И я его понимаю: н у, рука онемела, ну, голова болит, ну, волдыри… для Зоны это не осложнения.
Нина все те же процедуры перенесла молча, не просыпаясь. На макушке у нее появились две изрядных шишки.
Мы вышли, наконец, к станции.
Тут было тихо. До большой земли – рукой подать. Я объявил привал. Большой привал, ребята, минут на сорок.
Толстый смонтировал и включил «котел света». И так хорошо мне сделалось от обилия света! Глупо, конечно, всего несколько часов провел в темноте, и уже сопли распускаю. Но, ребята, для тех, кто по натуре не диггер, и после этих нескольких часов простая возможность видеть солнце таким благом покажется!
А я по натуре не диггер. Диггер-туризмом когда-то занимался – да. Но больше как та корова: жить захочешь… Мне тогда очень нужны были деньги.
Мы смолотили все остатки домашних запасов, какие сберег Толстый, и крепко опустошили сухпайки. Нам бы выспаться хорошенько, юных-то среди нас нет. Это в двадцать ты попрыгунчик: упал – встал, влез на гору – подавай другую, пробежал кросс – залез под одеяло с рыбкой-солнышком. А кому на гривенник больше или, тем более, на два, тем надо перезаряжать батарейку. Если кто не знает, ну вот, теперь будете знать.
В общем, хрен нам выспаться. Надо доволочь ноги до точки эвакуации. А если с эвакуацией не срастется, то до Периметра. По любому.
Так что сейчас посидим, а потом… потом… шарканье какое-то… нет?
Я увидел призрака. Призрак летел на высоте двух метров, и когда я заметил его размытый силуэт, он был в верхней точке траектории невероятно длинного прыжка. В конце прыжка он должен был приземлиться прямо посреди нашей компании.
Я не успел ничего скомандовать. Я не успел отскочить. Я успел только наставить автомат в направлении, откуда явился призрак. Он приземлился в двух шагах от меня и в шаге от Тереха. И доцент получил от него удар вполне себе настоящим, не призрачным ножом в горло.
Я нажал на спуск. Лихорадочно нажал, лишь бы побыстрее. Пули ушли туда, где мгновение назад стоял наш гость, но теперь его там не было. Свинец ударил в колонну и выбил из нее мраморную крошку. А я тут же услышал, как бьет у меня из-за спины автомат Толстого.
Откуда-то справа наплыло на меня странное, уродливое лицо. Человек. Да, это человек, просто очень рослый и широкоплечий. Здоровила на метр выше меня. Голова его, огромная в нижней части – никакой шеи, чудовищный подбородок, тяжелые скулы, – была лишена лба. Глаза, скорее круглые, а не миндалевидные, как у всех нас, были защищены сверху мощными надбровными выростами, а над этими выростами я увидел плоскость. Не просто лысину, а именно равнину, гладкую, как оконное стекло. Кожу покрывали большие бурые пятна.
Он должен был убить меня. В одной руке монстр держал длинный нож, вроде римского меча, в другой – коротенький пистолет-пулемет. Двигался он с невыразимой быстротой. Мне требовалось передвинуть дуло всего на несколько сантиметров, чтобы влепить ему пулю между глаз. Но он каким-то фантастическим изгибом, распластавшись на полу, отвел ножом мой автомат в сторону. Там, где он лежал, из гранитного пола выбила искру очередь Толстого. Но призрак вновь переместился, и я почувствовал, как дуло его огнестрела ткнулось мне в лоб.
Господи!
– И-и-и! – тоненько запищал монстр. – Не-ет, нельзя, его нельзя-а…
Он вопил голосом маленького мальчика, которого отметелил такой же первоклашка, как и он сам. От него шел запах тухлой капусты.
Слева какое-то движение…
Дуло отлепляется от моего черепа. Вспышка! Пистолет-пулемет монстра со стрекотом выпускает свинец Степану в грудь. Гадина бьет в упор. Старшой, как видно, хотел спасти меня, полез сюда с ножом, чтобы ударить наверняка, когда эта гадина замешкалась. Но призрак оказался быстрее.
Тут же опять выпустил очередь Толстый – прямо у меня над ухом. Я оглох к едреням, но успел еще раз нажать на спуск.
Мое тело загораживало призрака от Толстого. Теперь, когда «прыгун» отпрянул, Толстый должен был попасть. Просто обязан был попасть. Тут невозможно промахнуться. А если бы он каким-то чудом промахнулся, то я никак не мог промазать.
Но мы оба не попали по гадине.
Когда погасли вспышки от наших выстрелов, мы услышали два звука. Во-первых, кто-то выдохнул: «Хек!» – словно принял на плечи мешок с картошкой. Во-вторых, металлический предмет громко брякнул… кажется, о колонну.
Призрак стоял в десяти шагах от нас и прижимал к себе Нину, ухватив левой рукой поперек груди. Он держал ее без видимого напряжения.
Призрак двигался как муха. То зависая на мгновение, то уходя куда-то в сторону моментально исчезая из вашего поля зрения.
Вот это существо показалось нам. Вот оно пропало.
Прямо с телом Нины оно материализовалось шагах в пяти от меня, но не спереди, а сбоку.
Неведомо как, я понял: призрак подбирается к Толстому, загораживая себя от выстрелов тушей Нины. Ствола у него нет. Наверное, кто-то из нас все же задел его пулей и выбил.
Надо попытать счастья.
Я выпустил еще две пули. Не совсем наугад. Я мог попасть. С пяти шагов в голову и часть плеча… Попал бы при иных обстоятельствах обязательно. Но… почему-то опять не попал!
Выстрелил одиночным Толстый.
Где призрак? Убил ли его мой последний боец?
Хрена!
Монстр с Ниной уже «прошел» меня и приблизился к Толстому. Тот ушел за колонну и вскинул автомат, но палить не стал. Призрак опять сманеврировал. Тогда я направил в его сторону автомат. Но дистанция выросла, и риск пристрелить Нину – тоже. Не могу нажать на спуск!
Всё, ушел. Не вижу… опять вижу… н-нет…
– Сынок! Отяй! Отя-ай! – послышался совершенно взрослый голос и совсем не с той стороны, где призрак соревновался в странных танцах с Толстым. Кто-то командовал у меня из-за спины.
Я перекатился, уходя от огня. Но тут осколки гранита ударили мне в лицо.
– Лежать! Вы у меня на прицеле, Тим! Лежать! Хотите жить? А ну, лежать!
И я не стал двигаться. Мужик со стволом целился в меня из-за колонны с расстояния в пятнадцать метров. Я не призрак, я от пули не уйду.
– Господа. У вас есть шанс выжить, если будете меня слушаться. В мои задачи не входит убить вас, да и обыскивать ваши трупы – лишняя возня с негарантированным результатом… – вновь заговорил незнакомец.
Степан негромко застонал. Жив, стало быть.
– Я велел своему сынку остановить преследование вашего бойца. Он сейчас вежливо передвигается, уходя из-под выстрела, но приближаться не станет. Пока я не скажу. Успокойтесь на полминуты, я изложу вам свои условия, а потом, если хотите, мы опять примемся друг друга убивать.
– Толстый, – говорю как можно спокойнее, – не спускай гадину с прицела.
Короткое «угу» доносится до меня.
– Очень разумно, – хмыкнув, говорит мне их вожак, а теперь ясно, что именно он тут главный, – но почти бесполезно. Давайте посчитаем наши шансы. У вас имеется два преимущества. Во-первых, гениальный стрелок. Давно таких не видел, мое почтение. У него целых пять или даже, возьмем по максимуму, десять шансов из ста против моего мальчика. Заметьте, это один на один, автомат против ножа, при полном рожке, а не восемнадцати или девятнадцати патронах и за отсутствием у моего мальчика живого щита. Сейчас, наверное, два или три шанса. Но у вас есть еще одно преимущество: сынок почему-то не хочет отправлять вас на тот свет. Почему, мальчик? Скажи.
Чудится мне: не напрасно он меня по прозвищу сталкерскому знает. Знакомый какой-то голос… или манера говорить…
Призрак быстро перемещается, я не могу уловить его бросков. Тело Нины, а это центнер с пудом, ничуть ему не мешает. Ответа он не дает.
Кстати, он не голый, на нем какое-то гимнастическое трико.
– Сынок! Риль! – на сей раз голос вожака звучит с оттенком приказа.
Из темноты слышится писклявое хныканье:
– А-а-а… клеймятый о-он… клеймецо… хозяйки сильной он… Нельзя-я-а, придет хозя-айка, отмсти-ит… ее вещь, ее, ее…
Говорила мне бабушка: «Убей в себе Билла, иначе кто-нибудь придет мстить ему, а нарвется на тебя».
– Да вы интересный человек, Тим… Но меня-то никакая «хозяйка» не пугает. Я не дитя Зоны.
Я прикидываю: при первой попытке дернуться меня пристрелят. А если дать приказ Толстому выстрелить по вожаку? Может, есть шанс?
Но он словно угадывает мои мысли:
– Если вы меня попробуете выбить, то вашему стрелку на это понадобится секунда или две. Этого достаточно, чтобы мальчик убил и его, и ее. А вот попадет ли он сейчас по мне, это бабушка надвое сказала. Я тоже, знаете ли, не лыком шит. Допустим, чисто гипотетически, попадет. Вы теряете двух своих людей, а мальчик может передумать и прикончить вас в отместку за меня. Вы ведь не думаете, что у вас есть хотя бы один шанс против него?
Кто его знает. Но, судя по тому, что гадина нам предъявила, вряд ли у меня есть хотя бы половина шанса.
– Играть мы так можем сколько хотите. Сынок не скоро устанет. Скорее, ваш боец утомится держать его в поле восприятия.
– Ты, вроде, условия хотел предложить, зануда?
– Пусть зануда, я не вспыльчив. А условия простые. Я отдам вам вашу женщину, она ведь, кажется, ранена, но не убита?
– Не важно.
– Хорошо, не важно. Так вот, я отдам ее и еще оставлю вам две ваши жизни, пользуйтесь, как хотите. Меня не интересует ваше имущество, даже если вы нарыли артефакты. Уносите. Мне нужно только одно. А именно то, что вы нашли в тайнике этого мерзавца, Шишака. Мы очень удивились, когда камера слежения сработала еще раз. Во-первых, она давно должна была «протухнуть» из-за аномальных воздействий, но, видимо, в подземелье камера оказалась от них экранированной. Во-вторых… признаться, мы были твердо уверены, что содержимое тайника для нас безвозвратно потеряно…
– Деньги вам его отдать? Без вопросов.
Это я на всякий случай. Может, ребятки проще, чем хотят казаться. А может, они не в курсе… Вот же собаки, камера у них там!
– Такие деньги нам ни к чему. Оставьте себе, мы не претендуем. Книги.