1
Короткая дорога на проспект Батова пролегала мимо торгового центра Виконда, через городской парк до речной излучины с беседкой и велосипедной дорожкой, и дальше, мимо развязки над железнодорожным мостом.
Торговый центр лучше было пройти насквозь, чем обходить. Это было гигантское трёхэтажное здание, в котором находилось все, что в обязательном порядке должно наличествовать в современном гипермаркете даже в таком небольшом российском городе как Тиховодск. Первый этаж занимал продуктовый супермаркет и несколько небольших камерных бутиков. На втором кафе быстрого обслуживания, необъятных размеров магазин электроники М-Видео, детский уголок и множество мелких магазинов. На третьем этаже находился кинотеатр формата IMAX и еще одно кафе.
С правой стороны торговый центр соединялся с гостиницей «Тихий бриз», которая практически весь год оставалась заполненной лишь на четверть. Большого притока туристов в город не наблюдалось даже с наступлением речного сезона, когда теплоходы, загруженные праздными бездельниками из Европы, начинали причаливать к городской пристани.
Створки автоматических дверей разошлись в стороны, когда до них осталась лишь пара шагов. Она с облегчением вздохнула. Куртка промокла от ледяного дождя, и она озябла. Если бы они оказались закрыты, ей бы пришлось потратить никак не меньше десяти минут чтобы обойти оба здания. Но теперь она могла пройти через торговый центр и существенно сократить свой маршрут. А кроме того немного просохнуть и отогреться.
Помещение было ярко освещено. Диодные лампы заливали зеленоватым свечением стеллажи, заполненные продуктами, и не оставляли шанса ни одной даже самой маленькой тени. Глянцево блестела напольная плитка. Сквозь стеклянные стены и перегородки, сверкали зеркала в бутиках с модной одеждой.
Торговый центр выглядел как небольшой городской квартал. Через каждые двадцать метров посреди миниатюрных аллей стояли скамейки и росли карликовые деревья. В самом сердце торгового центра находился небольшой фонтан. Она не видела его, но знала, что без труда обнаружит фонтан, если углубится чуть дальше по аллее в сторону от эскалатора на второй этаж. Но вместо этого она обошла эскалатор, прошла мимо пустых касс с висящими над терминалами сигаретными диспенесерами, ювелирного магазина и салона МТС. Сразу за салоном, цивилизация закончилась, пол больше не блестел, пустые секции были завалены хламом. Не было похоже, чтобы здесь часто ходили люди. Поперек прохода лежали две опрокинутые скамейки, стояла машина для протирки полов. Обойдя их, она увидела закрытые металлическими жалюзи двери южного выхода.
Что могло вынудить руководство торгового центра пойти на это? Она огляделась. Видимо дела в последнее время шли не важно. В этой половине здания не была сдана в аренду ни одна секция. Серые в подтеках стены, отколовшаяся декоративная плитка на бордюрах дорожки. Витрины были пустые и пыльные. За грязными в разводах стеклами виднелась стоянка. Лишь пара скрытых от света фонарей машин стояла в ее дальнем конце.
Было так тихо, что она расслышала гипнотический перестук капель. Алмазный бисер блестел на окнах. Ей не хотелось выходить обратно. Куртка только начала просыхать, а она немного согрелась. Мысль о том, чтобы вновь оказаться под этим холодным душем, заставила ее содрогнуться. Передернув плечами, она обреченно вернулась к неработающему эскалатору и вспомнила, что на втором этаже торговый центр и гостиница соединялись между собой круглосуточным рестораном.
Лучше пройти через него в тепле и сухости и выйти наружу уже возле городского парка, – решила она, неторопливо поднимаясь по ступенькам.
2
Сойдя с эскалатора, она оказалась напротив кафе «Муза». Раньше она не раз бывала в нем с сыном. Здесь готовили восхитительный кофе с карамелью и шоколадным ликером, а Максиму, как ей казалось, нравилось буквально все – от пирожных до жареной картошки. Стеклянные двери были распахнуты, и она остановилась возле них, разглядывая висящие над кассовыми терминалами рекламные предложения и меню выходного дня. Ей настойчиво рекомендовали отведать фирменный «музбургер», черничный ролл и творожный пирог. На полках в витрине стояли салаты и, хотя выглядели они не совсем свежими, у нее заурчало в животе. Сглотнув вязкую слюну, Катя вспомнила, что с утра ничего не ела.
Хотя, это как посмотреть, тут же усомнилась она. Может статься, что ей пришлось голодать четырнадцать лет. А может и того больше.
Интересно, а призраки, могут испытывать голод? Наверняка нет.
Это утешало, значит, она – не призрак.
За кафе сиял разноцветными гирляндами отдел игрушек. Страна Радости – извещала надпись над входом. Если бы сейчас рядом с ней был Макс, он бы уже был там. Сидел бы, не сводя глаз с огромной железной дороги, по которой мимо миниатюрных пластиковых деревьев, сновали составы разноцветных вагонов. Это была в определённом смысле достопримечательность города. Огромный макет воссоздавал не только городской вокзал и несколько составов, но и целую местность южнее Тиховодска. Мосты через реки Тихая и Черемуха, пригородные станции и деревни. Ей самой не раз хотелось, сесть рядом с сыном и наблюдать за этим маленьким миром. Ощущала ли она себя богом для его обитателей – маленьких фигурок людей, стоявших на платформе и ждущих очередную электричку, но только с тем, чтобы в очередной раз пропустить ее, – ведь в ее силах было разрушить их мир или сделать его еще лучше?
Что ж, может быть.
– Здесь кто-нибудь есть, – обратилась она к пустому прилавку, понимая, что ей никто не ответит. – Я поем у вас. Вот деньги!
Отыскав в сумочке кошелек, она достала сотенную купюр и, кладя ее возле кассы, добавила:
– Я – не вор! Мне чужого не надо!
Пройдя за стойку, она достала из холодильника бутылку колы, а из витрины творожник с вишней. Посчитав, что этого для нее будет достаточно и, вернувшись в зал, Катя присела на уголок мягкого кресла. Из-за голода, обычная повседневная еда показалась божественной. Вместо холодной колы она конечно бы предпочла горячий кофе. Но особого выбора у нее не было, не так ли?
Она дожевывала последний кусок творожника, когда, бросив взгляд на отдел игрушек сквозь стеклянную стену увидела, сидящего на корточках Максима. Он смотрел на железную дорогу,…
…, наверное, точно так же, как в тот раз, когда потерялся…
…но стоило ей моргнуть, как видение исчезло.
А вдруг все ложь? Вдруг он действительно там?
– Максим! – крикнула она и, бросив недопитую бутылку, сорвалась с места.
3
По магазину игрушек «Страна Радости» растекался железистый и густой запах. Пахло земляникой или клубничным вареньем.
Огромная железная дорога была выключена, неподвижные вагоны стояли среди леса из пластиковых деревьев. Где-то в этом лесу, вероятно, росла и пластиковая земляника, аромат которой так отчетливо ощущался, стоило перешагнуть порог магазина.
Куклы, сидящие на полках стеллажей, смотрели на Екатерину немигающим бессмысленным взглядом. Коробки с наборами для малышей чередовались с игрушечными автоматами. Конструкторы «Лего» с радиоуправляемыми моделями автомобилей.
Она вспомнила Барби, найденную на тумбочке в школе…
Катя брезгливо толкает ее пальцем и кукла, упав на бок, демонстрирует ей тщательно воссозданные интимные места. Какой-то больной извращенец красной шариковой ручкой нарисовал ей соски, а также малые половые губы, между которыми аккуратно проплавлено небольшое отверстие.
…и, содрогнувшись, отогнала воспоминание.
Под ногами хрустнуло. На полу оказалась треснувшая синяя буква «Я». Чуть в стороне лежали зеленая «М» и красная «Н». Сразу несколько коробок с детским алфавитом были опрокинуты с нижней полки и разноцветные пластиковые буквы рассыпались по всему проходу между стеллажом и макетом железной дороги.
Если здесь и побывал кто-то, то это не Макс, – подумала она, – скорее это слон из посудной лавки
У дальней стены, за отделом с колясками, собранными манежами и детскими кроватями, начинался настоящий бедлам. Игрушки, подгузники, детская одежда, все это было перемешано и раскидано по полу. Из раздавленной пластиковой бутылочки с шампунем вытекла ярко красная, похожая на кровь, жидкость, образовав небольшую лужицу вокруг головы огромного пупса. Земляничный запах по мере приближения к нему становился гуще и отчетливей.
Беспорядок царил и на прилавке. На экране опрокинутого монитора выстроился в шеренгу набор спецназовцев. Кажется, они готовились взять штурмом пластиковую коробку, сквозь стеклянную крышку которой, на них, улыбаясь, пялилась одна из фей «Винкс».
Стелла, милая, а не много ли будет на тебя одну целый взвод спецназа, – мысленно обратилась к ней Катя.
Блондинка фея, чем-то похожая на нее, только еле заметно вскинула глаза. Это должно было означать – О боже, надо же быть такой глупой, конечно, нет!
В этот момент раздался высокий дребезжащий звук, и из-за колясок-трансформеров выкатилась желтая игрушечная машина. Выехав в проход, она остановилась посередине, будто для того, чтобы Катя смогла подробней разглядеть пассажиров, сидящих на крыше автомобиля – Барби с задранным платьем и безголовый Кен в светлом костюме с галстуком-бабочкой.
Голова у Кена была оторвана и пристроена точно между ног Барби. Он восхищенно разглядывал гладкий пластик своей подруги.
Короткий и тихий всхлип раздался со стороны железной дороги.
– Макс… Это ты?
Она замерла, вслушиваясь в воцарившуюся гулкую тишину, в далекий шелест дождя, стоны металлических опор здания торгового центра.
Мерещится, – подумала она и сделала несколько робких шагов вглубь магазина.
Сегодня она уже не один раз попадалась на облик плачущего мальчика, как рыбешка на блесну. Будто кто-то нашел ее слабость и используя ее заманивает женщину в ловушку, из которой впоследствии ей будет не выбраться. Казалось, невидимый…
Как только отойдут красные воды, найдутся всем куклы Вуду и кукловоды
…кукловод, дергая за нити причинно-следственных связей, ведет ее к только ему известному финалу. Стоило ей подумать, что она больше не поддастся на эти его уловки, как всхлип повторился.
И в этот раз он был громче и отчетливей.
Скосив глаза, Катя увидела смутное марево, похожее на колышущиеся волны разогретого солнцем воздуха, которые можно заметить морозным днем над крышами. Марево образовывало силуэт низкорослого человека.
Карлик сидел напротив железной дороги, подперев голову руками.
– Привет, – произнесла она, прекрасно понимая, что, если карлик может читать ее мысли говорить что-то вслух смысла не имело. Но ей так было проще и естественней общаться даже с нереальной эфемерной сущностью.
– Помнишь, как Макс любил здесь находиться? – спросил он вместо ответа на ее приветствие.
– Конечно.
– Меня всегда удивляло, как по-разному устроена память у детей и взрослых. Отчего они запоминают совершенно разные вещи? То, что для взрослых кажется важным для детей – полная ерунда, на которую они даже не обращают внимания. Мамочка запоминает и потом еще долго переживает, как ее малыш падает с велосипеда и разбивает коленку, но для самого ребенка это лишь рядовой эпизод, который забывается уже на следующий день. И в то же время родители совершенно не обращают внимания на брошенную сгоряча пару крепких слов, а дети начинают обсасывать их как куриные кости, создавать на их основе темные замки и населять их чудовищами из собственных фантазий. Взрослый соврёт и не придаст этому значения, а ребенок, обжегшись об эту ложь, обязательно сделает неправильный вывод, зациклится на нем и в будущем превратится в неврастеника.
– Ты к чему это? – ответила Катя.
Она практически не вслушивалась в его слова, все это время, разглядывая игрушечный автомобиль и его пассажиров. Ей показалось, что это какой-то намек. Не похожа ли машина на «Мазерати», а Кен на Александра? И не она ли эта Барби с задранным чуть не до ушей платьем. Ей стало неуютно. Ощущение было такое, будто она стоит в душевой, а из миниатюрных отверстий в стенах за ней наблюдают десятки глаз.
– Да ни к чему особенно, – ответил карлик. – Собственно просто хотел заострить твое внимание на этом странном факте. Думал в тебе окажется хоть что-то из того, что нафантазировал себе Максим. Но, похоже, чудес не бывает.
Карлик вздохнул.
– Пока. Еще увидимся.
– Подожди, – окликнула его Катя. – Скажи, ты усадил этих кукол на машину?
– Нет.
– Значит здесь кроме нас еще кто-то?
– Ты действительно все еще ничего не понимаешь.
– Подожди. Не лги мне, это ты играешь тут в машинки? – ее голос зазвенел от неожиданной злости.
Карлик не ответил. Она попыталась вновь разглядеть его смутный образ, но колышущееся марево исчезло.
Катя развернулась и направилась к выходу из магазина.
4
Она еще не прошла мимо стоек антикражных систем, когда в колонках торгового центра заиграла музыка. Дернувшись от испуга, Катя остановилась и замерла.
Звучала песня «I Don’t Want To Miss A Thing» группы «Aerosmith» из фильма «Армагеддон». В первый год жизни Максима, это была ее любимая песня. Она уже не помнила, почему и с чем это было связано, – ей никогда не нравился Брюс Виллис, или исполнительское мастерство «Aerosmith», но что-то определенно было в этой песне, что-то заставлявшее ее каждый раз нажимать на кнопки кухонного «бумбокса».
– Эй, – крикнула она в сторону динамика вмонтированного в подвесной потолок. – Ты что играешь со мной?
Опустив голову, она встретилась с призывным взглядом развратной красотки с рекламного щита прямо напротив магазина игрушек. KISSка, – было написано сверху, – магазин женского интимного белья. А ниже буквами поменьше: мы подарим вам истинное удовольствие.
Она никогда не ходила по подобным магазинам, – не из скромности, просто не было нужды. Хотя иногда ее и тянуло заглянуть внутрь, но она всегда проходила мимо. К подобным товарам прибегают, когда не ладится в постели, считала она. А у нее, слава богу, подобных проблем не было никогда.
Или же были? Ведь мужа она не удержала. Он изменял ей прямо у нее под носом, а она ничего не замечала.
Брось, – посоветовала она себе, – не рефлексируй. Александр – обычный самовлюбленный кобель. Это был его способ самоутвердиться.
Музыка прервалась также внезапно, как и началась, и за спиной раздались торопливые неровные шаги. Кто-то все это время подкрадывался к ней. Кто-то желавший остаться не замеченным до тех пор, пока в прыжке не вонзит свои клыки в ее шею.
Она вскрикнула и обернулась.
В нескольких шагах от нее замер пупс. Тот самый, который еще пару минут назад лежал в луже земляничного шампуня в самом конце отдела. Кровавые плоскостопые следы тянулись за ним вдоль всего прохода.
Но не это заставило ее побледнеть и застонать: кукла, пусть даже вставшая на ноги и самостоятельно протопавшая пару метров, оставалась куклой. Сегодня ей доводилось видеть и не такое. То, что действительно вселило в нее ужас – это буквы из рассыпанного алфавита.
Тихо шелестя, будто перешептываясь между собой, они сползались к пупсу. Как часть некоего механизма, подчиняясь тайному и сложному алгоритму, занимали определенные известные только им места, перемещались из одного положения в другое, сновали и кружили перед ней будто карты в руках ловкого шулера.
– Ма… ма… – донеслось из пухлого пластикового живота и она, зажав рот рукой, попятилась прочь из магазина.
Буквы сновали с места на место, но некоторые из них замерли и больше не двигались, составив два отдельных слога.
…ги… амо…
– Мама, – повторил пупс, и продолжил голосом, лишенным эмоций. – Как дела? Я люблю тебя.
– Господи, нет, – она уже стояла в дверях, когда большинство букв, неожиданно расползлось по сторонам. Как муравьиные армии, отступающие с поля боя и бросающие трупы своих товарищей. Оставшиеся на полу тела мертвых букв лежали не идеально, но достаточно ровно, чтобы она смогла прочесть сложившуюся фразу.
…помоги мне мамочка…
5
В следующий миг буквы разлетелись в стороны, словно их разметала невидимая рука. Пупс упал, приложившись головой со звуком, напоминавшим…
…Я все видела. Мальчик сказал, что хочет в туалет, а этот… он толкнул его с такой силой, что ребенок запнулся за сумку и упал, ударившись головой. Звук при этом был такой будто…
…раскалывающийся пустой орех.
Одна за другой с полок начали падать игрушки. Куклы, коробки с паззлами, модели автомобилей, конструкторы, слетали со стеллажей. Точечные светильники в подвесном потолке вспыхнули ярче обычного и разом потухли с серией громких хлопков. Отдел игрушек заполнил сумрак. Живой, пульсирующий, он растекался из углов как голодная амеба, поглощая коляски-трансформеры и прилавок.
Она сделала шаг назад, борясь с желанием развернуться и выбежать из отдела из магазина за пару шагов (нельзя показывать свой страх перед неизвестностью, чтобы эта неизвестность не набросилась на тебя, когда ты повернешься к ней спиной), не торопясь развернулась и оказалась перед распахнутыми стеклянными дверями магазина с интимным бельем. Наверху пошлое название, от которого так и веяло бульварными порножурналами, в которых на дешевой газетной бумаге печатают бездарные, изобилующие штампами и похожие друг на друга, как однояйцевые близнецы, рассказы.
KISSка – буквы в названии магазина складывались из переплетающихся розовых сердечек, и это лишь ухудшало общее впечатление. Сразу становилось понятно, что у хозяйки (или хозяина) этого заведения полностью отсутствовал вкус.
За стеклом в нелепых позах стояли безликие манекены, одетые в розовые пеньюары, красные чулки сеткой с ажурными подвязками, бюстгальтеры с вырезами на месте сосков и трусы из двух позолоченных ремешков.
Ее опять одолели сомнения. А может это она была не права. Может дело в ней, а не в Александре. Ей следовало заставлять себя больше соответствовать тому образу, который нравится мужчинам. И, в частности, мужу. Разве так сложно напялить на себя этот чертов парик, например? Она ведь знала, что сохранение семьи требует некоторых жертв и уступок. Так все ли она сделала, чтобы ее семья не развалилась после нескольких лет брака?
…я купил их, – произнес у нее в голове мужской голос, выплывший откуда-то из самых темных уголков ее памяти. – Сегодня вечером, если твоего опять не будет дома, можно примерить… Мне не терпится, а тебе?
Голос был высокий. Говорящий заглатывал слова. Это не был голос мужа. Но кто, кто это тогда? Как не старалась она не могла вспомнить больше ничего, кроме одного ощущения, казавшегося как-то связанным с этим мужчиной, – ощущения мягкой ткани на своих запястьях.
За манекенами вдоль стен на полках стояли баночки и вибраторы, висели цепочки из матовых и глянцевых шариков. Это было далеко не интимное белье. Подобные изделия не должны продаваться в торговых центрах, где ходят дети. Им место в специализированных магазинах.
Но если вначале ее это возмутило, то через мгновение заставило покраснеть и смутиться. Она зажмурилась и отвела взгляд, а когда открыла глаза, то поняла, что стоит уже с другой стороны дверей.
Колени затряслись от слабости. Ей захотелось присесть.
Когда я вошла сюда? – в панике подумала она и, подойдя к ярко-оранжевой банкетке, тяжело и неуклюже опустилась на нее, вытянув ноги.
– Ты не такая уж невинная овечка, какой хочешь себе казаться… – это был карлик, она заметила, как его тень скользнула в проход. – И не один раз заходила сюда раньше.
Карлик стоял где-то совсем рядом. Ей показалось, она чувствует его дыхание.
– Нет. Я никогда не бывала здесь прежде.
– Ой ли! – Карлик засмеялся. – Ты не овечка, ты – трусливая овца. Вспомни, наконец, сколько раз ты бывала тут, пока Макс сидел перед железной дорогой. Глупый маленький мальчик, свято веривший в безгрешность своей матери, он наивно полагал, что она стоит за его спиной.
Одна из стеклянных полок сорвалась с удерживающих ее креплений и упала на пол, расколовшись на три части. Предметы, лежавшие на ней до этого, разлетелись по сторонам. Фаллоимитатор, колода карт с откровенными фото, странное ветвистое изделие, напоминавшее жирного инопланетного червя в период почкования. Банка с какой-то мазью опрокинулась, с нее слетела стеклянная крышка, и наружу вытекло вязкое бледно-желтое содержимое.
Катю передернуло. Тошнота и головокружение, заставили пальцы судорожно вцепиться в край банкетки.
– Перестань, – взмолилась она. – Не надо. Мне нехорошо.
– Ну да, – голос карлика дребезжал от злобы. – У нас так всегда. Чуть что – ой, мне нехорошо, ой, у меня голова болит. Хватит! Начинай вспоминать! Признайся себе в том, кто ты есть на самом деле!
Что-то скользнуло к ней по полу. Два кольца из розового бархата с позолоченной цепью.
Наручники.
Она вновь вспомнила ощущение мягкой ткани на запястьях и решительно оттолкнула их ногой.
– Нет. Я никогда не была тут.
И неожиданно отчетливо вспомнила заплаканное лицо Максима, уткнувшегося ей в ноги. Вспомнила, как он выбежал из кафе с расширенными от страха и блестящими от стоящих в них слез глазами.
Не останавливаясь, сын врезался в нее так, что она пошатнулась.
– Я думал… ты забыла меня… – сбивчиво и нечленораздельно бормотал он.
– Ну что ты как я могла, – она гладила его по голове, ощущая неловкость от этой сцены. Опустив горящее лицо, она стыдливо поглядывала, на проходящих мимо посетителей торгового центра. Она не могла вспомнить, что именно находилось в сумочке, висевшей в тот момент на ее плече, но ей казалось, каждый из них обладает рентгеновским зрением и видит то, что находится внутри, среди банкнот, салфеток и косметики, и все они смотрят на нее с укором.
Сколько было сыну, когда это произошло? Три? Четыре года? На нем были серые шорты и футболка с Майком Вазовским из мультфильма «Корпорация Монстров».
Вытерев его лицо и поцеловав, она обратила внимание, что он напрягся и пристально смотрит куда-то за ее спину. В его взгляде не было страха, но серые глаза сверкали как горный лёд.
Она обернулась и увидела стоявшего в нескольких шагах от них высокого светловолосого мужчину в светлых джинсах и красном поло.
Мужчина кивнул и улыбнулся. А в следующий момент развернулся и направился к эскалатору.
6
Ресторан, – тезка гостиницы «Тихий бриз», – вообще говоря, не был проходным, но имел два входа со стороны торгово-развлекательного центра и со стороны гостиницы. Большой зал был погружен в темноту. Только над барной стойкой горело несколько плафонов. И, конечно, он был совершенно пуст.
На некоторых столах стояла посуда. Заветревшиеся салаты и высокий бокал с выдохшимся пивом не вызвали у нее никакой реакции: вид был совершенно неаппетитный.
Пройдя по проходу, она вышла в ярко освещённый и широкий гостиничный коридор, заканчивающийся лестницей с выцветшей и затоптанной ковровой дорожкой. На первом этаже ее встретила пустая стойка регистратора и распахнутая входная дверь, в проем которой с порывами холодного ветра в помещение врывался дождь. На гранитном полу темнели лужи.
В свете из окон гостиницы и торгового центра по пустой стоянке кружили мрачные тени, отбрасываемые струями дождя. Кусок бетонного парапета на противоположном конце, за которым должна был течь Черемуха, серел подобно основанию развалившегося зуба во рту великана. Неширокий приток нынче стал как сама Волга. Она не видела поверхность реки, но слышала шелест наполнявшего ее нескончаемого дождя.
Съежившись и обхватив себя руками, она вновь ступила в ночь.