37. Мальчик занялся фотографией, построил деревянный автомобиль, поставив на него двигатель от мотоцикла, и демонстрировал талант к техническим приспособлениям. Как выпускник философского факультета Принстона, Лоранс отбросил многие из своих детских религиозных верований и обратился к рациональному пристальному изучению. Учась в Гарвардской школе права, он в первый семестр подхватил пневмонию, и ему пришлось провести зиму со Старшим в Ормонд-Бич. Так как у него были сомнения в социальной философии права и он с трудом мог сдать экзамены, он решил бросить учебу до получения степени.
В 1934 году в Вудстоке, штат Вермонт, Лоранс женился на Мэри Френч. Очаровательная выпускница Вассара, с внутренней силой, Мэри была внучкой Фредерика Биллингса, президента Северной Тихоокеанской железной дороги. Брат Мэри жил с Нельсоном в Дартмуте. Лоренс перенял здравый инстинкт деда к деловым возможностям и ту же непоколебимую уверенность в своем суждении. Унаследовав место Рокфеллера на Нью-Йоркской фондовой бирже, он стал самым молодым членом биржи. В двадцать восемь лет вместе со своим другом капитаном Эдди Рикенбакером Лоренс вступил в синдикат, купил «Истерн эрлайнс», и в итоге стал крупнейшим акционером компании. Он купил значительную долю в «Мак-Доннелл эркрафт корпорейшн», которая поднялась во Вторую мировую войну на авиационных контрактах. Позже он вкладывал в ракету «Викинг» и другие аэрокосмические проекты, и ему нравилось летать на собственном самолете. После того как семья совершила первую поездку к Гранд-Тетон в начале 1920-х годов, сохранение природы захватило его не меньше, чем отца. «Я был там самым молодым, а значит самым впечатлительным», – признавался он. Он создал курорты в местах нетронутой природы, управлял ими через компанию «Рокрезортс» и в итоге владел самыми великолепными местами отдыха.
Жизнь Уинтропа чуть было не началась с неловкого промаха. Младший и Эбби собирались крестить его Уинтроп Олдрич Рокфеллер (в честь брата Эбби), но тут сообразили, что его инициалы будут читаться как WAR, «война», и убрали второе имя. Он был пухлым неловким мальчиком, сносившим садистские порывы Нельсона и Лоранса. Когда у него начались проблемы с почками, старшие братья предусмотрительно напомнили ему, что младший кузен по имени Уинтроп умер от заболевания почек38. Эбби старалась оградить своего уязвимого сына и однажды сказала о нем: «Нападки делают его злее и гораздо хуже, а за любовь и доброту он сделает все, что угодно»39.
Было что-то непередаваемо грустное в детстве Уинтропа. Сжимаясь от жесткой суровости отца, он стремился сбежать более простой мир. Он легко отвлекался, плохо успевал в Линкольне и Лумисе, где ему нравилось устраивать розыгрыши и бегать за девочками. Большой, красивый, неуклюжий мальчик – в шестнадцать лет он был ростом шесть футов и один дюйм (1,86 м) и весил сто восемьдесят пять фунтов (восемьдесят четыре килограмма), – но ему не хватало энергии и напора, которые так легко проявлялись у его динамичных братьев. Уинтроп позже признавал, что, как учащийся Йеля, он овладел всего двумя предметами: как курить и как пить. Поначалу он не мог выпить больше трех порций, чтобы его не стошнило. «К сожалению, позже я с этим справился»40. В Йеле он играл в карты и – один из главных грехов Рокфеллера – забросил свою бухгалтерскую книгу. К середине первого года Уинтроп понял, что расточительность может стоить ему содержания и договорился о крупном спасительном займе у Бабс.
Во время летних каникул 1933 года Уинтроп трудился разнорабочим на нефтяных месторождениях в Техасе в «Хамбл ойл», которой теперь владела «Стандард, Нью-Джерси», и здесь чувствовал себя в своей среде, работая с простыми грубыми мужчинами, ему было лучше, чем среди одноклассников по Йелю: «Это было то, что я искал!.. мужчины, работающие руками, производящие что-то настоящее… Я был заворожен всем, что я видел – я хотел быть частью этого, делать то, что делают они, и доказать себе, что я такой же хороший мужчина, как и любой из них»41. Если техасское приключение подняло его дух, оно не улучшило успеваемость, и он все еще предпочитал выпивку и карты. В какой-то момент, пока Уинтроп был в Техасе, Керли Левайн, трактирщик из Нью-Хейвена совершил ошибку, отправив ему телеграмму на 54-ю Западную улицу. Младший прочитал сообщение и тайно связался с президентом Йеля Джемсом Р. Энджеллом, который проинформировал его, что Керли связан с азартными играми и сомнительными людьми. У Уинтропа потребовали ответа, и он сломался и признался шокированным родителям: «Керли – это еврейский трактирщик в подпольном баре в Нью-Хейвене, где я получал алкоголь, пока был в колледже»42. На второй год Уинтропа исключили из колледжа, застав в душе с молодой леди.
После Йеля Уинтроп возобновил работу на «Хамбл ойл» в Техасе. Когда он объявил новости, Рокфеллер, даже если и сомневался, выразил удовольствие, что член семьи возвращается в штат «Стандард Ойл». Когда Уинтроп посетил Лейквуд, чтобы рассказать ему о продвинутых методах производства «Хамбл» в Техасе, старик терпеливо выслушал, затем сказал: «Что ж, брат… я ценю это – но должен напомнить тебе, что важная вещь – это цифры»43. В своем дружелюбии Уинтроп напоминал людям Рокфеллера и, возможно, по этой причине очень тонко чувствовал противоречия в личности старика: «Всегда присутствовала какая-то отстраненность, отрешенность, которую я не могу описать. Он был теплым, человечным и настоящим – каждое его действие было действием теплоты, – и все же присутствовало это другое качество»44. Остальные братья не замечали этой тонкой разницы между внутренним и внешним в личности деда.
Три года Уинтроп наслаждался товариществом техасских рабочих и курил, пил и заигрывал с женщинами. Уинтроп был «большой и широкоплечий, как дружелюбный молодой коала», – описал его один современный автор журнала45. Он вел безумный образ жизни, работал и ел с другими рабочими всю неделю, получал семьдесят пять центов в час, затем ужинал по выходным в загородном клубе с президентом компании. Уинтропу нравилась его временная простая жизнь в Техасе. Как он заметил однажды с сожалением, если ваше имя Рокфеллер, «вы практически чувствуете, как растут цены, когда вы заходите в магазин»46.
Вернувшись в Нью-Йорк, Уинтроп учился в Национальном банке Чейз, работал в «Сокони-вакьюум ойл компани» – бывший «Стандард Ойл, Нью-Йорк» – и служил заместителем председателя Фонда Большого Нью-Йорка. Его работа привлекала меньше внимания прессы, чем его вечерние скитания среди завсегдатаев кафе. Как заметил один репортер, Уинтроп «занимался ночной жизнью» за всех Рокфеллеров47. Когда его пьянство и романы пробирались в колонки сплетен, Младший ругал его, но Уинтроп сопротивлялся автократичной манере отца и попыткам закрепить, как ему казалось, устаревший образ жизни. После очередной ссоры Уинтроп горько сказал: «Ей-Богу, если у меня когда-нибудь будут дети, я буду говорить с ними, а не просто назначать встречи, чтобы с ними увидеться, а потом через пять минут вставать уходить к парикмахеру»48.
В 1948 году после романа с актрисой Мэри Мартин Уинтроп женился на пышной блондинке по имени Барбара «Бобо» Сирс – урожденной Евуте Паулекюте, дочери литовских иммигрантов. На свадьбу во Флориде Младший и Эбби не пришли, брак едва ли продлился год. Когда Уинтроп позже купил землю, «Винрок Фарм» в Арканзасе, Младший находил один предлог за другим, чтобы не приезжать. Во многом к удивлению семьи, в 1966 году Уинтроп был избран губернатором Арканзаса, первым республиканцем, кому за девяносто четыре года удался подобный фокус.
Дэвид, как и Уинтроп, был пухлым ребенком, но его пощадило грубое внимание старших братьев. Он, как банкир в миниатюре, двигался с ясной уверенностью в себе и церемонно вел бухгалтерию. Дэвида, умного, тихого, с круглым лицом херувима, обожал Рокфеллер, любивший напевать с ним песни в Кейсментс. После одного из посещений Дэвида на праздниках Рокфеллер сказал сыну: «Он достойный сын достойных родителей, и его дед души в нем не чает»49. Дэвид отвечал на симпатию взаимностью, отзываясь о деде, как о «наименее мрачном человеке, какого я знаю. Он постоянно улыбается, шутит, рассказывает истории с неожиданными концовками»50. Старший однажды сказал Джону Йорди, что из всех внуков Дэвид похож на него больше всех.
Как младший сын, Дэвид рос обособленно, но компенсировал уединение своего замкнутого мира, собирая бабочек, мотыльков, жуков и кузнечиков. (В итоге он создал всемирно известную коллекцию из сорока тысяч жуков.) Ко времени окончания школы Линкольн, он был, как и Рокфеллер, внешне радушен и в душе сдержан. Спокойный и методичный, он не пережил ни одного скандала или кризиса в Гарварде, окончил его с отличием в 1936 году, написав диплом по фабианскому социализму. Через год магистратуры Гарварда и еще год в Лондонской школе экономики он завершил диссертацию по экономике в Чикагском университете. Его работа «Неиспользованные ресурсы и экономические потери» разбирала вопросы концентрации, которые заботили его деда, но Дэвид пришел к необходимости свободных рынков и критиковал монополии как контрпродуктивные. Отдавая дань «Стандард Ойл» за наведение порядка в анархичной отрасли, он соглашался с решением суда 1911 года разделить трест. Позже он утверждал: «Некоторые подразделения [ «Стандард Ойл»] теперь крупнее и лучше, чем дед мог бы представить даже всю компанию»51. Такое предпочтение к неоклассической экономике отражало перемены и в семье Рокфеллера, и в американском деловом сообществе.
Покинув Чикаго, Дэвид восемнадцать месяцев месяцев работал неоплачиваемым секретарем мэра Нью-Йорка Фьорелло Ла Гуардиа. Он имел мудрость жениться на пробивной энергичной женщине – Маргарет «Пегги» Мак-Грат, которая дополняла его более отстраненную личность. Она происходила из семьи среднего достатка и не выносила напыщенности, как у Нельсона. С несколько вспыльчивым темпераментом и активистскими склонностями, она уделяла свое время стоящим делам, в том числе спасению побережья Мэна, выращиванию скота и выступала за сохранение фермерских земель. Дэвид посвятил свою карьеру банку Чейз-Манхэттен, поднявшись до поста председателя и став ведущим международным банкиром. Он сказал в одном из интервью, что он был «первым членом семьи после деда, получившим обычную работу в компании и посвятившим значительную часть своего времени предпринимательской деятельности»