— И без обмана?
— Без. Сейчас наш юридический отдел займется составлением контракта. Кто будет вас представлять?
— Вы имеете в виду агента? У меня его нет.
Мой собеседник был поражен.
— Нет агента? Мой мальчик, ваше счастье, что вы попали к нам! В другом месте вас ободрали бы как липку. Наймите агента, и пусть он сразу же мне позвонит.
— Хорошо, сэр. М-могу ли я… Позвольте задать вам один вопрос?
— Разумеется, разумеется. «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш» никогда не играют втемную!
— Как все это будет выглядеть… ну, словом, когда срок действия контракта истечет?
— Вы в самом деле хотите знать?
— Да.
— Не советую.
— И все же я хотел бы взглянуть.
И он показал. Это было подобно самому ужасному из ночных кошмаров. Такое не расскажешь даже психоаналитику: черная, бездонная пропасть бесконечных страданий. Это был ад.
Вероятно, я изменился в лице, потому что мой собеседник рассмеялся.
— Ну… может быть, передумали?
— Я согласен.
Мы обменялись рукопожатием, и он проводил меня.
— Не забудьте, — сказал мистер Дьявол на прощание. — Наймите агента, самого лучшего. Это в ваших интересах.
Я заключил договор с фирмой «Сивилла и Сфинкс». Это было 3 марта. Пятнадцатого я снова позвонил им. К телефону подошла миссис Сфинкс.
— О, простите, произошла небольшая задержка. Дело в том, что мисс Сивилла, которая вела ваше дело, улетела по служебным вопросам в Шеол. Замещаю ее я.
1 апреля я опять позвонил. У телефона оказалась мисс Сивилла.
— О, прошу прощения, произошла небольшая задержка. Дело в том, что миссис Сфинкс пришлось срочно вылететь в Салем на репетицию сожжения ведьм. Она вернется на следующей неделе.
Я позвонил 15 апреля. Секретарша мисс Сивиллы сообщила, что произошла небольшая задержка с составлением контракта — в «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш» проходило что-то вроде реорганизации юридического отдела.
1 мая «Сивилла и Сфинкс» информировали меня, что контракт прибыл и их юридический отдел занят его изучением.
Весь июль мне пришлось заниматься черт знает чем, чтобы свести концы с концами, пришлось даже наняться на совершенно никчемную работу в ротаторный исходной радиокомпании. По меньшей мере раз в неделю я получал извещения от Дьявола с подтверждением сделки — все солидно, с подписями и печатями. Вся эта кипа корреспонденции вызывала у меня лишь нездоровый смех: прошло уже четыре месяца со дня нашей встречи с мистером Дьяволом у него в конторе, а дело и не думало сдвигаться с мертвой точки.
Однажды на Парк-авеню я увидел его, спешившего куда-то по делам. Он только что выставил свою кандидатуру на выборы в Конгресс и окликал по имени каждого паршивого полицейского и швейцара. Но меня он, очевидно, не узнал; когда я направился было к нему с вопросом, он отшатнулся от меня, словно я был коммунист или еще что похуже…
В июле переговоры были приостановлены, так как все разъехались на каникулы.
В августе все отправились за границу, на какой-то фестиваль Черной Мессы. Наконец в сентябре «Сивилла и Сфинкс» пригласили меня для подписания контракта. Это оказался внушительный документ на тридцати семи страницах, испещренных вклейками с исправлениями и добавлениями. На полях каждой страницы были расчерчены какие-то пустые клеточки.
— Если бы вы знали, сколько нам пришлось повозиться, — сообщили мне «Сивилла и Сфинкс» с гордостью.
— Достаточно долго, не так ли?
— О да. С небольшими контрактами, как ваш, всегда больше возни. Поставьте свои инициалы в каждой из пустых клеток и распишитесь на последней странице. Во всех шести экземплярах.
Я расписался. Когда формальности были закончены, я не почувствовал никакой перемены — ни ощущения счастья, ни каких-то видимых признаков успеха, да и карманы по-прежнему были пусты.
— Сделка состоялась? — спросил я.
— Нет. Еще должен подписать Сам.
— Но я не могу больше ждать.
— Мы сделаем все, что в наших силах.
Я прождал неделю и снова позвонил.
— Вы забыли расписаться на одном экземпляре, — сообщили мне.
Я сходил в контору и исполнил требуемое. Через неделю снова позвонил.
— Сам забыл расписаться на одном экземпляре, — сказали мне.
1 октября я получил одновременно увесистую бандероль и заказное письмо. В бандероли был заверенный и подписанный, скрепленный печатью текст договора между мной и Дьяволом. Наконец-то я смогу насладиться богатством, счастьем и успехом…
Заказное письмо было от «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш», и в нем меня извещали, что в силу невыполнения мной условия контракта, оговоренного пунктом 27-а, контракт считается расторгнутым. О размерах неустойки меня обещали известить дополнительно. Я помчался к «Сивилле и Сфинксу».
— Что за черт, какой еще пункт двадцать семь-а? — мрачно поинтересовались «Сивилла и Сфинкс». Выяснилось, что пункт предусматривал мое обращение за помощью к Дьяволу не реже чем раз в полгода.
— Каким числом датирован контракт? — спросили «Сивилла и Сфинкс».
Мы посмотрели. Контракт был датирован 1 марта, когда я впервые встретился с Дьяволом.
— Март, апрель, май… — Мисс Сивилла принялась загибать пальцы, — Все правильно. Семь месяцев. Вы уверены, что ни разу не обратились к ним?
— Чего ради? Ведь у меня не было на руках контракта.
— Ладно, посмотрим, что можно сделать, — задумчиво произнесла миссис Сфинкс. Она позвонила в юридический отдел «Вельзевул, Белиал, Дьявол и шабаш»; разговор состоялся краткий, но весьма оживленный.
— Они говорят, что договор был заключен первого марта и скреплен рукопожатием, — сообщила миссис Сфинкс, положив трубку. — Они говорят, что обязательства, взятые ими на себя, всегда выполняют самым добросовестным образом.
— Но откуда же я мог знать? Ведь контракта у меня на руках не было.
— Так вы ничего у них не просили?
— Да нет же. Я ждал контракта.
«Сивилла и Сфинкс» связались со стоим юридическим отделом и изложили суть дела.
— Вам нужно обратиться в арбитраж, — ответили там, добавив, что агентам запрещено выступать в качестве поверенных их клиентов.
Чтобы найти юриста, способного защищать мои интересы в арбитраже (479, Мэдисон-авеню. Лексингтон, 5-1900), я вынужден был обратиться к «Магу, Чародею, Вуду, Лозоискателю и Карге» (99, Уолл-стрит, измененный номер телефона: 3-1900). Они запросили двести долларов плюс двадцать процентов с контракта. Я предъявил им тридцать четыре доллара — все, что у меня осталось за четыре месяца работы в ротаторном цехе. Вряд ли этого хватило бы на аванс адвокату и оплату предварительных издержек.
В середине ноября радиокомпания известила меня, что я понижен в должности и переведен в отдел писем. Мои финансовые дела находились в том состоянии, когда впору было подумать о самоубийстве. Удерживало меня лишь то обстоятельство, что при таком исходе мою душу дополнительно будут трепать в арбитраже.
Мое дело слушалось 12 декабря комиссией в составе трех членов. Меня предупредили, что о решении известят дополнительно. Я подождал неделю и позвонил в «Маг, Чародей, Вуду, Лозоискатель и Каргу».
— Работа комиссии временно прекращена в связи с рождественскими каникулами, — ответили мне.
Я позвонил 2 января.
— Одного из членов комиссии нет в городе.
Я позвонил 10 января.
— Вернулся, но отсутствуют двое других.
— Когда же будет вынесено решение?
— Порой затяжки тянутся месяцами.
— И как вы оцениваете мои шансы?
— Мы пока не проиграли ни одного процесса.
— Это обнадеживает.
— Да, но вы понимаете, что прецедент всегда может быть создан.
Это не обнадеживало. Мне показалось, что разумнее было бы подстраховаться. Наученный опытом, я вновь обратился к телефонному справочнику. «Серафим, Херувим и Ангел». 666, Пятнадцатая авеню, Темплтон, 4-1900.
Я позвонил. Ответил бодрый женский голос.
— «Серафим, Херувим и Ангел». Доброе утро.
— Простите, могу я поговорить с мистером Ангелом?
— Он сейчас разговаривает по другому телефону. Вы подождете?
Я жду до сих пор.
НЕ ПО ПРАВИЛАМ
Девушка, сидевшая за рулем джипа, была очень красива. Кожа отливала нежным загаром, длинные светлые волосы развевались роскошным хвостом. На ней были легкие парусиновые сандалии, голубые джинсы — и больше ничего.
Она остановила джип у библиотеки на Пятой авеню и собиралась уже войти туда, когда ее внимание привлек магазин на противоположной стороне улицы. Она застыла в раздумье, затем скинула джинсы и швырнула их в воркующих на ступенях голубей. Те в испуге взлетели, а девушка подошла к витрине, где было выставлено шерстяное платье с высокой талией, не сильно еще побитое молью. На ценнике стояло $79,90. Кирпичом девушка разбила стекло, предусмотрительно отойдя в сторону. Порывшись на полках и найдя нужный размер, она раскрыла книгу продажи и аккуратно записала: «$79,90. Линда Нсльсен».
Потом вернулась в библиотеку, поднялась, перебежав изгаженный за пять лет голубями холл, на третий этаж и, как всегда, отметилась в книге выдачи: «Число — 20 июня 1981 г. Имя — Линда Нельсен. Адрес — Центральный парк, Пруд модельных яхт. Профессия — последний человек на Земле».
Достав несколько бесценных художественных изданий, она бегло просмотрела их и вырвала кое-какие иллюстрации, которые отлично подойдут к ее спальне. Этажом ниже сняла с полки два учебника итальянского языка и словарь и уложила все в джип рядом с большой красивой куклой.
Отъехав от библиотеки, она направилась по Пятой авеню, лавируя между стоявшими машинами и осторожно объезжая разрушенные здания. У развалин собора Святого Патрика из ниоткуда вдруг появился мужчина и, не оглядываясь по сторонам, стал переходить улицу прямо перед ней. Она так резко затормозила, что джип вильнул и врезался в останки автобуса. Мужчина вскрикнул, отпрянул назад и замер, глядя на девушку.