32.
Из-за любезного спасительного вмешательства Рокфеллера во время паники, Рузвельт выдержал краткую паузу в нападениях на «Стандард Ойл», затем в январе 1908 года наверстал упущенное. В специальном сообщении Конгрессу он выразил недовольство, что «спекулятивное безрассудство и вопиющая непорядочность кучки богачей» привели к потере финансовой уверенности и осудил «жестокую и бессовестную ловкость» руководства «Стандард Ойл» в противодействии реформам33. Антимонопольный иск шел своим ходом.
Так как Рокфеллер создал крупнейшую деловую империю конца XIX века, вполне логично, что он столкнулся с крупнейшим антимонопольным иском своих дней. Всего четыреста сорок четыре свидетеля дали показания на одиннадцать миллионов слов; протоколы дела распухли от тысячи трехсот семидесяти четырех документальных свидетельств и заполнили двенадцать тысяч страниц и двадцать один толстый том. «Стандард Ойл», прежде чем все закончилось, также оспорила всего лишь двадцать один антимонопольный иск от штатов от Техаса до Коннектикута, и в результате один историк заметил: «Никогда в истории Соединенных Штатов не было такой масштабной битвы между промышленностью и правительством»34. Расширяя персонал, «Стандард Ойл» наняла Джона Дж. Милберна и М. Ф. Эллиотта с Уолл-стрит, Д. Т. Уотсона из Питтсбурга, Моритца Розенталя из Чикаго и Джона Г. Джонсона из Филадельфии. Со своей стороны министерство юстиции привлекло Чарльза Б. Моррисона, федерального прокурора с севера Иллинойса и Фрэнка Б. Келлога, адвоката из Сент-Пол, чей успех в деле возвысил его до должности государственного секретаря в конце 1920-х годов.
Пока шел процесс, публика представляла Рокфеллера всемогущим кукловодом, дергающим за ниточки Арчболда и других податливых марионеток. Если это чистая фантазия, в чем же действительно заключалось его влияние? Он и правда оказывал ограниченное влияние на стратегию «Стандард Ойл» посредством Генри Клея Фолджера, директора «Стандард Ойл». Фолджер, худой бородатый человек, был дипломатичным и крайне усердным в исполнении своих обязанностей. В отличие от грубоватых дельцов «Стандард Ойл» ранних дней, Фолджер окончил колледж Амхерста как член «Фи Бета Каппа», а затем посещал Юридическую школу Колумбии. Интеллигентный человек, он оставил потомкам Америки лучшую коллекцию первых изданий Шекспира и великолепную библиотеку. Гораздо важнее для Рокфеллера было то, что Фолджер прекрасно играл в гольф и составлял ему компанию на поле каждую среду утром.
В записках Фолджеру об иске Рокфеллер никогда не затрагивал политические или юридические приемы, а в основном обращался к мудреным вычислениям. Рокфеллер хотел доказать, что доходы «Стандард Ойл» никогда не были чрезмерными или вымогательскими. Многие компании разводняли свои акции – то есть выпускали их при раздутой капитализации, – чтобы дивиденды казались обманчиво умеренными. Чтобы сэкономить на налогах и не нарушать закон Огайо, «Стандард Ойл» держала свою капитализацию низкой, что дало обманчиво высокие дивиденды в сорок – пятьдесят процентов в год. Рокфеллер оценивал настоящий уровень дивидендов примерно в шесть-восемь процентов.
Фолджер проанализировал статистику и показал, что при более точно указанной капитализации, отражающей отложенный заработок, дивиденды «Стандард Ойл» были в среднем в два раза выше, чем предполагал Рокфеллер. «Я удивлен, что дивиденды в среднем за последние двадцать пять лет составили тринадцать и восемьдесят шесть сотых процента», – застенчиво признался основатель компании Фолджеру. Рокфеллеру теперь требовалось оправдать более высокую цифру, и он неожиданно обнаружил, что все в пределах допустимого, отметив более крупные доходы «многих других крупных предприятий с меньшими рисками, в том числе «Юнайтед стейтс стил компани»»35. «Деловые люди не сочтут доходы… которые вы показываете, чрезмерными», – сказал он Фолджеру36. Опасаясь, что у воинствующих антимонополистов взгляды другие, он обещал уничтожить эти обличительные данные. Рокфеллер напомнил Фолджеру о том, что «Стандард Ойл» занижала цены не из альтруизма, а для сдерживания конкуренции и «поддержания наших доходов на таком уровне, чтобы у других не было стимула входить с нами в конкуренцию»37. Это опровергало его частые декларации, что мотивом было предоставить дешевую нефть рабочим людям.
Во время своего правления в «Стандард Ойл» Рокфеллер смягчал публику, в целом поддерживая низкие цены на керосин. Но, когда контроль перешел Арчболду в середине 1890-х годов, тот, пытаясь сбить конкуренцию за океаном, понижал цены за рубежом, повышая их в стране. За десяток лет до ухода Рокфеллера доходность активов треста составляла от одиннадцати до семнадцати процентов. С Арчболдом у руля доходы подскочили от двадцати одного до двадцати семи процентов в 1900–1906 годах. Возможно, это было грамотно с точки зрения коммерции, но очень плохо с точки зрения политики: трест собирал рекордные доходы как раз тогда, когда он меньше всего мог позволить себе ярость общественного мнения. Не случайно серии Иды Тарбелл и антимонопольное регулирование Тедди Рузвельта пришлись на хваткий режим Арчболда. Он был гораздо менее умным монополистом, чем его наставник.
Когда Фрэнк Келлогг допрашивал Рокфеллера в ноябре 1908 года в здании нью-йоркской таможни, значительная часть его вопросов свидетелю касалась ценовой политики «Стандард Ойл». Стоя возле карт, показывающих зоны торговых подразделений «Стандард», Келлогг пытался заманить Рокфеллера в ловушку, чтобы тот признал, что картель поделил Америку на торговые монопольные районы. «Имеет ли «Стандард Ойл, Огайо» границы территории?» – спросил он. «Не имеет», – спокойно ответил Рокфеллер. «Не имела ли она их за последние пять лет?» – спросил Келлогг. «Насколько мне известно, нет, – ответил Рокфеллер. – Ее пространство – это весь мир. В этом ее назначение, освещать мир самым дешевым и лучшим»38. Улыбающийся и невозмутимый Рокфеллер поглядывал на своих адвокатов, которые постоянно опротестовывали вопросы Келлогга.
Келлогг пытался показать, что «Стандард Ойл» регулярно применяла хищническое ценообразование, уничтожала конкурентов, а затем поднимала цены до заоблачных высот. Он подсчитал, что настоящая конкуренция сохранялась менее чем на десяти процентах всех нефтяных рынков и отмечал, что цены на керосин неоправданно поднимались с 1895 года (когда руководство принял Арчболд) до 1906 года, вызывая повсеместное недовольство потребителей. Оправдывая роскошные заработки «Стандард», Рокфеллер привел все доводы – от опасностей возгорания до непредсказуемости бурения и необходимости вкладываться в новые месторождения. На что Келлогг возразил с сарказмом: «Но «Стандард Ойл» все это время выплачивала огромные дивиденды». Устремив взор к небесам, Рокфеллер ответил: «И мы благодарны за это»39.
Пресса писала, что сложно поверить, что этот симпатичный пожилой господин с его неожиданными провалами в памяти и спутанной логикой был устрашающим хищником «Стандард Ойл». «Теперь, когда господин Рокфеллер появился из своего заточения и его можно увидеть в беспощадном свете публичного расследования, он выглядит не таким чудовищем, каким нарисовало его общественное воображение, – заметила одна газета. – Он любезен до сердечности»40. Другая написала: «Если Рокфеллер играл роль, его игра сделала бы честь Урии Хипу. Если же нет, возможно, этого удивительного пожилого человека выставили в ложном свете… и мир должен перед ним извиниться»41. Если бы Рокфеллер открылся в начале карьеры, как он это сделал теперь, не исключено, что ему не пришлось бы сидеть на месте свидетеля.
Назначив Арчболда преемником, Рокфеллер сделал его на следующие двадцать лет главным властителем мира нефтяной промышленности. Круглолицый, с горящими глазами и вспыльчивый, с крошечным телом и большой головой, Арчболд, сын бедного баптистского священника, часто проносился по коридору, насвистывая гимн «Воины Христовы». Но за этой жизнерадостностью скрывался бешеный характер. Они с Рокфеллером всегда обменивались комплиментами. «Знаете, когда Джон Рокфеллер умрет, – сказал как-то Арчболд, – мир с удивлением узнает, каким великим человеком он был во всем»42. Рокфеллер ответил в том же духе: «[Арчболд] был человеком воображения, храбрости и обладал значительным умением убеждать, у него был талант видеть людей насквозь и иметь дело с ними»43.
И все же, как первое лицо «Стандард Ойл», Арчболд опускался до гораздо более жесткого стиля боя, чем был у Рокфеллера, и свободно подкупал выборных чиновников. Рокфеллер, конечно, не был новичком в таких махинациях, но он участвовал в выплатах неохотно, пусть даже из нелюбви к политикам. Сомнений у Арчболда было меньше, и, когда правительственное регулирование проникло глубже в коммерцию, он решил, что тресту нужно постоянное представительство в Палате представителей и Сенате США.
Первый задокументированный случай подкупа чиновника Арчболдом произошел в 1898 году во время иска Фрэнка Моннетта против «Стандард, Огайо», тогда Арчболд включил в платежную ведомость сенатора от Огайо Джозефа Б. Форакера. Он начал с выплаты пятнадцати тысяч долларов, затем добавил еще четырнадцать тысяч пятьсот через три недели, и за шесть месяцев накрутил общую сумму до сорока четырех тысяч долларов. Форакер, юрисконсульт из Цинциннати и бывший губернатор Огайо, был потрясающим оратором и за свое зажигательное красноречие заработал прозвище «Джо Пожарная сирена». За свои деньги Арчболд получил прекрасное качество. В феврале 1900 года он написал сенатору касательно билля, враждебного «Стандард Ойл»: «Это возмутительно до смешного, но следует за ним присмотреть, и, я надеюсь, не представит сложности убить его»44. Форакер помог покончить с биллем, и Арчболд отправил поздравления: «Прилагаю сертификат на депозит на пятнадцать тысяч долларов… Мне едва ли необходимо говорить, как велико наше удовлетворение от благоприятного исхода дел»