Работая в составе моей команды, Брайан, как и я, получал хорошую зарплату за Onyx Hotel Tour. А еще он очень помог мне с брендом Elizabeth Arden. И все же было сложно на него не обижаться, когда я отправилась в невероятно изнурительное турне, а он в это время наслаждался жизнью в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке.
В те годы я потеряла брата из виду. Поэтому мне часто казалось, что я одновременно лишилась и Джастина, и Брайана.
Тур был удручающим. В Молине, штат Иллинойс, в конце выступления я сильно повредила колено. Я его уже травмировала ранее, на репетициях клипа на песню Sometimes с первого альбома. В этот раз все было куда хуже, у меня случилась истерика. Нам пришлось перенести всего два концерта, но я мысленно уже собирала чемоданы домой. Мне не хватало легкости и радости в жизни.
Меня удерживал Кевин Федерлайн. Это я помню лучше всего. Мы познакомились в клубе Joseph’s Cafe в Голливуде. Я сидела за столиком в конце зала. Как только я его увидела, между нами возникла связь: я почувствовала, что никакие трудности мне не страшны и я могу от всего сбежать. В ночь нашей первой встречи он несколько часов обнимал и удерживал меня в бассейне.
Таким уж он был: непоколебимый, сильный, спокойный. Помню, как мы ходили купаться, он обнимал меня в воде и не отпускал, пока я не просила, независимо от того, сколько времени это длилось. Это не про секс. Не про похоть. Это было интимно. Он держал меня столько, сколько я хотела. Делал ли кто-нибудь такое раньше? Если да, то я не помню. А было ли что-нибудь лучше?
После того, через что мне пришлось пройти с Джеем, я ни с кем не была по-настоящему вместе так долго. А пресса тем временем продолжала выбирать мне потенциального парня среди известных мужчин: членов королевской семьи, бизнесменов, моделей. Как им объяснить, что мне всего лишь было нужно, чтобы мужчина мог целый час обнимать меня в бассейне?
Знаю, что многие женщины (это и про меня) могут быть невероятно сильными, играть очень важную роль, влиять на мир, но, в конце концов, после того как мы на славу потрудились, заработали денег и позаботились об окружающих, нам хочется, чтобы нас самих кто-то крепко обнял и сказал, что все будет хорошо. Понимаю, что это звучит не сильно современно, но таковы человеческие инстинкты. Мы хотим чувствовать себя живыми, сексуальными и понимать, что мы при этом в безопасности. Именно это дал мне Кевин, и я держалась за него изо всех сил.
Вначале наши отношения были легкими и игривыми.
Кевин любил меня такой, какая я есть. Я так много времени потратила, пытаясь оправдать ожидания общества, что общение с мужчиной, который позволил мне быть именно той, кем я сама себя считала, стало просто подарком судьбы.
У Федерлайна был имидж «плохого парня». Когда мы познакомились, я была не в курсе, что у него есть малыш, а его бывшая девушка на восьмом месяце беременности и носит под сердцем их второго ребенка. Понятия не имела. Я жила в пузыре, у меня было не много близких друзей, которым можно было довериться и получить совет. Так вот, даже когда мы уже какое-то время встречались, я ни о чем не подозревала, пока кто-то не сказал: «Ты же знаешь, что у него родился еще один ребенок, верно?»
Я не поверила, но когда спросила, он подтвердил, что это правда.
Он сказал, что видится с ними раз в месяц.
«У тебя есть дети? – спросила я. – Дети? Не один, а двое?»
Меня облапошили. Я была не в курсе.
Весной 2004 года мне пришлось вернуться на работу, чтобы уложиться в сроки контрактов, хотя у меня не было никакого желания выходить на сцену. Я подумала, что, если Кевин поедет со мной, мне будет легче, и он согласился. Мы отлично проводили время в том туре, он помогал мне отвлечься от работы, которая казалась как никогда сложной. После выступлений я больше не коротала время в одиночестве в гостиничном номере. Когда мы летели домой, я предложила Кевину жениться на мне. Он сказал «нет», а затем сам сделал предложение.
Мы снимали гастрольные дневники. Изначально задумывался документальный фильм, что-то вроде «В постели с Мадонной», но после моей травмы все зарисовки превратились в архив семейных видео и вышли в формате реалити-шоу под названием Britney and Kevin: Chaotic.
Тур The Onyx Hotel был невыносим. Прежде всего, шоу было чересчур сексуальным. Джастин поставил меня в неловкое положение, причем публично, поэтому на сцене мне нужно было что-то ответить. Но это было ужасно. Я тогда ненавидела этот дурацкий тур – настолько, что молилась каждую ночь: «Боже, прошу, сделай так, чтобы я сломала руку. Сделай так, чтобы я сломала ногу. Можешь мне что-нибудь сломать?» А затем, 8 июня 2004 года, когда до завершения гастролей оставалось еще два месяца, я упала на съемках клипа на песню Outrageous, снова травмировала колено, и мне пришлось делать операцию. Оставшиеся выступления отменили. Я сразу вспомнила, как страдала во время физиотерапии колена в подростковом возрасте. Болезненный опыт. Приходилось сгибать и разгибать ноги, из-за чего я корчилась в мучительной агонии. Поэтому, когда врачи предложили мне «Викодин», я согласилась. Я не хотела снова испытывать такую боль.
Я закрылась в своей квартире на Манхэттене, улеглась в постель принцессы и, если кто-то (будь то друзья, семья или коллеги) хотел со мной поболтать, отвечала: «Оставьте меня в покое. Я не хочу ничего делать и никого видеть». И уж тем более я бы не возобновляла турне, если бы могла.
Отчасти я считала, что заслужила право самостоятельно решать, что мне делать, особенно после такого изнурительного графика. Мне казалось, что мной манипулировали и заставили слишком быстро вернуться к работе после разрыва с Джастином. Тур Onyx был ошибкой. Но в глубине души я осознавала, что надо продолжать свою работу.
Теперь я понимаю, что нужно было выдохнуть, дать себе время пережить разрыв с Джеем, прежде чем возобновлять гастроли. Музыкальная индустрия слишком жестока и неумолима. Бывает, ты каждый день проводишь в новом городе. Никакой стабильности. На гастролях покой вам только снится. Когда в 2000 году мы снимали на Гавайях специальный выпуск Britney Spears: Live and More! я поняла, что телевидение – это просто. Роскошная сфера бизнеса в отличие от гастролей.
Моя сестра тогда как раз заключила крупный контракт с Nickelodeon. Я была рада за нее. Наблюдая, как она учит текст и примеряет костюмы, я поняла, что мне бы хотелось работать в уютном мире детского телевидения. Я с удовольствием вспоминала «Клуб Микки Мауса» и осознавала, насколько там все было просто.
Я надеялась, что Кевин подарит мне стабильность, о которой я мечтала, и свободу.
Немногие тогда за нас порадовались. Нравилось мне это или нет, но я была одной из величайших знаменитостей в мире. Он вел более закрытый образ жизни. Мне приходилось защищать наши отношения.
Мы с Кевином поженились осенью. В сентябре мы устроили церемонию-сюрприз, но юристам потребовалось много времени на брачный договор, поэтому все юридические нюансы были улажены лишь спустя пару недель.
Нашу свадьбу снимал журнал People. На мне было платье без бретелек, подружки невесты были одеты в бордовые наряды. После церемонии я переоделась в розовый спортивный костюм с надписью «Миссис Федерлайн». Остальные тоже надели спортивные костюмы от Juicy Couture, потому что после церемонии мы на всю ночь отправились танцевать в клуб. Будучи замужем и подумывая о семье, я решила больше не соглашаться на то, что считала неправильным, как тур Onyx. Я отказалась от услуг менеджеров. А на своем сайте опубликовала обращение к фанатам, в котором сообщила, что планирую взять отпуск и насладиться жизнью.
«Я наконец научилась говорить “НЕТ”,– писала я, и так оно и было. – С вновь обретенной свободой люди не знают, как себя вести со мной… Мне жаль, что последние два года казалось, словно я не могу найти себе место. Наверное, потому что ТАК И БЫЛО! Теперь я понимаю, что имеется в виду, когда речь заходит о детях-звездах. Вперед, вперед, вперед – это все, что мне твердили с пятнадцати лет. Пожалуйста, не забывайте, что времена меняются, и я тоже».
Я почувствовала такое умиротворение после того, как объявила о своем намерении наконец-то взять жизнь в собственные руки.
«Теперь все изменится!» – с восторгом думала я.
Так и случилось.
19
Кое-что о беременности: я обожала секс и еду.
И то и другое доставляло мне нереальное удовольствие на протяжении обеих беременностей.
Больше меня ничего не радовало. Я была жутко злой. Те два года вы бы предпочли меня избегать. Мне снова хотелось быть одной. Я ненавидела все и вся. Никто, даже моя мать, не должны были находиться поблизости. Я была словно медведица, оберегающая детенышей. Любимица Америки и самая безжалостная женщина на свете.
Джейми Линн я тоже защищала. После ее жалоб на коллегу по телешоу я заявилась на съемочную площадку сказать пару ласковых той девушке. Представляю, как я выглядела: беременная и огромная, орущая на подростка (и как позже выяснилось, ни в чем не повинного): «Ты пускаешь слухи о моей сестре?» (Если та молодая актриса читает: прости, пожалуйста.)
Во время беременности я хотела, чтобы все держались от меня подальше: «Отойдите! У меня ребенок!»
Верно говорят: нельзя подготовиться к появлению детей. Это чудо. Вы создаете другое тело. Во время взросления ты часто слышишь о других: «Она беременна» или «У нее родился ребенок». Но когда проходишь через это сама, эмоции зашкаливают. Это духовный опыт – невероятно мощная связь.
Мама постоянно рассказывала о том, насколько болезненными были ее роды. Она частенько напоминала, что провела со мной в мучительных схватках много часов. Но все разные. Некоторым женщинам это дается легко. Я боялась рожать естественным путем. Когда врач предложил мне кесарево, я испытала огромное облегчение.
Шон Престон родился 14 сентября 2005 года. Сразу было видно, что это милый, добрый малыш.
Через три месяца я снова забеременела и обрадовалась, что у меня будет двое детей с такой маленькой разницей в возрасте. Тем не менее для моего организма это обернулось стрессом, да и я в то время переживала период печали и одиночества. Я чувствовала, что большая часть мира настроена против меня.