– Эй! – крикнул он, надеясь привлечь внимание администратора. – Вы меня слышите? Вы там? Я застрял! Сделайте что-нибудь! Э-эй!
Лифт снова дернулся, свет в кабине загорелся, и она плавно двинулась вниз. Алексу показалось, что он ехал дольше, чем можно было ожидать, но он отмахнулся от этого ощущения, как только двери все же плавно разъехались в стороны. Он даже не обратил внимания на то, что в холле первого этажа было значительно темнее, чем в коридорах на третьем, а отсутствие за стойкой администратора обнаружил, только когда попытался открыть входную дверь, но та не поддалась.
– Да ну что ж такое! – простонал Алекс и обернулся, ища взглядом дежурившего вечером парня. – Эй, ты где? Мне выйти надо. Дверь открой!
Лишь теперь он заметил: что-то категорически не так. Двери лифта закрылись, и в холле стало еще темнее, потому что светилась всего одна лампа – над стойкой администратора. Оба коридора, уходящие в противоположные стороны, были темны, как и ведущая наверх лестница. Не горел свет и в комнате охраны.
А еще было так тихо, словно на этаже ни души.
– Тут вообще есть кто-нибудь? – позвал Алекс, и сам заметил, как изменился его голос: в нем появились нотки страха.
Он пересек холл и в первую очередь заглянул в комнату охраны, но там оказалось пусто. Совсем пусто: ни самого охранника, ни мониторов, ни даже мебели. Обернувшись к стойке администратора, Алекс понял, что и с ней не все в порядке: ни компьютера, ни телефона, ни канцелярки, ни даже кресла. Ничего. Только сама стойка.
Да и двери нет. Той, что закрывает вход в один из коридоров и на которой висит табличка «Только для персонала». Едва обнаружив это, он заметил еще и то, что за окнами слишком темно. Они были и по краям от двери, и в обоих коридорах, но в них не лился тусклый утренний свет, предшествующий появлению солнца из-за горизонта. Алекс метнулся обратно к двери и попытался выглянуть в окно, но даже при тусклом свете единственной лампы казалось, что там лишь непроницаемая тьма: ни фонарей, ни луны, ни даже звезд. Такая бескомпромиссная тьма бывает только поздней осенью, когда снег еще не лег, а небо уже большую часть времени затянуто тучами.
«Но сейчас же не осень», – напомнил себе Алекс.
Стало очень не по себе. Реальная ситуация настолько расходилась с ожидаемой, что казалось, будто он спит, но Алекс был уверен, что бодрствует.
Он снова торопливо пересек холл: на этот раз к лифтам. Нажал кнопку вызова. Один раз, другой – та не отреагировала. Как и сами лифты, словно их вдруг отключили.
«Или еще не подключили, – мелькнула в голове зловещая мысль. – Осенью их наверняка еще не подключили».
Но не мог же он переместиться во времени, правильно? Так не бывает. Нельзя уехать на лифте в прошлое! В ад, если верить городским легендам, можно, а в прошлое – такого он еще не слышал.
Однако, как теперь вернуться? Его инстинктивно потянуло к лестнице: если он спустился сюда, ему нужно как-то подняться отсюда, а если лифт не работает, то лестница – это единственный вариант. Однако кромешная темнота, царящая там, остановила его: опасно идти по ступенькам, когда толком их не видишь. Да и страшно, что скрывать.
Алекс зашарил по карманам и с облегчением обнаружил в одном из них смартфон. Вот же! Даже не заметил, когда сунул его туда. То ли машинально взял, то ли, как и портсигар, тот лежал там с вечера.
Включив на смартфоне фонарик, Алекс осветил им первый лестничный пролет. Тот выглядел вполне надежно, все ступеньки на месте. Но прежде, чем успел подняться на первую, он заметил краем глаза движение и резко повернулся, освещая холл еще и своим фонариком. Однако там никого не оказалось.
– Твою мать, – пробормотал Алекс, замечая, как дрожит рука со смарфтоном. – Тут есть кто?!
Что-то щелкнуло – и в коротком коридоре появился свет. Ноги стали словно ватные, они плохо слушались, но Алекс все равно заставил себя подойти и заглянуть в него. Все лампы коридора уверенно горели, а в его конце одна из дверей оказалась гостеприимно распахнута, в помещении за ней свет тоже горел.
– Эй, вы там? – крикнул Алекс, не решаясь сделать шаг вперед.
В том конце коридора послышался какой-то шум, но ответа не последовало. Инстинкты велели бежать, но разум напоминал, что бежать особо некуда. Еще неизвестно, способна ли лестница вывести его куда-то, а если тут кто-то есть, ему, возможно, что-то подскажут. По крайней мере, смогут точно сказать, который нынче месяц.
Снова что-то приглушенно бумкнуло и зашуршало, Алекс еще раз крикнул, но не получил ответа.
«Может быть, там человек в наушниках, вот и не отвечает, – попытался убедить себя он. – Надо посмотреть…»
Алекс все-таки шагнул в коридор. Где-то посередине выключил фонарик и убрал смартфон в задний карман джинсов, решив, что света и так достаточно, а обе руки ему очень даже могут пригодиться. Он двигался медленно, постоянно прислушиваясь, но теперь совсем ничего не слышал, даже шорохов.
В паре шагов от открытой двери Алекс остановился и обратил внимание на картину, висящую на стене в конце коридора. На ней было изображено озеро, лес вокруг него и двухэтажный дом на берегу. Между озером и домом застыла бесформенная тень, а в окне первого этажа Алекс разглядел лицо мальчика. Мальчик с ужасом взирал на него.
Внутри все сжалось, словно кто-то забрался холодной рукой в его внутренности и стиснул их в кулак.
– Да блин… – вырвалось тихо.
Прозвучавшие в тишине слова были подозрительно похожи на скулеж, и Алекс разозлился на самого себя. Он повел плечами, словно сбрасывая с себя покрывало страха, и уверенно шагнул вперед, заворачивая в помещение.
– Тут есть кто?..
Алекс хотел спросить: «Кто живой», но последнее слово застряло в горле. Он оказался то ли в будущем кафе, то ли на большой общей кухне: здесь стояли гарнитур, закрытый пленкой, и множество маленьких столиков и стульев, но они еще не были распределены по свободному пространству, а теснились кучей у стены. Темные окна закрывали рулонные шторы, и в помещении не было ни души. Во всяком случае, уж точно никого живого.
Только куклы. Два или три десятка кукол разного размера сидели на подоконниках, кухонных шкафчиках, составленной пирамидами мебели, просто на полу. Они смотрели на него. Все без исключения, даже те, что сидели спиной или просто валялись. Все вывернули свои маленькие головки так, чтобы видеть его.
Алекс в ужасе замер у порога, глядя на кукол. Он словно вновь оказался в заброшенном детском лагере. Том самом, где он впервые снял свое по-настоящему популярное видео. То есть… Они сняли. Тогда «Алекс Найт» был их с Настей совместным псевдонимом, но после того, как та угодила в лечебницу, Алекс присвоил его себе. Ничего такого, в конце концов, было бы странно менять имя только потому, что Настя выбыла из игры, но время от времени он все равно чувствовал себя виноватым.
Не потому ли он сейчас оказался здесь, с этими куклами? Может быть, так выглядит его персональный ад?
Прежде чем Алекс успел обдумать эту мысль, свет полностью погас, погружая его в кромешный мрак, а дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.
Глава 20
г. Шелково
Звонок смартфона раздался, как Карпатскому показалось, сразу после того, как он все-таки лег и провалился в сон. Однако, судя по светлеющему небу за окном, какое-то время все-таки прошло. Явно недостаточное, чтобы выспаться, потому что глаза, едва открывшись, тут же закрылись вновь. И все же до лежащего рядом смартфона он дотянулся и недовольно буркнул в динамик:
– Слушаю.
На том конце ответили не сразу. Сначала Карпатский услышал вздох, в котором чувствовалась дрожь, потом звонивший кашлянул, прочищая горло, и только после этого тихий голос произнес:
– Вячеслав Витальевич, это Диана. Простите, что звоню в такое время…
Сонливость как рукой сняло. Он приподнялся на локте, отнял аппарат от уха, чтобы взглянуть на часы: без четверти три. Да уж, время для звонков не самое подходящее. Зато пугающе совпадает со временем, в которое погибшая Ульяна Панова звонила своему парню, жалуясь на странные звуки и чье-то присутствие в квартире. А потом ее убили.
– Что случилось?
– Это сложно объяснить, – все тем же тихим, немного потерянным голосом ответила Диана. – В моей квартире было… что-то…
– Было? Сейчас этого нет? – встревоженно уточнил он, садясь на кровати.
– Сейчас там нет меня.
– И где вы?
– В машине. У вашего дома.
– Ясно. Сейчас спущусь. Никуда не уходите.
Он сбросил звонок, потер глаза, которые саднило так, словно в них песка насыпали, и выбрался из-под одеяла. Благо годы службы научили его просыпаться в любое время и быстро приводить себя в относительный порядок. Через две минуты он уже спустился и вышел из подъезда, ища взглядом красную Мазду.
Та обнаружилась довольно близко: у тротуара напротив соседнего подъезда, остальные парковочные места оказались заняты. Карпатский подошел, дернул ручку двери со стороны пассажирского кресла, но та оказалась заперта, и пришлось постучать в окно. Он видел, как Диана испуганно дернулась, но центральный замок через секунду щелкнул.
– Так что конкретно произошло? – поинтересовался Карпатский, садясь рядом с ней и не тратя время на ненужные приветствия и пожелания доброго утра.
Она с трудом сглотнула и опустила голову, чересчур внимательно разглядывая собственные ногти. Очевидно, ей было не очень-то комфортно говорить о случившемся. Но что бы там ни произошло, ее это очень напугало: пальцы заметно подрагивали, а сама Диана выглядела так, словно собиралась не дольше, чем он, натянув на себя первую попавшуюся одежду и даже не потрудившись расчесать волосы. Для девушки вроде нее это определенно было ненормально.
А еще карман уже знакомого ему худи явно оттягивало что-то крупнее и тяжелее смартфона. Ее любимый шокер, должно быть.
– Что бы там ни было, вы можете мне сказать, как есть, – мягко подтолкнул Карпатский.