– Вот спасибо, – Тэсса забрала бумаги и устроилась с ними в кресле у окна, мало впечатленная причитаниями новоиспеченного воришки. Переживет как-нибудь.
Предисловие диссертации она пролистала без особого внимания – теорию равновесия эволюции изучают еще в университете. Суть ее заключалась в том, что развитие медицины, когда неонатологи выхаживали самых сложных, самых недоношенных детей, свело естественный отбор к минимуму. И тогда за дело взялась биология, повышая шансы на выживаемость человечества и наделяя отдельных его представителей дополнительными способностями. Не все благополучно справлялись с этими способностями, а также с неприятием социума, и кто-то начинал сходить с ума и совершать преступления. Тогда-то и было принято решение о восстановлении инквизиторского ордена, что до сих пор вызывает бурные споры среди психологов, социологов и журналистов.
Камила писала о том, что силовое решение проблемы всплеска преступности было ошибочным, и все ресурсы нужно было бросать не на ликвидацию новоявленных монстров, а на интеграцию их в общество.
Удивительная последовательность для человека, который трижды подавал заявку на вступление в орден.
Видимо, обида на инквизицию до сих пор не давала Камиле покоя.
Хмыкнув, Тэсса пролистала диссертацию дальше, пока не добралась до Вуттонов.
ДНК большинства жителей деревни (кроме Фанни) оставалась человеческой, только несколько модифицированной, а вот у Вуттонов обнаружился дополнительный генотип, вплетенный в их хромосомы.
Стало быть, семейные сказки о русалочьей крови были не совсем сказками.
Тэсса откинулась в кресле, задумчиво уставившись в окно. В пекарню «Кудрявая овечка» входил профессор Гастингс. Эллиот уже исчез. Одри шла по улице, покачивая коляску, доносился отдаленный младенческий рев. Вдалеке послышался шум мотора.
– Кенни, ты бы сходил к Мэри Лу выпить кофе, – благожелательно предложила Тэсса, – сейчас здесь случится скандал.
– Л-ладно, – с запинкой ответил прозрачный Кенни и ушмыгнул.
Тэсса дождалась, пока шум мотора приблизится, а потом смолкнет. Взбешенная Камила ворвалась в магазин.
– Кевин Бенгли, – гаркнула она, – ты думаешь, я совсем идиотка? Ты обокрал меня!
Как быстро она обнаружила пропажу! Оглянулась назад, не проехав и пары миль, чтобы лишний раз убедиться, что ее драгоценная диссертация на месте, хоть и знала совершенно точно, что сама ее туда положила?
– Не он, – мягко поправила ее Тэсса, – я.
Камила резко развернулась на каблуках. Уставилась яростным взглядом на диссертацию у Тэссы на коленях, выдохнула, промаршировала вперед и схватила папку. Потом постояла мгновение неподвижно и все-таки села в кресло напротив.
– Неожиданная вспышка любви к чтению, Тэсса Тарлтон? – спросила она сухо.
– Есть какие-то предположения, кому принадлежит вторая ДНК Вуттонов?
Это было действительно интересно: наблюдать за борьбой эмоций на холеном лице Камилы. Там были и злость, и раздражение, и угроза, а потом проступило чувство превосходства и собственной значимости.
– Ну разумеется, – обронила Камила снисходительно, – я ведь ученый, Тэсса.
Тэсса подняла бровь, молчаливо приглашая к дальнейшим подробностям. Подумала и не стала включать инквизиторские навыки убеждения. Камила и без того все расскажет – уж очень она гордилась своими исследованиями.
Выдержав внушительную, полную театральности паузу, та действительно начала говорить:
– Бристольский залив, на котором стоит Нью-Ньюлин, всегда был оживленным местечком. Римляне, валлийцы, бритты, норманны – чьи только корабли не разбивались на этих скалах. Это очень внушительное количество утопленников, чтобы ты понимала. И однажды из этой органики зародилась некая новая форма жизни, которая эволюционировала из столетия в столетие. Я дала этому существу условное имя «мистер Моргавр».
– Остроумно, – оценила Тэсса, вспоминая, что в семидесятых годах прошлого века одна из жительниц Корнуолла объявила на весь свет, что видела в море чудовище – массивное существо с горбатой спиной, длинной щетинистой шеей и головой, увенчанной короткими рогами. И даже прилагала какие-то фотографии, надо сказать, весьма нечеткие. Легенды о моргавре, что в переводе с древнего корнуэльского наречия обозначало «морской великан», циркулировали в этих местах с древних времен и относились, по официальному мнению инквизиции, к разновидностям народного фольклора.
– Первое официальное упоминание о моргавре в районе Лендс-Энда встречается в местной прессе в 1906 году, но уже за триста лет до этого среди моряков и рыбаков была популярна легенда о некоем добром духе, который помогал им добраться до суши и уводил корабли в сторону от опасных рифов и мелководья.
– Так, значит, наш мистер Моргавр на стороне хороших ребят?
Камила окинула ее презрительным взглядом:
– Не думаю, что мозг этого существа развился до того, чтобы задаваться вопросами морали. Это просто… нечто вроде кита или дельфина.
– И как же этот дельфин умудрился скреститься с Вуттонами?
– О, – Камила поерзала, устраиваясь удобнее. Ее голос зазвенел от воодушевления: – Тут я перерыла все архивы, это просто потрясающий труд, ты даже не представляешь. Итак, в XVIII веке в замке, в котором теперь ты распутствуешь с двумя мужчинами и, возможно, призраком, жил некий купец, купивший себе титул барона. И прапрапрапрабабка нашего Сэма работала в его поместье. Может, прачкой, а может, кухаркой. Повезло, что этот купец страдал графоманией и оставил кое-какие мемуары, которые не обладают художественной ценностью, но хранятся в музее Бристоля. По его словам, девица Вуттон была сумасшедшей и по ночам купалась в море, что в те времена было не принято. Нейлон еще не изобрели, а соваться в воду в панталонах и длинных нарядах – так себе развлечение. И однажды эта девица заявила, что понесла ребенка от морского чудовища. Уж не знаю, как произошла эта… стыковка, – Камила усмехнулась, – с физиологической точки зрения, но доподлинно известно, что девица была с позором изгнана из замка и перебралась в Ньюлин, где и родила сына, первого рыбака в роду Вуттонов.
– Браво, Камила, – с искренним восхищением проговорила Тэсса, – ты действительно большая молодец.
Камила кивнула, соглашаясь с этим выводом, а потом задала вопрос прежним высокомерным тоном:
– Ну и что мне теперь делать?
– Разбирать вещи, я полагаю, – пожала плечами Тэсса, – все равно за пределами Нью-Ньюлина, скорее всего, тебя встретит полицейское оцепление. У нас ведь произошло убийство. Кстати, ты не знаешь, как Дженифер Уэзерхил сюда попала?
– Кто? – неискренне округлила глаза Камила.
– Я знаю о твоем сотрудничестве с отделом усовершенствования человека.
Плечи Камилы поникли, закусив губу, она погладила папку со своей диссертацией.
– Дженифер попросила геометку дома доктора Картера, – неохотно процедила Камила, – и я ей ее отправила. Но для чего ей это понадобилось, понятия не имею.
Тут она была искренней.
Тэсса кивнула, представив себе ночь, Дженифер, которая впервые вступила в их деревню, и сам дом доктора, расположенный у подножия холма. Его сад так густо зарос деревьями, что с тропинки выглядит обычным лесом. Скорее всего, Дженифер просто промахнулась, прошла мимо, поднялась выше, и там, где тропа ближе всего прилегала к обрыву, ее и настигло море.
– Но ведь теперь все меня ненавидят, – вдруг сказала Камила отрешенно.
– К этому тебе не привыкать, – утешила ее Тэсса. – А история с диссертацией все равно рано или поздно забудется.
– Просто вы все остолопы, которые не в состоянии оценить монументальность моего труда, – начала было Камила, и тут снова звякнул колокольчик над дверью.
Совершенно белая Мэри Лу, запыхавшаяся после бега, смотрела огромными испуганными глазами.
– Тэсса, – воскликнула она, – мне звонил Барти!
– Торговец на ньюлинском рынке?
– И он говорит, что дедушка этим утром не привез ему рыбу!
– Спокойно, Мэри Лу, – Тэсса поднялась, – Сэма, скорее всего, не выпустила полиция…
– Я была в его доме, – крикнула Мэри Лу и залилась слезами, – лодки нет! Он все еще не вернулся с рыбалки!
Уже было за полдень, и в это время Сэм Вуттон никогда, никогда не выходил в море.
– Не переживай раньше времени, – твердо проговорила Тэсса и достала телефон: – Капитан Сит? Сможете поднять вертолет? У нас пропал человек…
Когда лодку Сэма доставили к берегу, то все увидели, что он лежит, умиротворенный, в окружении ракушек и лотосов, словно кто-то попытался нежно проститься с ним.
– Он умер счастливым, – сказала Тэсса, которой не нужно было прикасаться к телу, чтобы диагностировать смерть.
– Откуда ты знаешь? – сквозь бурные рыдания простонала Мэри Лу.
– Знаю. Мы всегда это знаем.
Гастингс понимающе кивнул.
Что значило маленькое преувеличение своих талантов в такой день.
И снова в «Кудрявой овечке» собрались почти все жители деревни. Холли идти категорически отказался, напомнив, что ненавидит человеческие трагедии. Фрэнк остался дома по иной причине – чтобы никого не нервировать, он все еще считал себя пришлым.
И Тэсса в очередной раз удивилась тому, насколько они разные. Сияющий красавчик Холли оставался неисправимым эгоцентриком, а Фрэнк с его злодейской внешностью отличался удивительным тактом.
Ни орден, ни полицию не заинтересовала смерть семидесятивосьмилетнего Сэммуэля Вуттона, поэтому Тэсса получила разрешение на захоронение без вскрытия. Она была рада такому повороту дел, поскольку и сама была уверена, что Сэм умер от старости и ничего криминального или мистического в его печальной кончине не было.
Мэри Лу попросила похоронить деда на местном кладбище, заявив, что не намерена когда-либо покидать Нью-Ньюлин, и похороны были назначены на завтрашнее утро. Сейчас же все ждали Ричарда Вуттона, который вот-вот должен был приехать из Бристоля.
– Да уж, – философски крякнул доктор Картер, потирая очки, – всему есть конец… Закономерно, да.