Титан (The Titan) — страница 74 из 262

Но она побежала еще быстрее. Парадная дверь открылась, с шумом захлопнулась, и Эйлин очутилась на темной улице; глаза ее застилали слезы, сердце готово было разорваться.So this was the end of that youthful dream that had begun so beautifully.Так вот каков конец ее юной любви, начало которой было так прекрасно.She was no better than the others-just one of his mistresses.Он ее ни в грош не ставит - она всего-навсего одна из его любовниц.To have her past thrown up to her as a defense for the others!Бросить ей в лицо ее прошлое, чтобы защитить другую женщину!To be told that she was no better than they!Сказать ей, что та ничем не хуже ее.This was the last straw.Этого Эйлин была не в силах вынести.She choked and sobbed as she walked, vowing never to return, never to see him any more. But as she did so Cowperwood came running after, determined for once, as lawless as he was, that this should not be the end of it all.Она торопливо шла, давясь от рыданий, и клялась никогда больше не возвращаться, никогда больше не видеть Каупервуда. Но Каупервуд уже бежал за ней. Как ни мало считался он с понятиями морали и долга, он все же не мог допустить, чтобы так оборвались его отношения с Эйлин.She had loved him, he reflected. She had laid every gift of passion and affection on the altar of her love.Она любила его, говорил себе Каупервуд, и все дары своей преданности и страсти принесла на алтарь этой любви.It wasn't fair, really.Слишком уж это было бы несправедливо.She must be made to stay.Надо ее удержать.He caught up at last, reaching her under the dark of the November trees.Каупервуд, наконец, догнал Эйлин и остановил ее под темным сводом сумрачных осенних деревьев."Aileen," he said, laying hold of her and putting his arms around her waist. "Aileen, dearest, this is plain madness.- Эйлин, - нежно сказал он, обнимая ее за плечи, -Эйлин, дорогая, это же чистейшее безумие.
It is insanity.Ты не в своем уме!
You're not in your right mind.Что ж это такое?
Don't go!Не уходи!
Don't leave me!Не оставляй меня!
I love you!Я тебя люблю!
Don't you know I do? Can't you really see that?Неужели ты этого не видишь, не хочешь понять?
Don't run away like this, and don't cry.Не беги от меня и не плачь.
I do love you, and you know it. I always shall.Ведь я тебя люблю, ты это знаешь, и всегда буду любить.
Come back now.Вернись, Эйлин.
Kiss me.Ну, поцелуй меня.
I'll do better.Я исправлюсь.
Really I will.Честное слово, исправлюсь.
Give me another chance. Wait and see.Ты только испытай меня, и увидишь.
Come now-won't you?А теперь вернемся, да?
That's my girl, my Aileen. Do come.Вернемся, моя девочка, моя Эйлин.
Please!"Я прошу тебя!
She pulled on, but he held her, smoothing her arms, her neck, her face.Она порывалась уйти, но он держал ее и гладил ее плечи, волосы, лицо.
"Aileen!" he entreated.- Эйлин! - молил он.
She tugged so that he was finally compelled to work her about into his arms; then, sobbing, she stood there agonized but happy once more, in a way.Она вырывалась, но он обнял ее и крепко прижал к груди. Тогда она сразу затихла и только изредка слабо всхлипывала, испытывая одновременно и горе и какую-то мучительную радость.
"But I don't want to," she protested.- Я не хочу! - твердила она.
"You don't love me any more.- Ты не любишь меня больше.
Let me go."Пусти!
But he kept hold of her, urging, and finally she said, her head upon his shoulder as of old,Но Каупервуд не отпускал ее, уговаривал, и, наконец, уткнувшись головой ему в плечо, как это бывало прежде, она сказала:
"Don't make me come back to-night.- Только не сегодня. Не заставляй меня.
I don't want to.Я не хочу.
I can't.Не могу.
Let me go down-town. I'll come back later, maybe."Я переночую в городе, а завтра, может быть, приеду.
"Then I'll go with you," he said, endearingly.- Тогда пойдем вместе, - с нежностью сказал Каупервуд.
"It isn't right.- Это, вероятно, неразумно.
There are a lot of things I should be doing to stop this scandal, but I'll go."Мне следовало бы позаботиться о том, чтобы предотвратить скандал. Но я пойду с тобой.
And together they sought a street-car.И они направились к станции конки.
Chapter XX. "Man and Superman"20. "ЧЕЛОВЕК И СВЕРХЧЕЛОВЕК"
It is a sad commentary on all save the most chemic unions-those dark red flowers of romance that bloom most often only for a tragic end-that they cannot endure the storms of disaster that are wont to overtake them.Как ни прискорбно, но надо признаться, что большинство любовных союзов не выдерживает натиска житейских бурь, и только истинная любовь - это полное органическое слияние двух существ - способна противостоять всему, но она-то обычно и заканчивается трагической развязкой.
A woman like Rita Sohlberg, with a seemingly urgent feeling for Cowperwood, was yet not so charmed by him but that this shock to her pride was a marked sedative.Рита Сольберг, так пылко, казалось бы, влюбленная в Каупервуда, все же была не настолько околдована им, чтобы ужасный удар, нанесенный ее самолюбию, не подействовал на нее отрезвляюще.
The crushing weight of such an exposure as this, the Homeric laughter inherent, if not indicated in the faulty planning, the failure to take into account beforehand all the possibilities which might lead to such a disaster, was too much for her to endure.Какое позорное разоблачение, какое смешное и жалкое крушение всех ее пустых расчетов и планов, какое неумение предвидеть последствия! Все это было совершенно непереносимо!
She was stung almost to desperation, maddened, at the thought of the gay, idle way in which she had walked into Mrs. Cowperwood's clutches and been made into a spectacle and a laughing-stock by her.Мысль о том, как легкомысленно и беспечно попалась она в ловушку, расставленную ей женой Фрэнка, о том, что она позволила этой женщине сделать из себя посмешище, приводила Риту в ярость.
What a brute she was-what a demon!Эта Эйлин - просто грубое животное! Ведьма!
Her own physical weakness under the circumstances was no grief to her-rather a salve to her superior disposition; but just the same she had been badly beaten, her beauty turned into a ragamuffin show, and that was enough.То обстоятельство, что кулаки миссис Каупервуд оказались куда крепче ее собственных, не особенно огорчало Риту Сольберг, - скорее она увидела в этом доказательство своего морального превосходства. Но как бы там ни было, а лицо у нее в синяках и кровоподтеках, точно у пьяного бродяги, и от этого положительно можно было сойти с ума!
This evening, in the Lake Shore Sanitarium, where she had been taken, she had but one thought-to get away when it should all be over and rest her wearied brain.В тот вечер в лечебнице на Лейк-Шор, куда ее поместили, у нее было только одно желание: уехать, уехать куда-нибудь подальше и забыть обо всем.
She did not want to see Sohlberg any more; she did not want to see Cowperwood any more.Она не желала больше видеть Сольберга, не желала больше видеть Каупервуда.
Already Harold, suspicious and determined to get at the truth, was beginning to question her as to the strangeness of Aileen's attack-her probable reason.К тому же Гарольд Сольберг, исполненный ревнивых подозрений, решил во что бы то ни стало докопаться до истины и уже приставал к Рите, с вопросами: с чего это миссис Каупервуд вздумалось вдруг наброситься на нее с кулаками, какая могла быть тому причина?
When Cowperwood was announced, Sohlberg's manner modified somewhat, for whatever his suspicions were, he was not prepared to quarrel with this singular man as yet.Впрочем, когда доложили о Каупервуде, он сразу сбавил тон; подозрения подозрениями, а ссориться с этим человеком ему отнюдь не хотелось.
"I am so sorry about this unfortunate business," said Cowperwood, coming in with brisk assurance.- Я безмерно огорчен всем происшедшим, это так прискорбно, - стремительно входя в комнату, проговорил Каупервуд - самообладание и тут не покинуло его.
"I never knew my wife to become so strangely unbalanced before.- Я никак не предполагал, что моя жена подвержена таким странным припадкам.
It was most fortunate that I arrived when I did.Хорошо еще, что я подоспел вовремя.
I certainly owe you both every amend that can be made.Прошу вас обоих принять мои самые искренние сожаления.
I sincerely hope, Mrs. Sohlberg, that you are not seriously injured.