Титан (The Titan) — страница 10 из 262

Cowperwood could tell from looking at him that he must have a fund of information concerning every current Chicagoan of importance, and this fact alone was certain to be of value.Каупервуд с первого же взгляда понял, что Лафлин должен быть в курсе дел всех сколько-нибудь видных чикагских коммерсантов и что уже по одному этому старик для него находка.Then the old man was direct, plain-spoken, simple-appearing, and wholly unpretentious-qualities which Cowperwood deemed invaluable.Кроме того, по всему было видно, что человек он прямодушный, скромный, непритязательный, - а эти качества Каупервуд ценил в компаньоне превыше всего.Once or twice in the last three years Laughlin had lost heavily on private "corners" that he had attempted to engineer, and the general feeling was that he was now becoming cautious, or, in other words, afraid.За последние три года Лафлину раза два сильно не повезло, когда он пытался самолично организовать "корнеры"; и на бирже сложилось мнение, что старик робеет, проще говоря, стал трусоват."Just the man," Cowperwood thought. So one morning he called upon Laughlin, intending to open a small account with him."Вот такой-то мне и нужен!" - решил Каупервуд и однажды утром отправился к Лафлину, чтобы открыть у него небольшой счет."Henry," he heard the old man say, as he entered Laughlin's fair-sized but rather dusty office, to a young, preternaturally solemn-looking clerk, a fit assistant for Peter Laughlin, "git me them there Pittsburg and Lake Erie sheers, will you?"Входя в его просторную, но запущенную и пропыленную контору, Каупервуд услышал, как старик говорил совсем еще юному и необычайно сосредоточенному и мрачному с виду клерку - на редкость подходящему помощнику для Питера Лафлина: - Сегодня, Генри, возьмешь мне акциев Питсбург - Ири.Seeing Cowperwood waiting, he added, "What kin I do for ye?"- Заметив стоявшего в дверях Каупервуда, Лафлин повернулся к нему: - Чем могу служить?Cowperwood smiled. "So he calls them 'sheers,' does he?" he thought. "Good!"Так он говорит "акциев". Недурно! - подумал Каупервуд и усмехнулся.I think I'll like him."- Старикан начинает мне нравиться".
He introduced himself as coming from Philadelphia, and went on to say that he was interested in various Chicago ventures, inclined to invest in any good stock which would rise, and particularly desirous to buy into some corporation-public utility preferred-which would be certain to grow with the expansion of the city.Каупервуд представился как приезжий из Филадельфии и сказал, что интересуется чикагскими предприятиями, охотно купит любые солидные бумаги, имеющие шансы на повышение, но особенно желал бы приобрести контрольный пакет какой-нибудь компании -предпочтительно предприятий общественного пользования, размах деятельности которых с ростом города будет, несомненно, расширяться.
Old Laughlin, who was now all of sixty years of age, owned a seat on the Board, and was worth in the neighborhood of two hundred thousand dollars, looked at Cowperwood quizzically.Старик Лафлин, - ему уже стукнуло шестьдесят, -член Торговой палаты и обладатель капитала тысяч в двести по меньшей мере, с любопытством взглянул на Каупервуда.
"Well, now, if you'd 'a' come along here ten or fifteen years ago you might 'a' got in on the ground floor of a lot of things," he observed.- Кабы вы, сударь мой, заявились сюда этак лет десять или пятнадцать назад, вам легко было бы вступить в любое дело.
"There was these here gas companies, now, that them Otway and Apperson boys got in on, and then all these here street-railways.Тут и газовые общества учреждали - их прибрали к рукам эти молодчики, Отвей и Аперсон, - тут и конку тогда проводили.
Why, I'm the feller that told Eddie Parkinson what a fine thing he could make out of it if he would go and organize that North State Street line.Я сам надоумил Эди Паркинсона взяться за постройку линии на Северной Стэйт-стрит, доказал ему, что на ней можно зашибить немало денег.
He promised me a bunch of sheers if he ever worked it out, but he never give 'em to me.Он мне посулил тогда пачку акциев, если дело выгорит, да так ничего и не дал.
I didn't expect him to, though," he added, wisely, and with a glint.Я, впрочем, на это и не рассчитывал, -благоразумно добавил он и покосился на Каупервуда.
"I'm too old a trader for that.- Я стреляный воробей, меня на мякине не проведешь.
He's out of it now, anyway.А теперь и его самого оттуда вытеснили.
That Michaels-Kennelly crowd skinned him.Шайка Майкла и Кеннеди ободрала его как липку.
Yep, if you'd 'a' been here ten or fifteen years ago you might 'a' got in on that. 'Tain't no use a-thinkin' about that, though, any more.Да, годков десять - пятнадцать назад можно было живо конку к рукам прибрать. А сейчас и думать нечего.
Them sheers is sellin' fer clost onto a hundred and sixty."Сейчас акции продаются по сто шестьдесят долларов штучка. Вот как, сударь мой!
Cowperwood smiled.Каупервуд любезно улыбнулся.
"Well, Mr. Laughlin," he observed, "you must have been on 'change a long time here.- Сразу видно, мистер Лафлин, что вы давно на чикагской бирже.
You seem to know a good deal of what has gone on in the past."Вы так хорошо осведомлены даже о том, что здесь происходило десятки лет назад.
"Yep, ever since 1852," replied the old man.- С самого тысяча восемьсот пятьдесят второго года, сударь, мой, да-с, - отвечал старик.
He had a thick growth of upstanding hair looking not unlike a rooster's comb, a long and what threatened eventually to become a Punch-and-Judy chin, a slightly aquiline nose, high cheek-bones, and hollow, brown-skinned cheeks.Густые жесткие волосы щетинились у него надо лбом наподобие петушиного гребня, длинный и острый подбородок сильно выдавался вперед навстречу большому с горбинкой носу, скулы резко выступали над впалыми и желтыми, как пергамент, щеками.
His eyes were as clear and sharp as those of a lynx.А глаза были зоркие и пронзительные, как у рыси.
"To tell you the truth, Mr. Laughlin," went on Cowperwood, "what I'm really out here in Chicago for is to find a man with whom I can go into partnership in the brokerage business.- По правде говоря, мистер Лафлин, - продолжал Каупервуд, - главная цель моего приезда в Чикаго- подыскать себе компаньона.
Now I'm in the banking and brokerage business myself in the East.Я сам занимаюсь банковскими и маклерскими операциями на Востоке.
I have a firm in Philadelphia and a seat on both the New York and Philadelphia exchanges.У меня собственная фирма в Филадельфии, я член нью-йоркской и филадельфийской фондовых бирж.
I have some affairs in Fargo also.Есть у меня кое-какие дела и в Фарго.
Any trade agency can tell you about me.Любая банкирская контора даст вам исчерпывающие сведения обо мне.
You have a Board of Trade seat here, and no doubt you do some New York and Philadelphia exchange business.Вы член здешней Торговой палаты и, по всей вероятности, ведете операции на нью-йоркской и филадельфийской биржах.
The new firm, if you would go in with me, could handle it all direct.Новая фирма, если только вы пожелаете войти со мной в компанию, могла бы заниматься всем этим непосредственно на месте.
I'm a rather strong outside man myself. I'm thinking of locating permanently in Chicago.В Чикаго я человек новый, но я располагаю порядочным капиталом и вообще думаю здесь обосноваться.
What would you say now to going into business with me?Не согласитесь ли вы стать моим компаньоном?
Do you think we could get along in the same office space?"Мы, пожалуй, уживемся в одной конторе, как по-вашему?
Cowperwood had a way, when he wanted to be pleasant, of beating the fingers of his two hands together, finger for finger, tip for tip. He also smiled at the same time-or, rather, beamed-his eyes glowing with a warm, magnetic, seemingly affectionate light.Когда Каупервуд хотел кому-нибудь понравиться, он имел обыкновение соединять ладони и постукивать кончиками пальцев друг о друга; при этом он улыбался, вернее сказать, сиял улыбкой -столько тепла и как будто даже приязни светилось в его глазах.
As it happened, old Peter Laughlin had arrived at that psychological moment when he was wishing that some such opportunity as this might appear and be available.А Питер Лафлин под старость начал тяготиться своим одиночеством и очень желал, чтобы кто-нибудь пришел к нему с подобным предложением.
He was a lonely man, never having been able to bring himself to trust his peculiar temperament in the hands of any woman.Не решившись доверить ни одной женщине заботу о своей несколько своеобразной особе, он остался холост.
As a matter of fact, he had never understood women at all, his relations being confined to those sad immoralities of the cheapest character which only money-grudgingly given, at that-could buy.Женщин он не понимал, все его отношения с ними ограничивались тем низменным и жалким развратом, который покупается за деньги, а на такие траты Лафлин никогда не был особенно щедр.