54. На сей раз проигнорировав желания отца Младший вошел в правление Национального городского банка; Старший, уступив, купил пакет в десять тысяч акций банка. Как выяснилось, Младший ушел из правления в следующем году, сочтя некоторые методы банка сомнительными.
Значение доли Старшего в Национальном городском банке не следует преувеличивать. Выписка о его ценных бумагах 1906 года показывает, что в банк он инвестировал четыреста пятнадцать тысяч долларов по сравнению с тремя стами семьюдесятью пятью тысячами долларов в Первом национальном банке – его держал приятель Моргана, Джордж Ф. Бейкер, – тогда как его крупнейшая доля в банке составляла миллион четыреста тысяч долларов в Нью-Йоркском трастовом, где господствовала семья Харкнесс. Он купил значительную долю и в Банкирском трастовом, когда тот был создан в 1903 году. В итоге, Рокфеллер намеренно избегал Национального городского банка и публику «Стандард Ойл», но предпочитал не делать этого публично и считал вопиющей трусостью, что Уильям, Стиллман и Генри Роджерс не могут разубедить прессу. Когда его однажды в частной беседе спросили о банке Стиллмана, он сухо ответил: «Его называют, как мне говорят, заведением Рокфеллера. Но я его не контролирую. У меня есть его акции, возможно на триста тысяч долларов, а его капитал двести миллионов долларов… Я ни разу в жизни не был в здании. Да, я заявляю, что даже не имею представления, где оно находится»55.
Рокфеллер действительно приобрел крупный пакет в одном банке. После того как расследование Армстронга 1905 года выявило массовые махинации страховых компаний и их банкиров, в 1911 году была проведена реформа законодательства, вынудившая «Эквитабл лайф ашуранс компани» образовать дочернюю компанию «Эквитабл траст компани». Ухватившись за эту возможность, Рокфеллер, Джордж Гулд и «Кун, Лёб» захватили контроль, и Рокфеллер выступил главным акционером. Рокфеллер надеялся принять участие в прибыльных финансовых операциях банка и вскоре убедил все компании внутри вселенной «Стандард Ойл» перенести туда свои счета. Выигрывая от связей Рокфеллера, «Эквитабл траст» стала за десять лет восьмым крупнейшим банком Америки. Шаг был преисполнен значением для Рокфеллеров, так как банку предстояло слиться с банком «Чейз» после краха 1929 года; новая организация стала финансовой крепостью Рокфеллеров. Если потомков Уильяма Рокфеллера связывали с Национальным городским, потомки Джона Д. всегда ассоциировались с «Чейз».
Из трех главных лиц публики «Стандард Ойл» – Роджерса, Стиллмана и Уильяма Рокфеллера – Генри Х. Роджерс больше всех зачаровывал публику. В пантеоне директоров «Стандард» только сам Джон Д. достиг бóльшей славы. В Роджерсе было что-то грациозное и брутальное, чарующее и яростное, что делало его притягательной фигурой даже для тех, кого он отталкивал. В «Стандард Ойл» его с любовью называли «Диким старым тигром», тогда как Уолл-стрит окрестила Цербером Роджерсом. Это был красивый и сильный мужчина, с театрального вида усами, острым взглядом и аурой безрассудства.
Роджерс был типичным хамелеоном. В один момент он бывал чутким и щедрым, в следующий – становился безжалостным врагом. В клубах и гостиных Манхэттена он очаровывал приятелей, рассказывая уморительные истории и играя в развратный покер. Он был очень отзывчивым: помогал обедневшей вдове полковника Эдвина Дрейка, а в родном городе Фэрхейвен, штат Массачусетс, построил школу, библиотеку, дом приходского священника и масонскую ложу. «Он смотрит на вас, и вы пропали, – сказал один коллега из «Стандард Ойл», завороженный калейдоскопом его настроений. – Он был добродушным, если не наступать ему на мизинец. Человек самых яростных симпатий и антипатий, какого я только знал в коммерции»56. «Он только глазом моргнет, а выражение его лица трансформируется совершенно, – написал репортер в «Ивнинг пост». – Его голос может пройти по шкале мстительности, безразличия, вежливости, приветливости и дружелюбия в одном предложении»57.
Путь Роджерса от бедняка до вершины влияния на Уолл-стрит ошеломлял. Сын морского капитана, в юношеские годы он служил клерком в продуктовом магазине, торговал газетами и работал на железной дороге, а потом они с другом запустили маленький нефтеперегонный заводик за чертой Ойл-Сити. Через общего друга он познакомился с Чарльзом Праттом, который выкупил его предприятие и привел в «Стандард Ойл». Если бы Роджерс держался за нефть, он был бы в гораздо лучших отношениях с Рокфеллером, который полагал, что он уделяет компании столько же времени и преданности. Из своего элегантного кабинета из красного дерева, украшенного маленькими бронзовыми быками и медведями, Роджерс порождал десятки сделок, вынуждая репортеров работать по полной, отслеживая его махинации. В какой-то момент он стал настоящим царем Статен-Айленд, контролируя его вагончики, железные дороги, паромы, электрические и газовые компании. В 1884 году они с Уильямом Рокфеллером основали «Консолидейтед газ компани», чтобы поставлять газ в Бруклин, и он соперничал и с Дж. Эдвардом Аддиксом за контроль бостонского газа.
При своих способностях руководителя Роджерс считал себя идеальным преемником Рокфеллера, и его повысили до вице-президента треста в 1890 году. Поэтому он негодовал, когда наверху оказался Арчболд. Отчасти решение было вопросом стиля. Рокфеллера раздражали азартные игры и богохульство, заносчивость Роджерса на публике и вращение в высших кругах. Рокфеллер выбрал Арчболда и потому, что он был неразрывно связан со «Стандард Ойл», тогда как Роджерс часто отвлекался на другие интересы. Роджерс иногда запугивал подчиненных «Стандард Ойл», что лишит своих газовых конкурентов необходимой нефти, даже если это скажется на доходах «Стандард» – смертный грех с точки зрения Рокфеллера.
Вспышка между Рокфеллером и Роджерсом произошла в 1899 году, когда Джеймс Стиллман, Уильям Рокфеллер и Роджерс втайне получили контроль над «Анаконна коппер» в Бьютте, штат Монтана, горным предприятием, ранее принадлежавшим сенатору Джорджу Хирсту. Они взяли в долг тридцать девять миллионов долларов у Национального городского банка и купили фирму. Затем переименовали ее в новую холдинговую компанию «Амалгамейтед коппер» и всучили доверчивой публике за семьдесят пять миллионов долларов, возместив долг в тридцать девять миллионов долларов и прикарманив тридцать шесть миллионов долларов дохода. Рокфеллер был возмущен таким количеством разводненных акций и мог почувствовать себя лицемером при нападках на его добродетель. Новая компания шла от Стиллмана и Национального городского банка, а Уильям и Роджерс воспользовались связями со «Стандард Ойл», чтобы поддерживать жар спекуляций.
Роджерс совершил ошибку, пригласив в проект для реализации сделки остроглазого бостонского биржевого маклера Томаса У. Лоусона. Начиная с июля 1904 года Лоусон публиковал откровенную историю в журнале «Эврибоди», а позже превратил ее в книгу «Бешеные финансы». Самый мелодраматичный низкопробный роман в финансовой истории Америки открывался театральным посвящением: «РАСКАЯНИЮ: чтобы те, чьи козни раскрываются на этих страницах, увидели в истинном свете зло, какое они причинили – и покаялись»58. Назвав себя простым «новичком в преступлении», Лоусон добавил нотку признания: «Я по незнанию стал инструментом, позволившим обокрасть тысячи и тысячи инвесторов в Америке и Европе»59.
Суть обвинения заключалась в том, что публика заплатила две трети цены покупки за «Амалгамейтед коппер», тогда как Роджерс сотоварищи взяли две трети акций. В то время, отметил Лоусон, «Стандард Ойл» считали «величайшей силой на родине», и ее предположительное участие вызвало ажиотаж60. В последний день подписки 4 мая 1899 года у Национального городского банка собрались толпы, и четырем крепким полицейским пришлось закрыть двери от разочарованных инвесторов. При предложении в пять раз превышающем подписку, Роджерс раздал предпочтительные доли избранным политикам. Роджерс и Уильям Рокфеллер приманили инвесторов обещанием их собственного участия, но слили акции вскоре после выпуска. Наброски персонажей Лоусона были не менее запоминающимися, чем его откровения о методах синдиката. Странным образом он выразил расположение к Уильяму Рокфеллеру, которого описал, как солидного, лаконичного и внушающего гораздо больше доверия, чем Роджерс. В Генри Роджерсе он нашел своего настоящего протагониста, изменчивого человека неистовых крайностей, гениального актера, затерявшегося во многих ролях, которые он тасовал:
«Все же вдали от отравляющих чар легких денег это примечательный человек – один из самых обаятельных и обожаемых людей из тех, кого я знаю, мужчина, которого любой мужчина и любая женщина были бы горды иметь братом… Но, когда он попадает под тлетворное влияние «Машины», он становится неумолимым неутолимым созданием, безжалостным, как акула, не знающим ни закона Божьего, ни человечьего в достижении своей цели»61.
Свободно сбрызнув страницы именами «Рокфеллер» и «Стандард Ойл», Лоусон создал впечатление, что Джон Д. сформировал трио заговорщиков с Роджерсом и Уильямом. В какой-то момент он написал более правдиво: «Это первое начинание такого масштаба, предпринятое двумя сильными рулевыми [Роджерсом и Уильямом] «Стандард Ойл» без участия Джона Д. Рокфеллера, и, судя по всему, он был значительно расстроен шумихой, и настолько против всей аферы с «Амалгамейтед», что лишь величайший успех мог оправдать дерзость его подчиненных»62. В сноске внизу страницы Лоусон признал, что Рокфеллер не вложил и десяти центов в создание «Амалгамейтед», но широкая общественность осталась под впечатлением, что Джон Д. дергал за ниточки.
В какой-то момент Лоусон привел взгляды Роджерса на заслуги картелей по сравнению с конкуренцией: «Ни один человек не участвовал в коммерции должным образом, если упустил хотя бы доллар, который мог получить… Это один из первых принципов, которым научил меня господин Рокфеллер; принцип, который он внушил каждому в «Стандард Ойл», до сегодняшнего дня это религия для нас для всех»