— А меня с работы выгнали, — сказала Полина.
— Как выгнали?
— Очень просто. Хозяин про меня в газете прочитал и на дверь показал.
— Не имеет права, сволочь! — выругался Пилюгин.
— Может, прикажете мне с ним судиться?
— А как же ты? На что жить-то будешь?
— До суда проживу. А там государство кормить будет, — усмехнулась Полина. — Так что мое будущее обеспечено — тревожиться не о чем.
— Тьфу ты, черт! — выругался Пилюгин. — Вот видишь? А ты упрямишься, сама себе жизнь усложняешь.
— Хватит об этом, а? О своих делах думай…
Когда они пришли в квартиру, врач, молодая женщина в белом халате, уже закончила осматривать маленького Мишку и складывала в чемоданчик стетоскоп, какие-то трубочки и маленькие бутылочки. Рядом с ней стояла заплаканная Галка. А на кровати лежал уже завернутый в простынки и одеяло Мишка.
— Я так понимаю, вы отец мальчика? — спросила врач.
— Правильно понимаете, — ответил Пилюгин. — Что с мальчиком?
— Да ничего страшного. Простуда. Небольшая температура. Я там оставила лекарства, жаропонижающее и от простуды, и вашей дочери все объяснила — сколько принимать и когда. Мальчик хороший, крепкий, через пару дней будет здоровенький.
— Спасибо, доктор, — с облегчением произнес Пилюгин и посмотрел на Галку. Вид у девочки был измученный.
— Если что — звоните. Телефон я оставила.
— Спасибо, доктор, — повторил Пилюгин.
— Спасибо, доктор, — сказала Полина и сама смутилась своих слов.
— А если он опять плакать будет? — спросил Пилюгин.
— Не будет. Я ему жаропонижающее дала. У него от температуры головка болела, вот он и плакал. Вы давно грудью его не кормите? — обратилась врач к Полине.
— Я? — растерялась Полина. — Да я…
— С рождения не кормит, — поспешно сказал Пилюгин. — У нее молоко пропало.
— Смесями не перекармливайте. Он часто отрыгивает?
— Часто, — сказала Галка.
— Потому что перекармливаете.
— А если он плачет, просит? — спросила Галка.
— Ничего, потерпит. Соску дайте — он сразу успокоится. Пусть как следует проголодается.
— Гулять с ним можно? — спросила Галка.
— Почему же нельзя? Только оденьте потеплее, — улыбнулась доктор. — Ну, до свидания.
— Еще раз спасибо огромное, доктор, — сказал Пилюгин, закрыл за врачом дверь и посмотрел на Галку: — Ну что, Галчонок, натерпелась?
— Да уж… — буркнула Галка и пошла на кухню.
— Она с ним гуляла? — тихо спросила Полина.
— Галка, ты с ним погулять не успела?
— Когда? Он с утра орать стал, — отозвалась Галка из кухни.
— Тогда я, может, погуляю? — предложила Полина.
Она сидела на лавочке, курила и задумчиво смотрела на спортивную площадку, огороженную невысоким деревянным забором. Уже темнело, но подростки все еще играли в баскетбол, с криками носясь по площадке.
Полина достала мобильник.
— Витя, это мама. Ты где? Дома? Ты знаешь, я тут задержусь немного… Ты себе приготовь что-нибудь. Там яйца в холодильнике лежат, колбаса… Ну, я тут… у Пилюгиных… ну да, с маленьким Мишкой гуляю. Чего ты смеешься, дурной? Надо же помочь людям. Ты же помогал, а теперь мне вот пришлось. Когда я тебя ругала? Перестань, Витя, любишь ты над матерью издеваться… Куда? Сюда? К Пилюгиным? Ну, не знаю… Ну ладно, приезжай… вместе потом домой поедем… Да не буду я ругаться, почему я должна ругаться? Ладно, хватит, приезжай!
Полина заглянула в коляску. Малыш спокойно спал. Она долго смотрела на него, улыбаясь, потом села на лавку и глубоко задумалась. Из подъезда вышли две пожилых женщины, уселись рядом, молча оглядели Полину, но ничего не сказали.
После ужина они играли в карты. В углу светился экран телевизора, но звук был выключен.
— Ходи, Галка, чего ждешь? — нетерпеливо говорил Пилюгин.
Галка положила карту, Пилюгин тут же накрыл ее своей, следующей бросила карту Полина. Витька замешкался. Ему было неудобно держать все карты в одной руке, и он разложил их в ряд на столе и теперь открывал одну за другой, соображая, какой пойти. Култышкой он придерживал карты, пытаясь правой рукой подцепить нужную. Остальные терпеливо ждали. Витька наконец взял карту, перевернул ее и положил на остальные.
— Моя взяла! — обрадовалась Галка и сгребла взятку, подвинула к себе.
— Я не ту карту положил… — потупившись, сказал Витька.
— А глаза у тебя для чего? — вскинулась Галка. — Не видел, чем ходил?
Витька обиженно посмотрел на мать, потом на Пилюгина и вдруг выронил карты. Они рассыпались по полу, и Витька полез под стол собирать.
— Ой, Вить, какой ты косорукий! — воскликнула Галка.
— Ты думай, когда вякаешь… — тихо сказал Пилюгин.
— А чего я такого сказала? — обиделась Галка.
Витька, пыхтя, вылез из-за стола, бросил карты на стол, сказал:
— Извините, я не буду играть. У меня не получается, — и быстро ушел из комнаты.
— В кого ты такая грубая, Галка? — спросил Пилюгин. — Тебе обидеть человека ничего не стоит.
— Он что, на меня обиделся? — удивилась Галка.
— Нет, на меня. У него же руки нет, ему трудно с картами разбираться, тебе непонятно, да?
— Но я совсем не хотела его обидеть, папа! Я же нечаянно, Полина Ивановна, — чуть не плача, отвечала Галка.
— За «нечаянно» бьют отчаянно, — сухо проговорил Пилюгин. — Иди и приведи его обратно, слышишь? Не то я на тебя обижусь. Серьезно обижусь.
— Ой, да пожалуйста! — Галка встала и вышла из комнаты.
А Валерий Чистов прогуливался возле дома, где жили Полина и Витька. Стоял уже глубокий вечер, и многие окна светились тепло и уютно, но окна Полины были черны.
Валерий посмотрел на часы, закурил новую сигарету и снова медленно пошел вдоль дома, опустив голову и пиная ногой камушек. Неподалеку у обочины тротуара стоял его джип. Валерий забрался в машину, откинул сиденье, вытянул ноги и закрыл глаза…
Полина спала в одной комнате с маленьким Мишкой. Вернее, не спала, а лежала в кровати, глядя в потолок. Рядом стояла коляска, в которой сопел малыш. Время от времени Полина приподнималась в кровати и заглядывала в коляску.
В комнате Галки спал на раскладушке Витька… Но вот Галка открыла глаза, слезла с кровати и, как была, в пижаме, босиком вышла в коридор. На цыпочках она подошла к двери в комнату, где находились Полина и маленький Мишка, присела и посмотрела в замочную скважину. И так же на цыпочках вернулась к себе.
А в гостиной за столом сидел Пилюгин, курил и смотрел на экран телевизора. Шел какой-то боевик, но Пилюгин ничего не видел и тяжело думал совсем о другом…
Утром они быстро завтракали. Пилюгин посмотрел на часы:
— У меня полчаса есть — могу довезти до школы.
— Классная на меня орать будет, — сказала Галка. — Я ведь уже две недели не была.
— Я записку написал. Отдашь ей, — Пилюгин протянул дочери сложенную пополам бумажку.
Галка допила чай, сунула записку в карман джинсов, глянула на Витьку:
— Ты идешь? Папка подвезет нас.
— А нам в разные стороны, — Витька тоже поднялся и пошел в комнату Полины.
Мать сидела на кровати и из маленькой бутылочки кормила малыша. Она была растрепана, в халате и улыбнулась, увидев Витьку:
— Позавтракали?
— Да. Мам, у меня денег ни рубля. Еще за мобильник заплатить надо, а то отключат.
Полина смутилась.
— Подожди. Подержи его… И бутылочку придерживай… — Она осторожно передала сыну завернутого в простынку малыша.
Тот звучно чмокал губами и смотрел на Витьку большими серьезными глазами. Витька улыбнулся.
Полина ожесточенно рылась в сумке, нашла две смятые десятирублевки, поморщилась и, подняв голову, увидела стоящего в двери Пилюгина. Он подошел к Витьке, взял у него из рук малыша и бутылочку. Мишка сразу захныкал.
— Сейчас-сейчас… чуть что реветь начинает… какие мы капризные, — забормотал Пилюгин, вставляя бутылочку обратно в рот младенца. Тот сразу успокоился, зачмокал с еще большим усердием.
— Подержи-ка его, — Пилюгин протянул Полине малыша. — Пойдем, Витя, поговорить надо.
В прихожей Пилюгин достал из кармана сторублевку, протянул мальчику:
— Держи, за телефон заплатишь и порубай что-нибудь в школе. Хватит сотни?
— Не, я не возьму, — Витька спрятал руки за спину. — Мама ругаться будет.
— Возьми. Я сказал, — строго проговорил Пилюгин. — Я что, тебя, мужика, уговаривать должен? Бери, бери, сочтемся…
Витька взял деньги:
— Спасибо, дядя Миша…
— Витька, ну где ты там?! — закричала с лестничной площадки Галка.
— Иду, иду! — и Витька заторопился из прихожей.
Пилюгин вернулся в комнату. Полина продолжала кормить младенца. Когда она подняла голову, майор заметил, что по щекам ее ползли слезы.
— Что случилось, Полина? — опешил Пилюгин.
— Зачем вы ему деньги дали? — шмыгнув носом, спросила Полина. — Я сама ему дам… я достану… Я вам завтра же отдам.
— Ну конечно, отдашь, кто спорит? — улыбнулся Пилюгин. — Слушай, когда подследственная деньги следователю дает — это взяткой называется, да? А когда следователь подследственной деньги дает, как это называется?
— Дурдом называется, — ответила Полина.
— Точно! — Пилюгин оправил пиджак и сказал: — Ладно, мне тоже пора.
— Когда мне на допрос явиться? — спросила Полина.
— Пока не надо, я скажу когда. До вечера… — и он вышел из комнаты. Чуть позже Полина услышала, как хлопнула входная дверь.
— Ну что, Мишаня, поел? Теперь гулять нам пора… И жратвы в доме нету, и денег нет… А ты лыбишься? Доволен? Ну, пошли. Мы совсем выздоровели и должны гулять…
Полина положила младенца на кровать и стала пеленать его. И вдруг увидела рядом с сумкой две бумажки по пятьсот рублей.
— Ну и черт с тобой, ну и потрачу, — сказала Полина.
— Так кто же привозит товар, Сичкин? — спрашивал Тулегенов, сидя на столе почти вплотную к продавцу.
— Я их только по именам знаю — Николай и Семен. Они привозят всю пиротехнику и документы. Я только продаю.