Тили-тили-тесто — страница 13 из 16

Гена попробовал пошевелиться. Таракан немедленно открыл один глаз.

– Но-но, лежи спокойно! – сердито проворчал он.

Гена замер. Тогда мышка осторожно пробралась к его ногам. И вскоре Гена почувствовал, что верёвка потихоньку ослабевает. Он слегка пошевелил ногами. Но Таракан открыл глаза и сказал:

– Не нравится мне эта мышиная возня, – спрыгнул с кресла и направился к дивану.

– Развяжи мешок, – тихо попросил Гена.

– Ишь чего захотел! – возмутился кот, укладываясь на Гениной груди.

Но слова мальчика адресованы были вовсе не коту. И мышка поняла это. Она бесшумно спустилась на пол, выждала, когда Таракан задремлет, перебежала под ёлку и принялась за работу.

Когда с верёвкой на мешке было покончено, она шепнула Митрофану:

– Вылезай! Отвлеки Таракана, а я освобожу твоего хозяина.

Разъярённым тигром вырвался Митрофан из мешка. Но после темноты яркий свет ослепил его. Кот завертел головой, отыскивая противника.

Таракан вскочил. Шерсть на нём вздыбилась. Он мгновенно оценил обстановку и с криком «Измена!» первым ринулся в бой. При этом коварный кот из чёрного снова превратился в белого.

Через мгновение два белоснежных кота сплелись в один огромный ком, который с душераздирающими воплями покатился по комнате.

Гена скинул с ног перегрызенные верёвки и сел на диване. Мышка была тут как тут. Она быстро освободила руки мальчика. Наконец-то он был свободен! Гена размял затёкшие руки и поспешил на выручку Митрофану.

Коты сильно его исцарапали, пока он их разнимал. Но теперь мальчик крепко держал обоих за загривки, пытаясь разобраться, кто из них Митрофан, а кто Таракан.

– Хозяин! – потребовал один из котов, тот, что был в правой руке. – Отпусти меня. Я задам трёпку этому негодяю!

– Не выпускай его, Гена! Митрофан – это я! – возразил другой кот, которого мальчик держал в левой руке.

– Да как ты смеешь называться моим именем?! – рассердился кот в правой руке.

– Сейчас я тебе покажу! – прохрипел тот, что в левой.

И оба кота задёргались, пытаясь вырваться из рук мальчика и броситься в когтистые объятия друг друга.

Но Гена встряхнул обоих как следует и прикрикнул:

– А ну, брысь! Я сам разберусь, кто из вас Митрофан! Я знаю один верный способ.

Коты притихли.

Тогда Гена поступил так, как обычно поступала его мама. Она часто говорила, что язык может лгать, а вот глаза – никогда! Гена посмотрел сначала в одни кошачьи глаза – и увидел в них горячую любовь и преданность. Глянул в другие – и чуть не выронил их обладателя: настолько они были холодными, полными злобы и жгучей ненависти.

– Теперь я знаю, кто из вас кто! – сказал он, разжимая пальцы левой руки. – Митя, тащи мешок! Пусть в нём теперь посидит вот это чудовище.

И кот, который остался у Гены в руках, из белого превратился в чёрного. Он зашипел, стал кусаться и царапаться, не желая лезть в мешок. А потом долго выл, ругался и грозил:

– Вот вернётся Дымор, мы вас в головешки заколдуем!

Глава седьмая
Неудачное возвращение

Тринадцатый пират, тот самый, что вышел из квартиры мальчика последним, был ужасно голоден. Как ни старался он отойти подальше от Гениного дома, ноги вновь приводили его к заветному подъезду. Ведь там, на столе, думал пират, томятся яства.

Он был самым младшим среди пиратов и бороться со своими желаниями не умел, поэтому решил так: «Пойду-ка я, пожалуй, подкреплюсь. А то и с заданием-то не справлюсь. Буду думать о жареной курице или копчёной колбаске – желудок возьмёт да и заурчит в самый неподходящий момент, как рассерженный волк, и всех детей распугает».

В первый раз он очутился возле Гениного дома в тот момент, когда Дымор выходил на улицу. Не отпрыгни Тринадцатый в темноту, нос к носу столкнулся бы с чародеем. Вряд ли бы ему поздоровилось.

Во второй раз ноги привели пирата к подъезду, когда Гена уже разобрался, кто из котов ему друг, а кто враг, и отнёс мешок с Тараканом в ванную комнату, чтобы вопли кота не мешали размышлять над случившимся.

Пират подошёл к Гениной двери, воровато огляделся и прислушался. На лестнице было пусто, а из-за всех соседних дверей слышалась музыка, задорный смех и топот. Всё говорило о том, что люди веселятся, встречая Новый год.

Не заметив ничего подозрительного, Тринадцатый достал нож и стал ковырять в замке.

Гена и Митрофан в это время сидели на диване и разговаривали. Вернее, говорил Гена, а кот по привычке молчал.

– Здорово, что ты заговорил! – радовался мальчик. – Теперь мне будет с кем словом перемолвиться, когда мама и папа уйдут на работу. А ещё я научу тебя считать, писать и решать задачки из моего учебника. А ещё я познакомлю тебя со своими друзьями. А ещё тебя покажут по телевизору, и ты станешь знаменитостью, – фантазировал он.

Чуткие уши кота вдруг уловили посторонние звуки за дверью.

– Гена! – негромко воскликнул он. – Дверь!

– Папа приехал! – слыша возню в замке, воскликнул мальчик. Он упрямо продолжал верить в то, что папа непременно вернётся. Мало ли что там наговорил противный волшебник.

– Нет! – остановил его Митрофан. – Это пираты!

Гена заметался по квартире: что делать? Что делать? Он не ожидал, что пираты явятся так скоро, надеялся до их возвращения что-нибудь придумать. На глаза ему попался расписной жостовский поднос. Он висел в коридоре на стене как украшение. Гена схватил его и притаился за входной дверью.



Медленно, без скрипа дверь отворилась. Гена замахнулся и выставил вперёд правую ногу.

Удар пришёлся точно по пиратской голове. А в следующую минуту Тринадцатый споткнулся о выставленную ногу и растянулся на полу.

Гена приготовился ударить следующего. Немного подождал, но больше никто не появился. Тогда он отбросил поднос, который с уханьем и стоном откатился в сторону, и кинулся на ставшего приходить в себя пирата.

Тринадцатый сдаваться не собирался, хотя был слегка оглушён и жутко голоден. И они покатились по полу, поочерёдно меняясь местами: то Гена сверху, то пират его к полу прижимает.

– Давай, Гена! Давай! – подбадривал хозяина Митрофан, бегая рядом.

Внезапно в дверь просунулась чья-то голова в разноцветных стразах, заколках и бусинах, а затем на пороге квартиры возникла Светка – соседская девчонка с третьего этажа. В руках она держала небольшую тарелку, на которой горкой высились пирожные – песочные трубочки с малиновым джемом. Светкины любимые. Они с мамой специально напекли их к Новому году, и Светке захотелось угостить ими Гену.

Девочка с интересом понаблюдала за борьбой, но ей это вскоре наскучило. Видя, что на неё по-прежнему не обращают внимания, она громко и капризно спросила:

– Гена, во что вы играете?

Гена с трудом оторвался от пирата и только тут заметил девочку.

– Светка, на помощь! – взмолился он, потому что в этот момент Тринадцатый уселся на него верхом и пытался заломить руки за спину.

Светка хоть и была ещё не совсем взрослой девочкой восьми лет, но соображала быстро.

Она поставила тарелку с пирожными на телефонный столик, подобрала с пола оброненный пиратом мешок и ловко надела на голову Тринадцатому. Ослеплённый, пират ослабил хватку, а после и вовсе повалился на пол. Мешок-то ведь был волшебный.

Когда Гена поднялся на ноги, пират уже крепко спал с мешком на голове. А Светка на всё это недоуменно взирала.

Глава восьмая
Военный совет

– Я видела, как твою маму увезла «скорая помощь», – объясняла Светка. – И решила пойти тебя навестить. Пирожными угостить. – И девочка указала на телефонный столик с аппетитными розовыми трубочками. – Думала, что тебе не очень весело, а ты тут вовсю развлекаешься! – упрекнула она Гену.

– Ха, развлекаюсь! Все бы так развлекались! – горько усмехнулся мальчик. – Ну, всё, всё, иди домой, – стал он выпроваживать непрошеную гостью, которая, впрочем, появилась как нельзя вовремя. Если бы не она, неизвестно, чья была бы победа.

Последние слова Светка пропустила мимо ушей. Она спросила, указывая на мешок, в котором сладко спал пират:

– А это кто? Твой друг?

– Эх, если бы ты только знала, что здесь происходит! – выдохнул Гена и неожиданно для самого себя стал торопливо рассказывать о том, что случилось, стараясь ничего не упустить. Даже про ёлочный базар вспомнил.

Светка занервничала. Следя за повествованием, подошла к телефонному столику и машинально взяла с тарелки песочную трубочку. Увлечённо слушала она Генин рассказ. Трубочки так и таяли одна за другой.

– Выходит, ёлка эта с самого начала была волшебная, – сделал вывод Гена.

Рассказ закончился. Закончились и трубочки.

– Врёшь ты всё! – вдруг ошарашила приятеля Светка, отряхивая от крошек руки и рот. Разве нормальная девчонка может поверить подобным вракам. Мальчишки всегда всё нарочно придумывают, чтобы потом посмеяться. Нет, она не простофиля какая-нибудь. – А я ему ещё пирожные принесла! – посетовала девочка и указала на телефонный столик, где скромно стояла тарелка, усыпанная песочными крошками.

– Да ты что! – растерялся Гена. Он и подумать не мог, что его рассказ выглядит так неправдоподобно.

Светка упёрла руки в бока.

– Где говорящий кот? И мышку покажи, а то не поверю! – потребовала она.

– И не надо! – рассердился Гена. – Топай отсюда вместе со своими трубочками. – Он сунул ей в руки тарелку с крошками, совершенно не замечая, что трубочек-то и нет. – Дымор вернётся, то-то тебе не поздоровится, – пригрозил он.

– А тебе? – дерзко спросила Светка.

– И правда, Гена, – вмешался в разговор взволнованный Митрофан, – тебе тоже уходить надо.

Он давно топтался возле Гены, не решаясь заговорить с хозяином при посторонних.

– Ой! – изумилась Светка. – Кот разговаривает…

Как будто Гена только что не об этом ей рассказывал!

Из-под ёлки вдруг послышался тоненький писк:

– И нас с собой забери.