которая переправляла беглых рабов в свободную Канаду, многие из них тайком садились на корабли всего в нескольких кварталах от конторы Рокфеллера. Когда город заполонили охотники за беглыми рабами, сторонники аболиционизма спешили к Каменной церкви на Паблик-сквер и звонили в колокол, чтобы предупредить жителей. В 1860 году, впервые приняв участие в выборах президента, Рокфеллер бросил в избирательную урну свой голос за Авраама Линкольна, а перед самой войной посещал встречи, на которых громогласно обличалось рабство. Аболиционистский жар был особенно широко распространен среди евангельских христиан, осуждавших рабство и католицизм как тирании-близнецы, а северные баптистские конгрегации тепло принимали чернокожих проповедников и лекторов, выступавших в пользу дела аболиционистов.
Так почему же Рокфеллер не последовал своим острым симпатиям, когда в апреле 1861 году, после падения форта Самтер, Линкольн обратился с призывом набрать семьдесят пять тысяч добровольцев? Почему он предпочел не замечать шествия с факелами и вербовщиков, которые той весной толпились в Кливленде на каждом углу? «Я хотел записаться в армию и внести свой вклад, – сказал Рокфеллер. – Но такое просто не обсуждалось. Мы открыли новое дело, и если бы я ушел, все бы встало – а от нашего дела зависели очень многие»32. В последней фразе, вероятно, содержится робкий намек на основную причину его отказа служить: отец ушел, и ему приходилось содержать семью. Хотя правительство Союза не делало исключений от призыва по роду занятий, мужчин освобождали, если они являлись единственными кормильцами братьев, сестер, детей или родителей. Когда разразилась война, Джону Д. был всего двадцать один год, но он фактически выполнял обязанности отца средних лет, ответственного за семью из шести человек.
Как Дж. П. Морган, Гровер Кливленд, Теодор Рузвельт-старший и другие преуспевающие молодые люди, Рокфеллер нанял себе замену за триста долларов и в итоге экипировал небольшую армию. Однажды утром Леви Скофилд, капитан армии Союза и друг Рокфеллера, привел тридцать свежеиспеченных рекрутов в его контору на Ривер-стрит. Они, очевидно, прошли сборы, так как Рокфеллер пошарил у себя в сейфе и выдал каждому по банкноте в десять долларов. «Боже, как он, наверное, богат», – охнул один молодой человек, а другой ему ответил: «Да, поговаривают, что так – что у него целых десять тысяч долларов!»33 Аллан Невинс отметил, что книга счетов Рокфеллера отражает только сто тридцать восемь долларов и девять центов на военные нужды, и предположил, что его заявление о финансировании двадцати-тридцати солдат преувеличено. Но Грейс Гоулдер, историк, специализирующаяся на кливлендском периоде Рокфеллера, указывает, что к 1864 году Рокфеллер выплачивал около трехсот долларов своей замене и их семьям, не считая общих пожертвований благотворительным обществам военного времени.
Так как торговое предприятие Рокфеллера зависело от сбора сведений о рынке и быстрого потока телеграмм из разных уголков страны, его контора стала клубом, куда стекались последние сводки с полей сражений. Они с Морисом Кларком прикрепили на стену две крупные подробные карты и делали на них отметки с неослабевающим вниманием. «Наша контора превратилась в настоящее место сбора, – сказал Рокфеллер. – Мы все были глубоко заинтересованы. К нам часто заходили мужчины, а мы пристально следили за ходом войны, читали последние депеши и изучали карты».
Уильям, брат Рокфеллера, тоже сумел уклониться от службы и продолжил работать, а младший брат, Фрэнк, получил в сражениях и физические, и психологические травмы. Когда началась война, горячему и темпераментному Фрэнку не было и шестнадцати лет. Широколицый, с высоким лбом и подкрученными вверх усами, он во многом напоминал отца. Тогда как Джон был собранным и самостоятельно мыслящим, Фрэнк легко поддавался порывам – и низким, и благородным. Гораздо общительнее Джона, любитель погулять и довольно развязный, Фрэнк бывал добросердечен и щедр с друзьями.
Фрэнк, как подросток, мечтал о славе на поле боя, но семья с самого начала препятствовала этим его стремлениям попасть в историю. Джордж Гарднер, всегда предвзято относившийся к Джону, утверждал, что Джон холодно отклонил просьбу брата дать ему семьдесят пять долларов, чтобы записаться в Союзную армию. По словам Гарднера, Джон устроил брату выволочку: «Ты будешь сумасбродным глупым мальчиком, если уйдешь и потратишь молодые годы, вместо того чтобы начать дело и зарабатывать деньги»34. Когда Джон остался непреклонен, Гарднер передал Фрэнку нужные семьдесят пять долларов – первую из неисчислимых ссуд, которые Фрэнк постоянно с благими намерениями принимал, но так и не выплачивал. Размолвка стала первой из полных ненависти ссор, многие годы отравлявших отношения Джона и Фрэнка.
Гарднер, возможно, и точно передал слова Джона, но опустил некоторые важные смягчающие обстоятельства. Фрэнк уже пытался убежать и записаться тайком, но отец отчитал его за секретность. «Молодой человек, – сказал Билл, – когда ты отправишься на войну, ты попрощаешься с семьей и выйдешь из передней двери при свете дня»35. (Биллу требовалась определенная самонадеянность, чтобы умничать на тему скрытности и ответственности перед семьей.) На отказ Джона повлиял, скорее всего, и другой фактор: несовершеннолетнему Фрэнку уже отказали, и для вступления в армию требовалось бы прибегнуть к обману. Фрэнк написал мелом на подошвах цифру восемнадцать, и, когда сержант на призывном пункте спросил о возрасте, пискнул: «Свыше восемнадцати, сэр»36. В итоге Джон уступил и оплачивал одежду брата, оружие и другие вещи три года, пока тот был на военной службе.
Во время войны, как рядовой Седьмой добровольческой пехоты штата Огайо, Фрэнк был ранен дважды – при Чанселорсвилле и у Кедровой горы, что не улучшило и без того натянутые отношения с Джоном. Фрэнку, должно быть, казалось ужасно несправедливым, что, пока он сражается на политых кровью полях, его старший брат дома гребет деньги лопатой. Он всегда чувствовал, что с него взяли большую цену за героизм, а Джона вознаградили за его стремление к величию. Никчемный и полный жалости к себе, считая, что его преследуют одни несчастья, Фрэнк завидовал своему блестящему старшему брату, который, казалось, преуспевал в любом деле и шел по своему заколдованному пути предпринимателя с ледяной неотвратимой эффективностью.
Гражданская война ускорила экономическое развитие Севера, подготовив почву для его послевоенных промышленных достижений. Война значительно увеличила его промышленные мощности, расширила инфраструктуру железных дорог и телеграфа, угольных шахт и металлургических предприятий. Экономика становилась все более механизированной, пытаясь справиться с беспрецедентным спросом на сырье. Швейные машинки шили форму солдатам, жнецы собирали зерно, чтобы их кормить. Так как обе стороны быстро перекидывали огромные армии с одного театра военных действий на другой, железнодорожную сеть требовалось модернизировать и соответствующим образом расширить. Чтобы поспособствовать развитию, федеральное правительство начало предоставлять земельные участки, и в результате с десяток железнодорожных компаний получили в собственность ошеломительные сто пятьдесят восемь миллионов акров (шестьдесят четыре миллиона гектаров). Беспорядочный рост сыграл важнейшую роль в карьере Рокфеллера, так как быстрый рост железнодорожных компаний позволил ему получать скидки, стравливая их друг с другом.
Психологически война имела не менее важные последствия, так как открыла возможности коммерческой наживы невиданного ранее масштаба. Непомерные доходы, собранные по правительственным контрактам, привели к денежному исступлению, надолго пережившему войну. Гражданская война не только создала новые состояния, но и породила в огромном количестве людей неутолимую жажду богатства. Когда сельские мальчики в формах попали в города и мельком увидели приятно волнующую роскошь и городскую утонченность, дух потребительства получил невероятный толчок. Да и многие не воевавшие мужчины покидали фермы и деревни и стекались в районы с оживленными заводами, снабжавшими армию.
Война усилила стратегическое значение Кливленда по простой логистической причине. Сражения Север – Юг прервали грузовые поставки по реке Миссисипи, направление восток – запад приняло этот поток на себя и обеспечило соответствующую интенсивность движения по рекам и Великим озерам. Хотя Рокфеллер и его соратники не получили выгодных правительственных контрактов, им был на руку бешеный скачок цен на товары и общий всплеск торговли. Компаньоны торговали по большей части на комиссионной основе и занимались большим ассортиментом продуктов питания и сельскохозяйственным оборудованием. К 1862 году их годовой доход подскочил до семнадцати тысяч долларов, почти в четыре раза выше суммы, заработанной в единственный предвоенный год. Одно из объявлений фирмы 1863 года перечисляло сельскохозяйственную продукцию, теперь в изобилии сложенную на их раздувшемся складе: тысяча триста бочек соли, пятьсот бушелей семени клевера, восемьсот бушелей семени тимофеевки и двести бочек свинины.
В конце 1862 года Рокфеллер избавился от своего главного раздражителя, изгнав из фирмы Джорджа Гарднера. Позже он стер все следы Гарднера из устных и письменных рассказов о своей жизни, навсегда предав его забвению. 1 декабря 1862 года «Кливленд Геральд» напечатала следующее: «М. Б. Кларк и Джон Д. Рокфеллер, до недавнего времени «Кларк, Гарднер энд компани», продолжат торговлю сельскохозяйственной продукцией под названием и как фирма «Кларк энд Рокфеллер», на складах, в настоящее время занятых «Кларк, Гарднер и компани», по адресу Ривер-стрит, номера 39, 41, 43 и 45». То что фирма разрослась и теперь занимала четыре дома по Ривер-стрит, свидетельствует о ее стремительном успехе. Хотя Рокфеллеру было чуть больше двадцати лет, Гражданская война сделала его богатым человеком и дала ему средства, которые можно было наилучшим образом вложить в новую промышленность, процветавшую тогда в северо-западном уголке Пенсильвании. Доходы, занесенные Рокфеллером в бухгалтерские книги во время войны, были значительны, но даже они покажутся лишь разменной монетой в сравнении с прибылью, которую несли реки черного золота, бьющего фонтаном из скважин в окрестностях Титусвилла.