— Ну?
— Она скрылась.
— Ты не так долго отсутствовал, чтобы прочесать дом. Если думаешь меня провести…
— С какой стати? Мы с тобой тут повязаны. Говорю тебе, ее мотива нигде в доме не чувствуется. Она сбежала.
— А кто-нибудь заметил ее исчезновение?
— Нет.
— О, господи! Сбежала!
— Нам лучше тоже сделать ноги.
— Да, но сбежать мы не можем. Как только выберемся отсюда, у нас будет в распоряжении вся ночь, чтобы отыскать ее, но нельзя уйти так, словно ничего не произошло. Где Позолоченная Мумия?
— В проекционном зале.
— Передачу смотрит?
— Нет. Они там все еще в «Сардинки» играют. Набились, как сельди в бочку. Мы почти последние тут по дому бродим.
— Одни во тьме, да? Ну хорошо.
Он сгреб Тэйта за трясущийся локоть и поволок в сторону проекционного зала. На ходу он жалобно выкрикивал:
— Эй… А где все? Мария! Ма-ри-я-а-а! Где все?
Тэйт истерически всхлипнул. Рейх грубо встряхнул его:
— Войди в роль! Мы через пять минут отсюда выберемся. Потом начинай беспокоиться.
— Но если мы тут застрянем, то девчонку разыскать не получится. Мы…
— Мы не застрянем. Прописные истины, Гас: дерзость, отвага, уверенность в себе. — Рейх толкнул дверь проекционного зала. Там было темно, однако чувствовался жар множества тел. — Эй! — позвал он. — А где все? Я один.
Ответа не было.
— Мария? Я один в темноте.
Зароптали, потом разразились смехом.
— Мой дорогой, дорогой, дорогой! — отозвалась Мария. — Ты все самое интересное пропустил, мой дорогой.
— Мария, ты где? Я пришел пожелать тебе спокойной ночи.
— Ой, только не говори, что уходишь…
— Извини, дорогая. Уже поздно. Мне завтра кое-кого взять в оборот надо. А ты где, Мария?
— Поднимайся на сцену, дорогой.
Рейх прошел между кресел, нашарил ступени и поднялся на сцену. Почувствовал спиной холодный периметр проекционного шара.
— Порядок! — сказал чей-то голос. — Попалась рыбка. Свет!
Белый свет излился из шара и ослепил Рейха. Гости, рассевшиеся в креслах вокруг сцены, сперва разразились смехом, потом разочарованно зашикали.
— Бен, ах ты обманщик! — возмутилась Мария. — Ты одет. Так нечестно. Мы тут всех остальных застукали в чем мама родила.
— Как-нибудь в другой раз, милая Мария. — Рейх простер руку и начал исполнять грациозный прощальный поклон. — Мое почтение, мадам. Благодарю за… — И осекся в изумлении. На блестящем белом манжете его костюма яростно запылало красное пятно.
В ошеломленной тишине Рейх видел, как появляется второе, потом третье красное пятно. Он отдернул руку, и красная капля упала на сцену перед ним; за нею последовал медленный, неумолимый поток блестящих алых капель.
— Кровь! — завизжала Мария. — Это кровь! Там кто-то наверху истекает кровью. Бен, ради бога… ты не можешь меня сейчас оставить. Свет! Свет! Свет зажгите!
6
В половине первого ночи чрезвычайный полицейский патруль прибыл в Бомон-Хаус по сигналу из окружного участка. GZ. Бомон. YLP-R, что в переводе на человеческий язык означало: Противозаконное действие или уклонение в Бомон-Хаус, Парк-Саут, 9.
Без двадцати час ночи явился капитан участка на Парк, получив сообщение от патрульных: Преступление, возм. AAA.
В час ночи к Бомон-Хаусу прибыл Линкольн Пауэлл, отреагировав на звонок переполошившегося помощника инспектора:
— Пауэлл, говорю вам, это ААА. Чтоб мне провалиться. Из меня и дух вон, честно признаюсь. Не знаю, страшиться этого или благодарить судьбу, но одно знаю: никому из нас с таким не справиться.
— Почему?
— А вы сами посмотрите, Пауэлл. Убийство есть аномалия. Лишь носитель искаженного телепатического мотива может причинить смерть посредством насилия. Правильно?
— Да.
— Именно поэтому уже больше семидесяти лет не случалось успешного ААА. Нельзя просто так взять и выйти на улицу с искаженными телепатемами, замышляя убийство, и остаться незамеченным. Шансов на это примерно столько же, сколько остаться в толпе неузнанным человеку с тремя головами. Вы, щупачи, обязательно выловите такого еще прежде, чем он возьмется за дело.
— Мы пытаемся… если вступаем с ними в контакт.
— А щупачьих фильтров нынче столько расплодилось, что у обычного человека практически нет шансов избежать контакта с вами. Нужно жить отшельником, чтобы это получилось. Каким образом отшельник мог бы совершить убийство?
— А и вправду, как?
— Убийство это, несомненно, было тщательно спланировано… и тем не менее никто не заметил убийцу. Не доложил о нем. Даже личные секретари-щупачи Марии Бомон. Значит, отмечать было попросту нечего. Убийца, очевидно, демонстрировал безобидный телепатический мотив — но при этом оставался достаточно ненормален, чтобы совершить преступление. Не понимаю, как разрешить такой парадокс.
— Ясно. Какие у нас перспективы?
— В этом деле чертовски много неувязок, их и нужно прояснить первым делом. Во-первых, мы не знаем, как был убит д’Куртнэ. Во-вторых, исчезла его дочь. В-третьих, кто-то вычеркнул из жизни охранников д’Куртнэ целый час, и мы не понимаем, как. В-четвертых…
— Хватит. Я выезжаю немедленно.
Большой зал Бомон-Хауса был залит режущим белым светом. Повсюду кишели полицейские в форме. Суетливо, как жуки, бегали лабораторные техники-криминалисты в белых халатах. В центр зала согнали гостей вечеринки (одетых), и они топтались там, подобно стаду перепуганных бычков на бойне.
Пауэлл, высокий и худощавый, в черном смокинге с белой манишкой, спускался по восточному эскалатору навстречу волне враждебности. Он быстро отреагировал, потянувшись к разуму Джаксона Бека, полицейского инспектора, эспера-2:
Как тут дела, Джакс?
Как сажа бела.
Переключившись на неформальный полицейский жаргон перепутанных образов, инвертированных смыслов и личных символов, Бек продолжил:
Тут щупачи. Внимательней…
За микросекунду он ввел Пауэлла в курс дел.
Ясно. Хреново. А зачем вы их туда согнали? Что-нибудь инсценируете?
Ага. Сыграем в хорошего и плохого полицейских.
А это необходимо?
Эта толпа прогнила изнутри. Они избалованы. Коррумпированы. Они ни за что не пойдут на добровольное сотрудничество. Придется прибегнуть к какому-нибудь трюку, чтобы вытянуть из них хоть что-то; а в нашем случае такое попросту неизбежно. Я буду плохим полицейским, а ты хорошим.
Правильно. Отлично. Начинай запись.
На полпути вниз Пауэлл остановился. Усмешка сбежала с его губ. Дружелюбие испарилось из глубоко посаженных темных глаз. На его лице возникло выражение шокированного возмущения.
— Бек! — отрывисто бросил он. Голос его разорвал гулкую тишину зала. Тишина была полной. Все глаза повернулись к нему.
Инспектор Бек обернулся к Пауэллу и с вызовом ответил:
— Здесь, сэр.
— Это вы тут главный, Бек?
— Я, сэр.
— Так-то вы себе представляете нормальное расследование? Согнать невиновных людей в кучу, словно скот?
— Они не то чтобы невиновные, — огрызнулся Бек. — Тут человека убили.
— Бек, в этом доме все невиновны, пока не будет установлена истина, и обращаться с ними надлежит как можно вежливее.
— Чего-о? — фыркнул Бек. — С этой лживой шайкой? Как можно вежливее? С этими гнилодушными и порочными великосветскими гиенами?
— Как вы смеете?! Извинитесь немедленно.
Бек глубоко вздохнул и сердито сжал кулаки.
— Инспектор Бек, вы меня слышите? Немедленно извинитесь перед присутствующими.
Бек зыркнул на Пауэлла, но обернулся к наблюдавшим за ними гостям.
— Извините, — буркнул он.
— И предупреждаю вас, Бек, — бросил Пауэлл, — если что-нибудь в этом роде повторится, я вас разжалую. Отправитесь обратно в сточную канаву, откуда выкарабкались. А теперь проваливайте, чтоб духу вашего тут не было.
Пауэлл спустился в зал и улыбкой приветствовал собравшихся. Внезапно с ним случилась новая резкая перемена. Нечто неуловимое в его манере наводило теперь гостей на мысль о том, что в глубине души он таков же, как они. Даже в произношении проскальзывали модные вольности.
— Леди и джентльмены, конечно, я вас всех знаю понаслышке. Сам я не столь известен, поэтому позвольте отрекомендоваться: Линкольн Пауэлл, префект психотического отдела полиции. Префект. Психотического отдела. Старинные термины, гм? Не будем ими себя отягчать. — Он двинулся к Марии Бомон, протягивая руку. — Дорогая мадам Мария, сколь волнующее завершение возымел изысканный вечер, устроенный вами. Я вам всем завидую. Вы войдете в историю.
Среди гостей прокатился довольный шепоток. Нависшая над толпой мрачная настороженность понемногу рассеивалась. Мария рассеянно взяла протянутую руку Пауэлла, на автомате начиная прихорашиваться.
— Мадам… — Он смутил и порадовал ее, с отеческой теплотой запечатлев поцелуй на ее лбу. — Я понимаю, вам нелегко пришлось. Ох уж эти мужланы в форме.
— Милый префект… — Она словно стала маленькой девочкой, льнущей к его руке. — Я так перепугалась.
— Есть ли здесь тихая комната, где все мы могли бы расслабиться и посидеть, дожидаясь завершения тягостной процедуры?
— Да. Кабинет, дорогой префект Пауэлл. — Мария так вошла в роль, что начала пришептывать.
Пауэлл отвел руку за спину и щелкнул пальцами. Появившемуся капитану он сказал:
— Отведите мадам и ее гостей в кабинет. Никаких караульных. Леди и джентльмены хотели бы почувствовать себя свободно.
— Мистер Пауэлл… сэр… — Капитан прокашлялся. — Насчет гостей. Один из них прибыл после того, как было получено извещение о преступлении. Это присяжный поверенный, мистер ¼мэйн.
Пауэлл отыскал в толпе Джо ¼мэйна, присяжного поверенного и эспера-2, и послал телепатическое приветствие.
Джо?
Привет.
Какими судьбами в этом притоне?
По делам. Меня вызвал мой кли (Бен Рейх) ент.
О, эта акула? Интересно. Подожди здесь вместе с Рейхом. Мы