– Я тоже не знаю.
– Ничего, попробуешь. Говорят, он особенно хорош с купатами. Это такие жареные колбаски.
– Сам жри свой гювеч!
– Непременно. Я уже заказал его на обед. А сейчас займёмся делом. Итак, бессмысленное, казалось бы, упоминание редкого кушанья привело нас в этот всеми забытый монастырь. И не только нас: настоятельница и старшие монахини, которые хоть что-то могут рассказать, увезены неведомо куда, судя по всему, представителями Арранской гильдии. Значит, мы на верном пути либо заблуждаемся вместе с гильдийским конклавом. Поскольку те, кто в курсе дела, беседуют сейчас с гильдийцами, нам осталось беседовать с незнающими, что само по себе интересно.
– Это ты беседовал на их тарабарском наречии. У них же ни слова не понять.
– Кто виноват, что в годы учёбы ты манкировал изучением языков? Чтобы стать полиглотом, магические способности не обязательны. Сиди теперь в большой игре за болвана. А мне добрая старушка, что сейчас стряпает гювеч, рассказала, что в монастыре хранился могущественный артефакт – кристалл постоянства.
– В каждом провинциальном монастыре непременно найдётся могущественный артефакт, а то и несколько.
– Верно, потому никто и не обращал на него внимания. Но недавно кристалл похитили, и с этого момента в мире начались беды. То самое постоянство, о котором гласит монастырское предание, рухнуло. Хранительница святыни бросилась в погоню за похитителями. А настоятельница и старшие сёстры не успели к ней присоединиться, потому что их увезли какие-то господа – читай: представители гильдии. Вот, собственно, и всё, что удалось узнать.
– И что? – Всё в голосе Арьера выдавало единственное желание отцепиться от опостылевшей бороды и очутиться дома, в родной марке, где тихо, спокойно, а постоянство осуществляется безо всяких кристаллов.
– Дальше я задал себе вопрос: как можно украсть подобный артефакт? Ни один маг не способен коснуться предмета, который регулирует магию. А простой воришка просто не войдёт в святилище. И что отсюда следует?
– Я откуда знаю? Надоела твоя игра в угадайку!
– Отсюда следует, что артефакт спёрла сама хранительница. Девица молодая, а камень красивый и, судя по всему, не дешёвый. Вот дурочка и соблазнилась.
– Так найти её и отнять камень.
– Здорово придумал. Заклинания поиска применять нельзя. В отношении хранительницы и её святыни вообще никакой магии применять нельзя. Аукнется так, что мало не покажется. Конечно, можно посылать людей, магией не владеющих, только что они найдут вслепую и как будут камень изымать? Между прочим, эти же вопросы стоят и перед гильдией. И раз конклав камень не вернул, значит, не так это просто.
– Ты, конечно, уже придумал, что и как делать. Только бороду свою освободить не можешь.
– Ещё не придумал, но это мы у самой похитительницы спросим. Сейчас старушка магическое зеркало принесёт, и спросим.
– Ты, кажется, разумом повредился. Сам же говорил, что нельзя колдовать в отношении камня и его хранителя.
– Хранительницы. Монастырь женский. Вот этим мы и воспользуемся. Ей же любопытно узнать, что тут делается после её ухода. Мы зеркало поставим, а она сама в него посмотрит. Для этого никакого волшебства не требуется.
Послушница внесла тяжёлое зеркало в овальной раме, поставила его на пюпитр, где обычно находились богослужебные книги. Зеркало было старинным, такие делали, заливая расплавленное стекло в полированную каменную форму. Зеркало получалось идеально гладким, ни единая морщинка не искажала его поверхность.
Зан кивком отослал послушницу и принялся ждать, положив ладони на край алтаря.
– Ну? – спросил Арьер. – Что дальше-то?
– Не торопи судьбу.
– Но я ничего не вижу.
– И не увидишь. Ведь мы не колдуем, так что и не увидим ничего. И голос будет не хранительницы, а самого зеркала. Сиди и жди. Судьба любит терпеливых.
Прошло несколько томительных минут.
– Ой! – сказало зеркало глубоким контральто. – Это что?
– Здравствуйте, ваше постоянство, – произнёс Зан, склонив голову. – Мы хотели бы говорить с вами.
– Говорите, я слушаю.
– Ваше постоянство, верните в святилище камень. Вам он всё равно не пригодится, а без него мир оказался на краю гибели.
– Какой камень? У меня нет никакого камня.
– Монастырскую святыню. Огромный яхонт, что лежал на алтаре и хранительницей которого вы были.
– Вот вы о чём! – Звучное контральто плохо передавало смешок, но всё же его можно было угадать. – На алтаре не было никакого камня. Мать-настоятельница подколдовывала, наводила морок. К нам и без того почти не приходили паломники, а без камня и вовсе хоть помирай. Вот она и дурила головы прихожанам.
– Не было камня? – Зан был растерян. – А как же сохранение миропорядка? Вы же были хранительницей.
– Ну да, была, пока не сбежала из монастыря. Но камень тут при чём? Миропорядок держится на людях, а не на камнях.
– Как же я не догадался?! – Зан хлопнул себя по лбу и даже вскочил бы, если бы не мёртвая хватка графа. – Значит, вы не только хранительница, но и одновременно святыня. Не камень, а вы олицетворяете порядок в этом мире! Зачем же вы покинули монастырь? Мир без вас сошёл с ума и скоро совсем пропадёт!
– Как интересно вы рассказываете! Я иду уже не первую неделю и не заметила, чтобы люди кругом гибли. Живут, как и прежде жили.
– Это кажется. С вашим уходом чародеи потеряли контроль над магией. Теперь, когда колдун берётся читать заклинание, никто, и в первую очередь он сам, не может сказать, что из этого получится. Катастрофы уже начались, и чем дальше, тем больше их будет. Неужели вы не слышали о судьбе замка Картон? А это только начало.
– Значит, колдуны должны оставить свой промысел. Большинство людей, я в том числе, вообще не умеют колдовать, но живут счастливо. Зачем вообще нужны колдуны? Что доброго сделала Арранская гильдия и другие объединения магов? Кому помогли шаманы варварских племён? Знаете, за всё время, что я живу на свободе, на меня всего один раз пытались напасть. Это был пусть хилый, но чародей. Я не хочу, чтобы такие, как он, чародействовали безнаказанно. Кроме того, сейчас мне хорошо, а в монастыре было всего лишь не плохо.
– Но поймите, маги всё равно не бросят колдовать, и в катастрофах, что воспоследуют, будет немалая доля вашей вины. Мне рассказывали, что вы с самого детства любили порядок, а сейчас на вас лежит ответственность за порядок во всём мире.
– Да, это удобно – переложить ответственность за свои дела на кого-то… – Неожиданно певучее зеркало вновь хихикнуло и спросило с нескрываемым интересом: – Скажите, отражение, которое я вижу в придорожной канаве, это и есть вы?
– Да, – ответил Зан, стараясь прикрыть руками многострадальную бороду.
– Тогда у вас есть прекрасная возможность спасти мир без моей помощи. Каждое воскресенье в монастыре проводится торжественная служба. Будет она и завтра, хотя меня нет, и мать-настоятельница не сможет наколдовать призрак камня. Но это не важно. Просто во время службы один из вас, безразлично кто, должен внезапно закукарекать, а второй начать лаять. Громко, во весь голос. Вот и всё. После этого вы станете хранителями миропорядка, а я буду простой, никому не нужной девушкой.
– И я наконец смогу отцепиться от его бороды? – быстро спросил граф Арьер.
– Нет, конечно. Хранитель миропорядка будет двуедин и скреплён бородой. Поверьте, это куда притягательней камня, паломники начнут валить толпой. Второе условие то, что вам придётся безвыездно жить в монастыре. Зато колдовской мир будет спасён, а ведь именно это является вашей задачей. Никто больше не создаст крапчатого дракона, а оборотни станут и впредь безнаказанно насиловать неосторожных девушек. К тому же один из вас сможет колдовать в своё удовольствие, а второй, как и прежде, станет управлять ленными владениями, правда, на расстоянии. Кажется, это называется – дистанционно.
– Что вам известно обо мне и моих владениях? – ревниво спросил граф.
– Только то, о чём вы так громко думаете. Волшебное зеркало отражает многое. Случилось так, что сейчас я смотрю в него, и мне открыто такое, чего не следует видеть простому человеку. Не помню, кто сказал, что если долго смотреть в бездну, то бездна посмотрит в тебя. Поэтому давайте заканчивать наш интересный разговор. Я рассказала, что вам нужно сделать, чтобы спасти колдовской мир. В монастыре, конечно, скучно, а в остальном вполне терпимо. Матушка Берта готовит удивительно вкусный гювеч с купатами или с кровяными колбасками. Жаль, что зелёная фасоль уже отошла, но колдовское искусство поможет вам восполнить этот пробел. Так что думайте, господа. У вас есть целый день на раздумья. А я, вы уж не серчайте, пойду дальше.
Иван НаумовОдинокое солнце
Рахмета взяли прямо в Марьиной Роще, в собственных хоромах, едва начало светать.
Не гавкнула сторожевая, не зазвенел охранный колоколец. Только Феодора поднялась из постели, набросила на плечи платок и скользнула к окну, почуяв недоброе.
Запотевшее стекло сверкало каждой капелькой в лучах уличного светильника. А за неверным ночным мерцанием стелилась серая рассветная хмарь.
Но что-то Феодора там углядела, лишь охнула:
– Рахметушка!
Тут и лопнула внизу входная дверь. Дубовой доски дверь, между прочим, помудрее, чем в ссудных домах Мещанской или Плющихи – от любых напастей заговорённая, с уходящими в стены запорами и коваными петлями заподлицо. Разлетелись мелкой россыпью защитные зеркала, опали пеплом обереги. Заходи кто хочешь.
Думал Рахмет через окно крышами уйти, да по стеклу уже зазмеился колючий вьюн, что ни миг – новый побег шипы выпускает.
По лестнице забухали сапоги.
Феодора не пала духом – давно знала, что однажды так и случится. Встала подбоченясь в дверях спальни, лишь глянула раз через плечо – то ли жалобно, то ли жалостливо.
– Вернусь, – негромко сказал Рахмет. – Гривни – знаешь где. Сову упреди.