— К тому же вы женщина, — проворчал он. — Я понимаю: вас страшит безобразное. Но если когда-нибудь возле вас появится скорпион, не впадайте в панику. Укус черного скорпиона смертелен, укус других лишь вызывает жар.
— Мужчины всегда презирают женские страхи. Вы вообще ничего не боитесь?
Он немного подумал, прежде чем ответить:
— Я страшусь потерять то, что мне действительно дорого. Тут я просто в дьявола превращаюсь. Хотя вы, похоже, уже сейчас считаете меня его родственником?
— Смеетесь над моей неопытностью? Довольно жестоко с вашей стороны.
— Думаю, что лучше смеяться над ошибками, чем лелеять их. Пустыню надо встречать лицом к лицу, и когда вы успокоитесь, то почувствуете ее очарование, а со временем и полюбите ее. Так бывает, когда вы первый раз в жизни танцуете. Сначала спотыкаетесь, а потоп попадаете в ритм. Горькое нужно пробовать до тех пор, пока оно не станет сладким. Таковы реалии жизни.
— Я совсем не хочу, чтобы со мной нянчились, сеньор. Но я не встречала человека, который бы так не хотел сочувствовать другому.
— Боюсь, мы оба склонны забыть, что почти не знаем друг друга. Я должен многое понять в вас, а вы во мне. Мы не попадем в ритм, ни разу не сбившись.
Она отрицательно покачала головой. Интересно, разглагольствовал ли бы он так, если бы это по ноге драгоценной Рэчел пополз жирный черный сверчок?
Солнце по-прежнему горело в небе, чудовищная жара все еще правила днем, но дон Рауль вдруг начал собирать корзину, подушки и коврик.
— Нам нужно двигаться дальше, жара скоро начнет спадать. Проедем еще часов пять, прежде чем остановимся на ночлег.
— Покоряюсь без слов, сеньор.
Он, подняв бровь, бросил на нее чуть удивленный взгляд:
— Интересно, что значат эти слова? О чем вы на самом деле думаете, так невинно глядя на меня? Правы те, кто уверяет, что светская женщина — это зеркало, которое только отражает окружающих. Вы же — озеро, все скрывающее под своей гладью.
— Вы говорите так, будто у меня есть тайны, сеньор. Что мне скрывать?
— Это-то и интересно, — пробормотал он.
Несколькими минутами спустя они отъехали от скалы, оставив на песке лишь свои следы. Жанна подумала, что никогда не забудет это место. Именно тут он сказал, что превращается в дьявола, когда теряет то, что ему дорого. Она тайком взглянула на его профиль. Рауль не догадывается, что она полюбила его, ему и не следует об этом знать. Когда он до нее дотрагивается, она не должна показывать своих чувств. Должна сопротивляться, чтобы сохранить хотя бы свою гордость. Предать себя — это ужасно. Ее всего лишь наняли поносить его кольцо. Она потребовалась ненадолго, чтобы развлечь принцессу… Такое понятие, как любовь, в эту сделку не входит.
Примерно через час в небе начали появляться розово-золотые полосы. На песок упали бархатные тени, и Жанна почувствовала желанную прохладу. Следующие несколько миль они миновали без жалобных вздохов мотора. Казалось, что с сумерками открылись поры земли.
— Скоро вы поймете, почему я считаю пустыню красивой, — пообещал дон Рауль. — Почему люди увлекаются ею, забывая о том, как она жестока.
Жанна уже чувствовала магнетизм пустыни. А затем раздался печальный звук, и ощущение волшебства усилилось. Сердце Жанны забилось сильнее. Совершенно неожиданно стала видна деревня, приютившаяся у подножия холмов. Завораживающий звук издавала флейта, на которой играл мальчик-пастух, сгонявший по склону овец. Дон Рауль остановил машину, и они долго наблюдали, как коротконогие овцы, блея, собираются вокруг машины. В тени примитивных домов были разожжены костры, женщины в длинных одеждах готовили пищу на огне. Вокруг бегали дети, лаяли собаки. Кто-то бил в барабан. Пастух и его стадо продолжили свой путь вдоль тропинки, которая вилась между домов из обожженных глиняных кирпичей.
Они поехали дальше, и Жанна чувствовала на себе взгляды загадочных темных глаз. Казалось, они переместились в прошлое и видели людей, живших в библейские времена.
— В пустыне все меняется медленно, — прочитал ее мысли дон Рауль. — Жизнь здесь подобна пальме, корни которой теряются в веках, а верхушка кажется всегда молодой. В пустыне мы не пытаемся разгадать тайны рассвета и заката, жизни и любви. Это часть книги жизни. В городах время несется, возникают и исчезают друзья, ценности там более преходящи. Здесь ценятся лишь те вещи, которые не загромождают шатер: большой красивый ковер, медная лампа, пара роскошных глаз.
Его слова тронули Жанну. Она считала дона Рауля светским человеком, ищущим лишь удовольствия и не желающим заглядывать в будущее. Она ошибалась. В его душе жила любовь к пустыне и населяющим ее людям. И здесь он волновал ее воображение значительно больше, чем в роскошном ресторане.
— Вы начинаете чувствовать шарм пустыни, — заявил он. — Вижу по вашим глазам.
Жанна тут же встревожилась: вдруг он увидит в ее глазах больше, чем она хотела бы показать? Она заставила себя отвернуться и буквально утонула в красоте пустынного заката. Фантастическая смесь цветов, солнце, играющее золотом в темнеющем небе! Не отсюда ли берет свои чудные оттенки радуга? Этот взрыв цвета вдохновляет тех, кто красит шелк в разные тона? Это реальность или мираж — потрясающая красота розово-золотистого, нежнейшей зелени и голубизны?
— Это не просто красиво, — пробормотала ошеломленная Жанна. — Все полно жизни, а солнце между тем умирает.
— Землю с каждым движением солнца окутывает невероятное одиночество, и вы придете в восторг, увидев это.
— Я впервые вижу закат в пустыне, сеньор. Эти деревья, деревушка в скалах, поющий ветер — вот что осталось у меня в памяти.
— Вы не похожи на других, дорогая. Многие женщины предпочитают блеск драгоценностей великолепию солнечного заката или мерцанию звезд.
— Я не умудрена опытом. Даже ваш изумруд представляется мне фальшивым на фоне этой красоты.
— Вам, похоже, не очень-то нравится мой изумруд.
— На моем пальце он нелеп.
— Вчера на башне мечети вы сделали такой жест, будто хотели поймать звезду. Многозначительный знак!
— Вы во всем усматриваете символы, сеньор.
— Вы стараетесь чего-то достичь?
— Неудивительно. Мечты сироты почти всегда нереальны. Для меня всегда было мечтой иметь домашний очаг, когда придет зима. Представьте: вокруг бродит собака, комната полна книг, на диване разбросаны подушки, на кухне готовят вафли, кто-то играет на пианино.
— Все мы жертвы мечты. Отгадайте, какая мечта у меня.
Она подумала о Рэчел, о гранатовых садах возле его дома и о сыне, которого он хочет иметь. Его мечты легче осуществить, хотя сыновья Рэчел, о которой он мечтает, осложняют задачу — ведь принцесса хочет женить внука на молодой неопытной девушке. Рэчел же — вдова. Как он собирается добиться своего? Будет ли он жесток в достижении своей цели? Жесток к ней?
Сумрак наложил свою лапу на пески, и они постепенно чернели.
— Вы не ответили на мой вопрос, Жанна.
Девушка настороженно посмотрела на него:
— Я не берусь отгадывать ваши мечты, дон Рауль. Вы будете смеяться.
— Раньше вас это не останавливало. Ну же! Как вам кажется, — я мечтаю о счастье и любви?
— Вас… любят.
— Кто же?
Она покраснела в темноте.
— Ваша бабушка, люди в Эль-Амаре и…
— Так. Кто еще?
— Ваша кузина.
— У меня их несколько.
— Дон Рауль. — Жанна заставила себя засмеяться. — Не знаю, чем я заслужила эту инквизицию. Вы что, практикуетесь на мне?
— Практикуюсь в чем, дорогая?
— В испанских пытках.
— Почему вы считаете, что мне нравится вас мучить?
— Вы же должны показать принцессе, что простая девушка не может быть вашей женой.
— И вы считаете, что я выкручиваю вам руки поэтому. — Он засмеялся. — У вас богатое воображение, но оно может, исказив реальность, превратить безобидное замечание в бог знает что.
— Вы предлагаете мне держать его под контролем?
— Вы слишком увлекаетесь.
— Это вы говорили о выкручивании рук!
— Ребенок, — подколол он ее. — Как многому вам предстоит еще учиться.
— Наверно, но вас в учителя я не приглашаю.
— Боитесь, дорогая?
Жанна решила не продолжать эту опасную дискуссию.
— Смотрите — на небе появились звезды. Так иного! Словно чешуйки серебряной рыбки.
— Сейчас станет холоднее. Наденьте ваш жакет, мы проедем еще несколько миль.
Жанна кивнула, с удивлением почувствовав, что действительно похолодало. Встав на колени, она поискала на заднем сиденье свой жакет, но вспомнила, что он в чемодане.
— Накиньте мой пиджак, — предложил он. — Он между фонарем и аптечкой.
— А как же вы?
— Пока что мне не холодно. У меня более подходящая одежда, чем у вас. Надевайте, пока не замерзли окончательно.
Жанна послушалась, не в силах удержаться от смеха. Пиджак был очень ей велик, она чувствовала прохладу шелковой подкладки на своих руках и вес портсигара с зажигалкой в кармане.
— Курить хотите? — спросила она.
— Очень. Зажгите мне сигарету, дорогая. Не хочу убирать руки с руля. Несмотря на звезды, эта дорога темна, и я боюсь врезаться в скалу или сбить зверя.
Жанна открыла плоскую коробочку, вынула оттуда сигарету и взяла в зубы, затем нашарила зажигалку и прикурила. Неожиданно между ними возникло чувство близости. Она куталась в его пиджак, а он курил сигарету, к которой прикасались ее губы.
— Грациас. Спасибо.
— Хорошее слово, — улыбнулась Жанна.
— У нас красивый язык. Хотите, я научу вас говорить на нем?
— Я пробуду в Эль-Амаре достаточно долго для этого?
— Немного испанского и чуточку арабского сделают из вас необычную хозяйку чайного домика, — засмеялся Рауль. — Леди на курорте устремятся к вам толпами, чтобы посмотреть на девушку, которую умыкнул шейх.
— Можно подумать, я собираюсь это афишировать, — возмутилась Жанна. — За кого вы меня принимаете?
— Я слышал, что романтически настроенные дамы в маленьких скучных городках склонны верить в то, что южные мужчины обожают светловолосых северянок.