Старуха растрогалась до слез, Серому стало неловко. Линична даже выключила телевизор, чего среди дня почти никогда не делала.
– Чаечку соберем, Юрочка, – забормотала она и потащила из шкафа какое-то древнее окаменевшее печенье. Глядя на это, Серый ощутил мощный порыв поработать, но все же сел с бабкой за стол.
– По телевизору-то сказали, мед – он все болезни лечит, – Линична подслеповато щурилась, – а погоду обещали хорошую… Ты теперь на работу-то не ходишь, Юра?
– Я теперь дома работаю, – сухо ответил он. Как пить дать, подумалось ему, сейчас старуха заведет, что это не дело, на работу надо ходить. Но Линична только покивала.
– Сейчас многие дома работают, по телевизору показывали. Молодые-то особенно. Сейчас время такое.
«Надо же, польза от телевизора». – Серый улыбнулся.
– Как мама твоя поживает? Ты что-то давно ей не звонил, нехорошо, нельзя маму забывать…
– Я с мобильника звоню, Лидия Ильинична. А то вам счета за межгород будут приходить, ну их, эти бумажки.
– Как здоровье-то мамино?
– Не очень. Она пенсионерка, а работает много. Устает, и давление повышается.
– Сестра-то за ней присматривает?
Серый поморщился.
– Это она за сестрой присматривает. Сестра… мелкая еще, не соображает.
Машке было уже двадцать. Он надеялся, что Линична таких деталей не помнит. Выкладывать старухе все как есть он совершенно не хотел. Квартирная хозяйка – не родственница.
– Съездил бы ты к матери, Юра… Сколько не виделись-то, уже года два?
Серый вздохнул.
– Семь лет. Как я приехал в институт поступать, с тех пор и не виделись.
Линична охнула.
– А я как раз собирался съездить, – сказал Серый, вставая из-за стола. – Денег подкоплю и поеду через пару недель. Пойду я работать, Лидия Ильинична, у меня там уже очередь.
– Да-да, хорошее дело…
…Может, кто-то наверху прислушался к его просьбам, а может, просто повезло, но задачу выдали не похожую на прежние. Даже «мешок» не был пыльным. Серый проскользнул по узкой темной трубе, будто скатился с горы в аквапарке. Первым чувством, нахлынувшим сразу, еще до того, как перенастроилось зрение, было ощущение свежести. Свежо было дышать, свежо лететь в прохладном потоке, свежо слышать переливы теплых лучей и едва осязаемый нежный трепет. Потом раскрылись глаза – но то, что Серый мог видеть, не имело смысла. Смотреть было почти не на что. Бескрайний небосвод одинаково уходил в темноту и вверх, и вниз. Яркое солнце казалось привычным, земным – только земли он не различал нигде. В пустом пространстве плыли мыльные пузыри с радужными бликами на боках. Их было бесконечно много, они плыли поодиночке и группами, а вдали собирались в целые облака.
Какое-то время он провел в подобии транса, одурманенный пустотой и светом. Очнувшись, сосредоточился и понял, что зрение только запутывает его, оно здесь не нужно, здесь содержательны другие чувства. Стоило закрыть глаза – воображаемые, потому что физических у него, кажется, вовсе не было, – как подступило осознание. Оно всплывало, как забытое слово всплывает из памяти.
Тихий свист, хитро и изысканно модулирующий.
Оттенки тепла.
Сложная последовательность быстрых касаний.
Это было – как влет выучивать чужой язык. Язык рос и ширился внутри разума, ветвился, прокладывал бессчетные связи. И когда он наконец стал понятен, то нахлынуло запредельное изумление. Ничего поразительней Серый не встречал среди задач биржи и уж тем более – в жизни.
Здесь, в глубине неба-без-земли, среди мириад дрейфующих радужных пузырей он выслушивал историю о безобразно нахулиганившем школьнике, из-за которого теперь нужно выплачивать ущерб и идти извиняться перед учителем. Сочувствовал. Искал, какими словами поддержать, что посоветовать…
И оказался дома, на диване, в обнимку с ноутбуком.
В этот раз пояснений не потребовалось. Серый сам определил, что решением задачи было его удивление. И еще, возможно, понимание: есть связи между бесконечно далеким… Он улыбнулся. Невозможно-обыденная, странная, но мирная картина понравилась ему. В пузырящейся вселенной было тепло и уютно. Он не устал. Даже наоборот: чувствовал вдохновение. «Наконец-то!» – подумал Серый.
Наконец можно было попробовать закрыть две таски подряд.
Он глубоко вдохнул, зажмурился и снова нырнул в «мешок».
Сначала задача показалась ему похожей. Он успел обрадоваться. Тут тоже светило солнце и воздух дышал свежестью – иной, соленой, морской. Море плескалось внизу. Серый стоял на шатких мостках в десятке метров над волнами. Горло саднило. Он что-то довольно долго орал и остановился передохнуть.
Серый прокашлялся.
«Новое», – отметил он. До сих пор задачи цепляли его к разным предметам, чаще всего к идолам, несколько раз – к драгоценностям и картинам. Сейчас он был сам по себе, стоял на ногах и вопил во всю глотку. Секунду он колебался, вспоминая, что именно вопил. Время-то – деньги, пора нынче жаркая, один день целый год кормит…
– Остались последние места!
На него оглянулась целая семья – родители с двумя детьми, необычно похожие друг на друга, красивые. Все четверо были голубоглазыми блондинами и все четверо слегка обгорели на солнце. Старшая девочка потянула за руку отца, отец кивнул. Тут же подоспел напарник Серого, началась возня с билетами. Спустя минуту дети пробежали мимо Серого по мосткам.
– Последние места!
Дочерна загорелая женщина средних лет подошла сразу к продавцу билетов.
– Остались последние места!
Шумная компания – трое плечистых парней навеселе.
Статный седой дед с вертким внуком.
Еще одна загорелая женщина, молодая и с умопомрачительной фигурой…
«Что-то не так, – думал Серый, опять и опять выводя про последние места. – Что-то не так!» Тревога все крепче хватала его за горло. В чем дело? Ничего подозрительного вокруг. Умиротворение, веселье, летний курортный край… «Остановись! – приказал он себе почти в панике. – Заткнись и подумай!»
Что не так?
Он подцеплен не к предмету, а к человеку. Вокруг обычные люди, и само место обычное, земное, не какой-нибудь иной мир.
Нет, дело не в этом.
И Серого бросило в холодный пот, когда он понял: он ни разу не обернулся.
Ни разу не посмотрел назад.
Куда уходили люди? О каких последних местах он кричал?.. Стиснув зубы, Серый попытался повернуть себя – тело вмиг стало чужим, тяжелым и неподатливым. Но чем больше сопротивлялось тело, тем тверже становилось его упорство. После минутной борьбы он одолел и медленно, медленно развернулся – туда…
Мостки заканчивались ничем.
Не было ни аттракциона, ни корабля, ничего, куда могли бы продавать билеты. Просто – обрыв. Море. Небо.
На деревянных ногах Серый подошел к краю мостков и посмотрел вниз. Там между ржавеющими опорами болталась огромная рыбацкая сеть, собранная авоськой. В сети лежали камни. Груда неокатанных камней, обломков скал.
…Из задания его будто вышвырнули. Серый бессильно сполз по дивану. Голова кружилась. Он плавал в поту. Отдышавшись, он поставил ноутбук на пол и лег, где сидел.
– Джейд!
– Решение не следовать по накатанной, – мгновенно ответила та. – Преодоление себя. И, конечно, способность почуять неладное.
– Это я и сам понял, – проворчал Серый. Он все-таки сел на белый пол, скрестив ноги. – Я хотел спросить про систему.
Брови Джейд приподнялись. Она вышла из-за стойки.
– Почему сейчас?
– Я задолбался испытывать эмоции, – честно сказал Серый. – Я этого не люблю, мне это тяжело. Хочу понять побольше.
– Что знаю – расскажу.
– Иногда я уверен, что вижу реальные вещи. Иногда все кажется скорее иллюзией.
– Если принять тебя за точку отсчета, то так и есть. Реальность неоднородна.
– Ага. Я как-то влияю на ситуации. Влияют ли задачи на меня?
Джейд задумалась.
– Разумеется. Как любые решения. Но я не знаю, в какой мере.
– В последовательности задач есть какая-то логика?
– Скорее да, чем нет. Она нелинейна.
– У нее есть цель?
– Да.
Серый не ожидал, что ответ прозвучит так уверенно и однозначно.
– Это тайна? – предположил он.
– Нет. – Джейд улыбнулась. – В настоящий момент цель очень простая. Мы хотим проанализировать твои возможности, понять, годишься ли ты в эксперты, и если да, то поднять тебя до этого уровня.
– Ого! – Слышать было приятно, Серый не скрыл. – А потом? Будет новая цель?
– Да. Но сейчас у меня нет о ней никакой информации.
– Понятно. А как… если можно узнать… Что обо мне сейчас думают?
Джейд хихикнула и сделала важное лицо.
– Ты перспективный. У тебя мощная интуиция и сильная воля. И у тебя есть принципы. Никто не знает, как ты покажешь себя на многоходовых задачах. Всем очень интересно.
Серый слушал, расцветая от удовольствия.
– Воодушевляет, – признал он. – На трудовые, так сказать, свершения. И все-таки, Джейд, как это реализовано? Как я попадаю… туда, куда попадаю? Физически я же остаюсь на месте? Или… не целиком?
Джейд облокотилась о стойку.
– Я буду использовать твои собственные знания.
– Пускай.
– Физически, конечно, никого никуда не переносят. Это возможно, но было бы слишком затратно. Проект реализован по аналогии с работой в «облаке». Ты получаешь доступ к данным со своей техники. В данном случае «техника» биологическая – твой мозг.
– И на моей стороне это…
– Грезоподобный онейроид.
– Что?
– Нечто вроде сна, только совершенно реалистичного. В принципе это болезненное состояние. Но мы его полностью контролируем, для тебя оно безопасно.
– Я впервые слышу про онейроид, – сказал Серый.
– А вот и нет. – Джейд подмигнула. – Просто это знание было для тебя неактуально и потому захоронено очень глубоко в памяти.
– И ты все это видишь?
– Конечно. Я же прямо там. Среди синапсов.
К концу недели Серый уверенно держал темп «две задачи в день». Сумма на счету росла и выросла настолько, что он решил пошиковать. Впервые в жизни он купил билет не в плацкарт, а в двухместное купе в фирменном поезде.