– Конечно, Ольга Борисовна, – отрапортовал он.
– Иди рассказывай. И дневник с собой прихвати.
Петров встал у доски, приосанился, как народный артист перед публикой, и начал:
– Агния Барто. «На букву „Л“».
– Погоди, Петров, какая буква?! – удивилась Ольга Борисовна.
– «Л», – повторил Петров. – Барто.
– Какая Барто?
– Агния, – уверенно кивнул мальчик.
– Я знаю, что Барто – Агния! – рассердилась Ольга Борисовна. – Позволь узнать, какое стихотворение я просила выучить?
– «На букву „Л“». Агния Барто, – упрямо твердил Петров.
– Не морочь мне голову. Садись – «два»!
Тихо веселившийся до этого класс вдруг загудел потревоженным ульем:
– За что?!
– Это несправедливо!
– Вы сами задали!
Только отличница Иванова не возмущалась. Она пыталась приструнить не в меру разошедшуюся Сидорову.
Ольга Борисовна посмотрела на класс. Потом лукаво сказала:
– Ну хорошо. «На букву „Л“» так «На букву „Л“». Читай, Петров.
Петров снова принял позу артиста и начал. Постепенно он всё больше и больше воодушевлялся. Видимо, вспомнил, как был влюблён в Сидорову. Даже глаза засияли.
Когда он закончил, класс потрясённо помолчал, а потом разразился аплодисментами.
Ольга Борисовна поставила оценку.
– Молодец, Петров, – возвращая дневник, сказала она. – Садись. «Пять»!
Петров победителем вернулся на своё место. Раскрыл дневник, чтобы полюбоваться. И брови его медленно поползли вверх. Вместо пятёрки он увидел жирную двойку.
– Ольга Борисовна-а! – жалобно протянул он. – Вы же сказали – «пять»!
– Первый апрель – никому не верь! – улыбнулась учительница.
Не хочу учиться – хочу жениться
Пете Бычкову очень нравилась Светка Султанова. Часто по утрам он подкарауливал её возле дома и молча, на почтительном расстоянии провожал до школы. Не приближался и не разговаривал, потому что стеснялся.
Сегодня он, как обычно, притаился в кустах сирени возле Светкиного дома. Солнечное утро, благоухание цветущих веток настроили Бычкова совсем уж на лирический лад. И он незаметно погрузился в свои мысли.
Из подъезда вышла Султанова и прямёхонько направилась к Пете. Мальчишечье сердце так и заколотилось.
– Привет, Бычков! – кокетливо склонила набок голову Султанова. – Хочешь понести? – И протянула Пете разноцветный рюкзак.
Бычков радостно подхватил его. Душа ликовала. Он так долго ждал этого момента! И вот свершилось! Хотелось петь, скакать, а главное – сделать что-нибудь для Султановой приятное. Ведь она не откажется принять в подарок – Петя огляделся вокруг – вот хотя бы эту душистую ветку сирени.
Бычков только протянул руку, чтобы сорвать тяжёлую фиолетовую гроздь, как услышал голос:
– Не губи меня!
Он посмотрел по сторонам. Впереди маячила спина Султановой, и больше – никого.
Петя притронулся к ветке и снова услышал:
– Не ломай меня! Я исполню любое твоё желание! Хочешь, отличником сделаю?
Бычков зажмурился, а когда открыл глаза, упёрся взглядом в спину Султановой и решился:
– Не хочу учиться! Хочу жениться! – И выпустил ветку из рук.
Дальше для Бычкова всё происходило словно во сне. Вот он и Султанова в свадебных нарядах стоят перед директором школы Ириной Геннадьевной. Она зачитала им торжественную бумагу, и грянул марш Мендельсона. Вот жених и невеста поздравили друг друга пожатием рук, а Ирина Геннадьевна обняла своих учеников и подтолкнула к выходу из кабинета.
В квартире Султановых Светка сразу же взяла с тумбочки красочный журнал мод и удобно устроилась на диване. Бычков последовал её примеру: взял с полки «Фантастику» и скромно присел с краю.
Реакция Султановой последовала мгновенно:
– Чего расселся? Ступай на кухню готовить обед!
Пока Бычков чистил морковь, шинковал капусту и жарил мясо, Султанова красила губы, подводила глаза, накладывала румяна – всё, как ей советовали в модном журнале.
Потом она пришла на кухню и спросила:
– Ну что, готово? – и захрустела сочной морковкой.
После обеда Бычков снова было устроился с книжкой, но Султанова сдвинула брови.
– А посуду кто мыть будет?
Пока Султанова играла с Барби, Бычков успел даже отдраить плиту.
Он устало вздохнул и, довольный, улыбнулся: вот теперь можно передохнуть и почитать любимую «Фантастику».
– А ну марш бельё стирать! – прогнала его Султанова.
И Петя покорно поплёлся в ванную, а Светка включила телевизор.
Когда глубокой ночью мокрый, измотанный Бычков на четвереньках выбрался из ванной, Султанова уже сладко спала. Бычков нашарил в прихожей карманный фонарик и выбежал во двор.
Он обыскал кусты сирени, но так и не нашёл давешней ветки. От отчаяния он стал обламывать подряд все цветущие гроздья, приговаривая:
– Вот тебе! Вот тебе!
Неожиданно сверкнула молния, раздался оглушительный гром и грозный голос произнёс:
– Напрасно ты меня загубил! Теперь твоё желание обратится в НИЧТО!
Новая вспышка молнии ослепила Бычкова. От страха он зажмурился.
Когда Петя очнулся от страшных мыслей, он открыл глаза и встряхнул головой. Надо так крепко задуматься! Чуть в школу не опоздал!
А тут как раз из подъезда выходит Султанова и прямёхонько направляется к нему.
– Привет, Бычков! – Она кокетливо склонила голову набок. – Хочешь понести? – И протянула ему свой разноцветный рюкзак.
Петя спрятал руки за спину.
– Ты чего? – удивилась Султанова.
Бычков попятился.
– Некогда мне с тобой ерундой заниматься! – И припустил к школе. А на ходу выкрикнул: – У тебя, Султанова, одни глупости на уме, а мне учиться надо!
С днём рождения!
Утром впечатлительную Фокину потряс Верочкин праздничный вид. Одноклассницы окружили Верочку, и добрая Фокина ласково спросила:
– Чего вырядилась?
Верочка смутилась.
– У меня, девочки, сегодня день рождения.
Все наперебой стали поздравлять её. Только отзывчивая Фокина и толстушка Кучкина не приняли участия в общем оживлении.
Не спеша, вразвалочку к одноклассницам подошёл гроза школы Орлов. Нарочито грубо позвал:
– Вер, поди на минутку!
Девочки замерли в трепетном ожидании. Верочка оглянулась на них и покорно поплелась за Орловым.
Фокинская шея мгновенно устремилась вослед.
– Куда это он её? – задала вопрос любознательная обладательница длинной шеи.
У колонны Орлов и Верочка остановились. Орлов вынул из брючного кармана шоколадный батончик и протянул Верочке.
– С днём рождения, Вер!
Он наклонился, быстро чмокнул Верочку в щёку и кинулся прочь, в бурлящую перемену.
Шея наблюдательной Фокиной нехотя вернулась на место. А сама смышлёная Фокина еле дождалась Верочкиного возвращения и, глядя на шоколадный батончик, громко сказала:
– Это он ей за поцелуй подарил.
– Неправда! – оскорбилась Верочка.
Последнее слово толстушка Кучкина уже не услышала. Взгляд её был обращен в противоположную сторону. Там, возле стены, маленький Лагутин достал из портфеля бутерброд, нежно посмотрел на него, поправил сползший на сторону кусочек колбасы и приготовился есть. Кучкина неровной грозовой тучей двинулась на него.
– Лагутин, поцелуй меня! – прогремел над головой мальчишки раскатистый кучкинский бас. – Разрешаю.
От страха маленький Лагутин вжался в стену и высоко поднял бутерброд над головой.
Кучкина подошла вплотную. Правой рукой взяла Лагутина за шею и прижалась щекой к его губам. Левой – выхватила бутерброд.
– За поцелуй, – пояснила она.
Маленький Лагутин не смел пошевелиться. Он видел, как уходила Кучкина, унося заветный бутерброд.
Кучкина вернулась к девочкам. Те молчали. Даже находчивая Фокина не нашла, что сказать.
Это было вторым самым сильным потрясением за сегодняшний день. И возвышенная Фокина стойко вынесла его с раскрытым от удивления ртом.
Поцелуй
Сегодня девчонки пятого «В» обсуждали вчерашнее потрясающее событие. Вернее, их было два: Орлов поцеловал Верочку, а Кучкина поцеловала Лагутина.
– Я считаю, что в нашем возрасте целоваться просто неприлично, – убеждённо заявила Кошкина.
– Это смотря что ты за поцелуй получишь, – возразила практичная Фокина. – За бутерброд, может, и неприлично, а вот за шоколадный батончик – вполне сойдёт. – И она многозначительно посмотрела на Верочку.
Та мигом покраснела и опустила глаза.
– Неужели ты можешь поцеловаться с любым?! – ахнула Кошкина.
– Не с любым, а с тем, кто мне за это что-нибудь необычное преподнесёт. – И Фокина смерила взглядом непонятливую одноклассницу.
– А, к примеру, с Пузырёвым сможешь? – не выдержала отличница Иванова.
– А что, Пузырёв не человек, что ли? – пожала плечами справедливая Фокина.
В это время мимо проходил Валера Белкин. Услышав фамилию «Пузырёв», он притормозил.
– Вот если Пузырёв подойдёт ко мне, – не замечая Белкина, фантазировала Фокина, – протянет тетрадку и скажет: «Фокина, хочешь, дам списать домашнее задание по математике?» – я ему отвечу: «Как мило с твоей стороны» – и непременно поцелую.
Дальше Белкин слушать не стал, а бегом припустил к Пузырёву.
Пузырёв влюблялся часто. Только девочки, которые ему нравились, почему-то не спешили заводить с ним дружбу. То ли оттого, что он был эдаким упитанным крепышом, то ли по какой другой причине.
Девчонки Славке Пузырёву предпочитали Белкина. Из-за этого мальчики часто ссорились и подолгу не разговаривали друг с другом.
Валера девчонками не интересовался, ну не то чтобы совсем, но, во всяком случае, сам дружбу им не предлагал. Поэтому иногда ему было обидно, что Пузырёв на него понапрасну дуется.
Сейчас они были в очередной ссоре.
– Слышь, Славка, – подбегая к другу, затараторил Белкин. – Давай мириться. Я такое тебе скажу!
– Ну? – насупился Пузырёв.
– Я только что узнал, что в тебя Фокина влюбилась!