Под надутым ветром парусом скользит баркас по водам Баии. Лёгкий бриз, глубокая ночь над заливом. Обрызганная волнами, вдыхающая солёный аромат моря, стоит у борта баркаса родившаяся вновь Тереза Батиста с развевающимися по ветру чёрными волосами и поющей «аллилуйю» душой! Она прижимается к груди Жануарио Жеребы. Он у руля, проверяет качество парусника.
— Если у него хороший ход, куплю в рассрочку, кум Гунза положил мои деньги в банк под проценты. Кум — молодец! Так какое ему дадим название?
Прежде чем ответить, Тереза говорит:
— А ты знаешь, что я убила человека? И хоть он был очень плохим и заслужил это, бремя смерти мучит меня до сих пор.
Жануарио прячет глиняную трубку.
— Ну так давай сбросим это бремя в воду, и с концами. Был хуже некуда, пусть отправляется к акулам. И ты от него свободна.
И она улыбается ночи, в её улыбке рассвет и солнце. С этим покончено, но есть ещё, Жану…
— Ещё один человек умер в час близости со мной. Не знаю, каким он был с другими, но со мной был хорошим, в нём я видела друга и отца. Его смерть не оставляет меня в покое.
— Если он умер в час блаженства, то ему прямая дорога в рай. Таким покровительствует Господь. Пусть он пребывает в раю, освободись от его смерти, но сохрани в памяти всё хорошее, что он тебе дал.
Воды моря раскрылись и тут же сомкнулись. Тереза глубоко вздохнула. Жануарио спросил:
— Есть ещё… кто-то? Если есть, пользуйся возможностью, сбрось здесь. Неподалёку я опустил в воду останки моей покойницы.
Тереза думала о своём ребёнке, которому не суждено было увидеть свет, его вырвали из её чрева. И тут, положив свою руку на руку Жануарио Жеребы, любимого ею Жану, она принудила направить парусник к бамбуковым зарослям небольшой бухточки, в укромное, уединённое место. Легла на корме парусника и попросила:
— Сделай мне сына, Жану.
— Я готов, как же может быть иначе.
И это случилось там, на заре, где сливаются воды реки и моря.
Баия, март — ноябрь 1972 г.