз навсегда.
Надежда хотела сказать что-то еще, но на помощь противодействующей стороне прибыли свежие подкрепления. Адвоката осторожно оторвали от пола и вынесли в коридор. Но, даже потеряв почву под ногами, Надежда продолжала отчаянно сопротивляться. Дверь в кабинет захлопнулась. Когда утробное, женское рычание сопровождаемое топотом кирзовых сапог, наконец, удалилось в конец коридора, оттуда вскоре донеся крик чем-то очень похожий на рев раненого в первопричинное место слона.
Светлана вздохнула.
— Дал Бог сестричку, черт бы ее побрал.
— Вы очень похожи, — заметил я.
— Не заговаривай мне зубы. Ты все-таки помирился с ней. Но позавчера решил убедить меня в обратном.
Я промолчал. Как говорится, улики были на лицо и это лицо — точнее говоря, моя физиономия — в данную минуту имела не только лукавый, но и весьма удовлетворенный вид.
Вопли в коридоре стихли. Глядя на дверь, Светлана сунула в рот очередную сигарету.
— В этом вся наша беда… Мы никогда не умели поделить с сестрой мир точно пополам, — Светлана поднесла к сигарете зажженную спичку. — Ну-с, подследственный, продолжим разговор?
— Ты о чем, Света?
— О том же самом что и раньше. Ты собираешься идти в тюрьму или решил немножко поупрямиться?
— Я решил поупрямиться, — вежливо сказал я. — Но меня можно понять, только что я узнал, что Коле и Насте ничего не грозит.
— Ну, допустим, что это всего лишь гипотеза моей разгоряченной сестрички. Кроме того, не советую тебе забывать, что дело твоей жены еще не закрыто. Если она получит даже условный срок, это поможет ей осознать, что такой замечательной женщине не стоило связывать жизнь с таким как ты. Я уверена, позже она сама скажет мне спасибо.
— Это слишком жестоко с твоей стороны, — снова очень спокойно сказал я. — Я честно обменял дело о Рае на свое чистосердечное признание.
— Ты?.. Честно?
— Докажи что нет.
— Мы не в суде.
— К твоему счастью. Впрочем, ладно, что ты хочешь?
Дверь в кабинет тихо приоткрылась и тут же захлопнулась, словно выпустила бестелесное привидение. Светлана замолчала и принялась рассматривать свои руки. Я посмотрел в угол кабинета. Гены там уже не было. Судя по всему, он решил выйти, не привлекая нашего внимания, и воспользовался для этого способом, с помощью которого мужественные разведчики пересекают линию фронта.
Я посмотрел на Светлану и немного смущенно кашлянул.
— Так что же все-таки ты хочешь? — повторил я свой вопрос.
Светлана грустно улыбнулась.
— Боже мой, как вы все мне надоели! — следователь горько улыбнулась. — Сейчас я раскрою перед этим типом свою измученную женскую душу, а он вместо того, что бы понять и простить мои маленькие слабости, наверняка приступит к очередной афере.
— Ничто человеческое мне не чуждо.
— Но это же безнравственно! В конце концов, вас целая шайка, а я — всего лишь одинокая слабая женщина.
— Во-первых, за твоими женскими плечами прячется целое государство, а, во-вторых, я не понимаю, кто кого хочет посадить в тюрьму: ты меня или я тебя?
— Конечно же, я тебя!
— Но я не хочу садиться.
— Представь, что это маленький каприз красивой женщины. Я очень хочу сделать себе карьеру.
— Неужели на мне одном свет клином сошелся? — возмутился я. — Посади еще кого-нибудь.
— Но мне очень хочется посадить именно тебя.
Я обреченно махнул рукой.
— Ну и ладно. Давай, сажай.
Светлана откинулась на спинку кресла и внимательно посмотрела мне в глаза. Ее рука нащупала на столе карандаш и сжала его. Я спокойно выдержал взгляд следователя.
— Хорошо, — карандаш принялся постукивать по столу. — Во-первых, я хочу, чтобы ты не предпринимал никаких новых авантюр. Наша игра и так слишком затянулась. Ты согласен?
Я немного подумал и сказал:
— Ладно, если новых, тогда я согласен.
— Что значит тогда? — насторожилась Светлана.
— Ничего, продолжай, — я закурил и аккуратно положил сгоревшую спичку в пепельницу. — Что у нас на второе?
Карандаш стал постукивать несколько медленнее.
— Я хочу, что бы ты вернул кирпич на прежнее место.
Светлана сказала последнюю фразу без подготовки и едва не застала меня врасплох. Боюсь, что мое удивление было несколько наигранным.
— Зачем?!..
— По законам детективного жанра мы должны вернуться к тому месту и положению вещей, с которого начали.
В голосе следователя я уловил нотки фальши. Это насторожило меня и заставило быть менее несговорчивым, чем я рассчитывал раньше.
— Но я не смогу вернуть весь кирпич.
— А весь и не надо. Сколько сможешь.
— Ты переоцениваешь мои возможности.
— Разве? А, по-моему, как раз наоборот. Да или нет?
Карандаш замер над столом. Я уже не сомневался в том, что мы оба врем друг другу. Вопрос стоял только в том, чья ловушка окажется хитрее.
Я кивнул.
— Хорошо, я согласен. Я могу идти домой?
— Конечно. Мы встретимся через три дня и поедем на участок твоего друга. Кстати, за это время я снова открою старое дело.
«Точнее, не дело, а мышеловку для себя самой», — с надеждой подумал я.
Я встал и молча направился к двери. Единственное что беспокоило меня, это то, что я никак не мог понять, что же на этот раз придумала хитроумная Светлана.