– Предупрежу ваши вопросы – на больничный уходить не собираюсь, но сегодня уеду сразу после обхода, – сказала Драгун, обводя всех острым взглядом поверх очков. – Мне предписан постельный режим на три дня, потом я вернусь в клинику. Моих клиентов с сегодняшнего дня будет вести хирург Ненашева.
Услышав свою фамилию, Ульяна вздрогнула, и в этот момент в кармане халата звякнул мобильный, предупреждая о пришедшем сообщении.
Кляня себя за то, что забыла убрать звук, Ульяна низко опустила голову, стараясь рукой нащупать кнопку громкости.
– Ульяна Борисовна, оставьте соцсети на нерабочее время, – насмешливо произнесла Драгун. – Иначе рискуете получить от меня пару лайков вместо зарплаты. Вы слышали, что я сейчас сказала?
– Про лайки?
Здоровой рукой Драгун сняла очки, убрала их в карман.
– Ульяна Борисовна, стоит быть чуть внимательнее. Я сказала, что на время моей нетрудоспособности вам придется вести и оперировать моих клиентов. Разумеется, под моим контролем. Это понятно? Операции, запланированные на ближайшие три дня, я перенесу, чтобы у вас была возможность осмотреться и перестроить свой график с учетом новых обстоятельств. Остальных коллег прошу помочь Ульяне Борисовне, если возникнет такая необходимость. С организационными вопросами все, можем идти на обход.
Она повернулась и пошла по коридору в самый дальний конец отделения – именно оттуда всегда начинались обходы.
Ульяна же осталась на месте, словно ее кроксы прилипли к полу.
«Шефиня отдала мне своих клиентов?! Своих клиентов, среди которых есть очень важные люди?! Что происходит? Почему мне, а не Мажарову? Не Басалаеву, не Авдееву, а мне? Я же даже испытательный срок еще не прошла…»
– Ульяна Борисовна, будьте добры, присоединитесь к нам! – раздался голос Драгун, которая, оказывается, вернулась, заметив ее отсутствие. – В чем дело?
– Извините, я… просто… – забормотала Ульяна, сжав пальцами переносицу. – Я сейчас…
– С вами все в порядке?
– Да-да! Просто это так неожиданно…
– Ничего, я уверена, что вы справитесь, – вдруг каким-то совсем другим тоном произнесла Драгун. – Зайдите после обхода ко мне в кабинет, я передам планшеты и немного введу вас в курс дела, хорошо? И прекратите так нервничать, Ульяна Борисовна, вы ведь хирург, а не барышня перед первым балом.
Драгун развернулась и снова пошла в конец коридора, и Ульяна тут же двинулась следом, в душе ругая себя за рассеянность и несобранность.
«А это результат твоего легкомысленного поведения, дорогая! – зазвучал голос в голове. – Надо идти к цели, не отвлекаясь на разные мелочи, вроде этого неудачника Миронова. А концентрацию помогут вернуть более частые поездки в зал!»
– Да некогда мне в зал ездить! – огрызнулась она и зажала ладонью рот, поняв, что сделала это вслух.
– Вы что-то сказали? – обернулась Драгун, Ульяна замотала головой.
– Нет…
Драгун снова внимательно оглядела ее с ног до головы, но ничего больше не спросила.
На обходе Ульяна то и дело вцеплялась пальцами в бедро через карман халата, чтобы сосредоточиться и не выглядеть отсутствующей. На самом деле ее очень взволновало внезапно свалившееся на голову доверие шефини.
«С чего бы? – стараясь выглядеть заинтересованной докладами коллег, думала Ульяна. – Может, таким образом она хочет меня проверить – справлюсь ли с давлением, со стрессом? Но не могла же она для этого специально руку сломать… И где, интересно, Мажаров? Его второй день нет на работе… может, заболел? Ну, а я-то об этом зачем думаю?»
Когда они вошли в палату, где находилась послеоперационная клиентка Ульяны, Ненашева даже не сразу сообразила, почему все взгляды обращены в ее сторону.
– Вы не будете докладывать, Ульяна Борисовна? – спросила с удивлением Драгун.
– Почему? Буду.
– Ну, так начинайте.
И только теперь Ульяна поняла, что на кровати сидит ее клиентка после ринопластики.
Вся вспыхнув, Ульяна подняла голову и наткнулась на сочувствующий взгляд Авдеева, от чего покраснела еще сильнее, резко мотнула головой и начала представлять клиентку.
После обхода, забросив в ординаторскую планшеты с историями, она сразу направилась в кабинет Драгун, предвкушая такой разнос, какого не получала с тех пор, как в первом классе закопала в качестве клада во дворе все мамины драгоценности.
Однако Драгун встретила ее спокойно, пригласила присесть ближе к столу и предложила кофе.
– Нет, спасибо, я стараюсь кофе поменьше…
– Очень странно, что при таком здоровом образе жизни у вас совершенно никуда не годная нервная система, – заметила Драгун. – Кстати, вы у психолога были повторно?
– Да.
– Он вам не предложил курсом к нему походить? Я бы тоже рекомендовала, особенно сейчас, когда собираюсь загрузить вас еще и своими клиентами.
– А… почему меня? – решилась Ульяна.
– Справитесь – будем считать, что ваш испытательный срок сразу закончится, перейдете на контракт.
– А… если нет?
– А если «нет» я не рассматриваю. А вы? – Драгун сняла очки, сунула в рот дужку и испытующе уставилась в лицо Ульяны.
– Я тоже, – собрав в кулак всю волю и выпрямив спину, твердо сказала Ненашева. – Раз вы доверяете мне своих клиентов, значит, считаете, что я справлюсь.
– То есть просто не хотите меня разочаровать?
– Нет. Я хочу показать все, на что способна. А это не только ринопластика.
– Отлично, Ульяна Борисовна, я наконец-то вижу хирурга. Тогда приступим, – Драгун придвинула к Ульяне стопку планшетов. – Будете записывать?
– Нет. Я все запомню.
«Ну, вот теперь я вижу то, что хотел видеть всегда, – удовлетворенно произнес в голове голос. – Ты собрана, точна и предельно внимательна. Ты – лучшая. Так убеди в этом и свою начальницу».
Ульяна еле заметно кивнула, словно согласилась с голосом, и не заметила, как взгляд Драгун изменился, и она, протянув руку к отрывному блокноту, что-то написала на листке и сунула его в карман.
На обходе мой лечащий врач не появился, это было странно. Насколько я поняла, в этой клинике нарушение правил может быть оправдано только одним документом – справкой о смерти, предоставленной лично.
Но факт остался фактом – Мажаров не пришел ко мне ни с утра, ни позже, вместе со всеми, а докладывал о моем состоянии дежуривший сегодня доктор Иван Александрович.
Интересное дело… у меня завтра операция, а хирург отсутствует.
Не утерпев, я сразу после обхода пошла на пост и спросила у сидевшей там медсестры Любы, в чем дело.
– Пока никаких распоряжений. Все по плану, готовим вас к операции.
– Но кто ее делать будет?
– Кто назначен, тот и будет, – не совсем приветливо ответила Люба, делая какие-то пометки в журнале.
– А Матвей Иванович где, не скажете?
– Не скажу, потому что не знаю. Если у вас больше нет вопросов, пройдите, пожалуйста, в палату, к вам сейчас анестезиолог придет.
Поняв, что меня пусть и вежливо, но послали подальше, я вернулась к себе и сразу подумала о том, что меня не будет здесь завтра несколько часов, и нужно придумать что-то с моей жизненно важной вещицей. Может, ее стоит куда-то перепрятать, но куда? Да и вряд ли кому-то придет в голову что-то искать в моем шкафу.
Успокоив себя таким образом, я снова взялась за телефон, обнаружив, что звонков от Ариши опять нет. А вот это уже становилось угрожающим.
Ладно, предположим самое нелепое – Ариша потеряла мобильник. Это, конечно, чушь и нонсенс, но предположим. Что делает в таком случае любой нормальный человек? Верно – бежит покупать новый аппарат, восстанавливает сим-карту, контакты и начинает перезванивать тем, кто теоретически мог беспокоиться в то время, пока он был без связи. Соответственно, раз Ариша мне не позвонила, то… То телефон не теряла и ничего не восстанавливала. Ее мобильный выключен, а первое время трубку просто не брали. Села батарея? Возможно. Но что это значит? Только то, что Ариша не имеет доступа к зарядке – или к телефону. Опять все не очень…
Решив, что хватит скромничать, я полезла в интернет и занялась поисками телефона Минздрава.
Это оказалось легко, а вот найти номер дядюшки Ариши – намного сложнее. Но зато я выяснила, в каком именно департаменте он трудится, обнаружила номер приемной и позвонила туда.
Отбросив в сторону все свои обычные загоны, я представилась и бархатным голосом спросила, не соблаговолит ли уважаемый референт соединить меня со своим шефом.
Правда, я совершенно не помнила его имени-отчества, но решила действовать по обстоятельствам и обойтись чем-нибудь нейтральным.
Аришкин дядюшка ответил быстро и сразу зажурчал неприятным квакающим тоном:
– Региночка, дорогая! Польщен, польщен… Надеюсь, вы звоните не потому, что вас плохо приняли в клинике?
– Конечно, нет. Здесь все на высшем уровне, такого даже в столице не найдешь, я вам очень благодарна за помощь. Но звоню я по другому вопросу. Скажите… вы с Аришей давно разговаривали?
– С Аришкой-то? Так, дайте подумать… когда же… да дня два. А что?
– А она вам не говорила, что собирается куда-то поехать, например?
– Нет, – в голосе дядюшки зазвучало беспокойство. – Ничего не говорила… а что случилось?
– Я не могу до нее дозвониться уже два дня.
– Как это? – слегка опешил Аришкин дядюшка. – Она всегда отвечает на звонки, это ведь ее работа…
– Вот и я говорю – как это? У меня к вам просьба… – Я изобразила неловкую паузу, вроде как стесняясь беспокоить такого человека своими глупостями, и он немедленно купился.
– Конечно-конечно, Региночка, все, что в моих силах!
– Вы не могли бы отправить кого-то ко мне домой и проверить, там ли Ариша? Адрес я дам, она должна жить там, мы так договорились.
– Никого я отправлять не стану, еще чего! Сам поеду, это же, в конце концов, моя племянница! – возмущенно заявил он, и я выдохнула – пусть уж лучше этот дядюшка обойдет мой дом, чем это сделает кто-то совсем посторонний. – Диктуйте адрес, Региночка, и не волнуйтесь – от меня никуда не утечет, я понимаю…