С самого начала «Стандард Ойл» пропитывало отношение «мы против них», исходящее сверху. Иногда слова Рокфеллера звучали так, будто его коллеги – это первые христиане среди варваров. В таком поучающем расположении духа он непременно видел своих оппонентов невежественными запутавшимися людьми, «ведомыми подозрительностью и необоснованными предрассудками» и не знающими, что старые боги уже устарели105. У Рокфеллера сформировалось обратное видение мира, и он обвинял своих критиков в тех же самых грехах, в каких они винили его. Вожди «Стандард Ойл» совершенно не считали себя подлецами и бандитами, а представляли себя уважаемыми джентльменами, тщетно пытающимися урезонить свирепых независимых производителей. В переписке заметно характерное отношение Рокфеллера к своим соперникам: эгоистичные люди, всегда замышляющие неприятности или доставляющие неудобства, как шаловливые дети, которых отцу следовало хорошенько отшлепать. Не допуская, что несогласие с ним может быть обоснованным, Рокфеллер принижал критикующих его и называл шантажистами, жуликами и сбродом. Он стал опасным образом невосприимчив к замечаниям.
Глава 9Новый монарх
Утих ажиотаж с «Саут импрувмент компани», и закончилась болезненная битва за кливлендские заводы, но Рокфеллер и не подумал остановиться и перевести дух. Другой забрал бы прибыль и пошел дальше с осторожностью, но Рокфеллер, горячая голова, начал новое наступление. Осложнения с СИК выбросили его на берег в неудобном месте. Так как кливлендские нефтепереработчики платили по тем же грузовым тарифам, что и другие центры, они столкнулись с серьезным конкурентным препятствием, сначала платя пятьдесят центов за баррель, чтобы переправить сырую нефть в Кливленд, а потом еще за перевозку очищенной нефти в Нью-Йорк; тогда как переработчик из Титусвилла отправлял сразу на побережье. В апреле 1872 года Генри Флаглер вновь договорился об уступках с железной дорогой «Лейк Шор», но Рокфеллеру и этого было мало. В схожем невыгодном положении оказались и перегонщики в Питтсбурге, поэтому он решил объединиться с ними и потребовать у железнодорожных компаний новые скидки.
С неослабевающей дерзостью Рокфеллер пришел к выводу, что, раз Нефтяной регион не согласился на маленький консорциум вроде СИК, он выйдет на них с гигантским общественным консорциумом нефтепереработчиков. В середине мая 1872 года – чуть больше месяца спустя после того как железные дороги успешно похоронили СИК – Рокфеллер и Флаглер отправились в Питтсбург на встречу с тремя ведущими переработчиками города Уильямом Г. Уорденом, Уильямом Фрю и О. Т. Уорингом. Группа затем перебралась на поезде в Титусвилл, захватив с собой план новой Национальной ассоциации нефтепереработчиков, который в народе окрестили Питтсбургским планом. Смелый проект предусматривал синдикат переработчиков, центральное правление которого вело бы переговоры о выгодных условиях с железными дорогами и удерживало бы цены, выдавая квоты на объемы производства ее членам. Во избежание махинаций двери союза были распахнуты для всех, но Джон Д. Рокфеллер становился его президентом.
Совсем скоро Рокфеллера начали так ненавидеть в Нефтяном регионе, что он перестал приезжать туда и превратился в туманную загадочную легенду; ни одна фотография, подлинность которой была бы подтверждена, не показывает его в сельской глуши, принесшей ему состояние. Хотя Национальная ассоциация нефтепереработчиков теоретически принимала всех желающих, в Титусвилле в ней увидели все тот же переодетый СИК, и местные газеты предостерегали нефтяников об опасности скользких, складно излагающих мужчин из Кливленда. На улицах Титусвилла Рокфеллера приветствовали с мрачным уважением, какое оказывают новому монарху. Он был неизменно приветлив, что обезоруживало людей, и в одной конторе за другой убеждал усталых переработчиков: «Вы неверно понимаете наши намерения. Мы пришли, чтобы спасти дело, а не уничтожить его»1. На двух бурных открытых встречах Флаглера освистали и высмеяли, тогда как Рокфеллер безучастно смотрел на аудиторию. Один из участников оставил описание запомнившейся ему отчужденности и загадочности Рокфеллера на личной встрече:
«Однажды мы пришли в контору к одному из перегонщиков, его, как я был уверен, уговаривали войти в схему, которую они расхваливали. Все говорили, кроме господина Рокфеллера. Он молча покачивался в кресле-качалке, прикрыв лицо руками. Я разволновался, увидев, как эти люди из «Саут Импрувмент» втирают очки нашим, а те почти верят, что сейчас все пойдет псу под хвост, если только немедленно не появится союз, который поднимет цену на нефть и не пустит новых людей в дело, и я произнес речь, наверное, довольно резкую. Так прямо пока я говорил, Джон Рокфеллер перестал качаться, отнял руки от лица и посмотрел на меня. Вы не представляете, какой это был взгляд! Он видел меня насквозь, понял, какое именно сопротивление он может от меня ожидать, – и я остро почувствовал это, – а потом он опять поднял руки, и кресло продолжило раскачиваться2.
На второй открытой встрече местные переработчики решительно отвергли Питтсбургский план, и все же Рокфеллер добился успеха в том, что привлек на свою сторону нескольких влиятельных перебежчиков, особенно своего давнего противника – молодого Джона Д. Арчболда. В последующие месяцы Рокфеллер применял метод «разделяй и властвуй», пытаясь отрезать переработчиков Ойл-Крик, успешно включая в Питтсбургский план предпринимателей из других крупных центров.
Но прошло немного времени, и синдикат замучили обманщики, превышающие квоты. Также возникла проблема «безбилетников», как ее называют экономисты – то есть приспособившиеся переработчики остались вне союза и пользовались высокими ценами, не будучи ограничены лимитами производства. Как позже в похожей ситуации сказал Рокфеллер: «Эти люди, утверждавшие, что «Стандард Ойл Компани» их «раздавила» и «разорила», существовали под ее прикрытием и защитой»3. Трудности возникли и рядом с домом. После того как «Стандард Ойл» выкупила отжившие свой век кливлендские заводы, чтобы урезать мощности, многие нарушили соглашения и открыли новые предприятия с более совершенным оборудованием. Они вернулись, утверждал Рокфеллер, только потому, что он значительно улучшил условия и повысил цены. Что еще больше осложняло ситуацию, переработчики теперь открывали заводы явно для того, чтобы вынудить Рокфеллера выкупить их.
В итоге, раздраженный буйно расцветшими обманщиками и любителями дармовщинки, Рокфеллер собрал нефтепереработчиков в Саратога-Спрингс, штат Нью-Йорк, 24 июня 1873 года и распустил недолго проживший Питтсбургский план. Неудача на время повергла его в уныние, и он вновь уверился, что предпочитает полное поглощение, а не неповоротливую федерацию фирм. «Некоторых людей не спасет и Господь всемогущий, – устало сказал он позже о переработчиках Ойл-Крик. – Они не хотят спасения. Они хотят продолжить служить дьяволу и держаться своего опасного пути»4.
В своей статье Ида Тарбелл вызывала к жизни рай свободных независимых нефтедобытчиков в западной Пенсильвании, «цветущих веселых» людей, влюбленных в конкуренцию, которые были уничтожены зловещей «Стандард Ойл». В ее нравоучительной пьесе Рокфеллер стал ядовитой жабой в саду земных наслаждений. На деле же нефтедобытчики отказали Рокфеллеру не из любви к свободной конкуренции, а потому что готовили собственный контр-заговор. Летом 1872 года под эгидой Ассоциации производителей нефти они установили мораторий на новое бурение, чтобы стабилизировать цены, и призвали на время полностью остановить добычу. Нефтедобытчики держали друг друга в страхе, установили ночные наказания нежелающим сотрудничать, поджигая их скважины или дробя насосы кувалдами. Добывающую промышленность наводняли тысячи мародерствующих горячих дельцов, организовать которых было гораздо сложнее, чем более здравомыслящих переработчиков, сконцентрированных в нескольких городах – это давало Рокфеллеру бесспорное преимущество.
До тех пор пока он мог поддерживать достаточную разницу между ценами на сырую и очищенную нефть, Рокфеллер воздавал хвалу попыткам нефтедобытчиков назначить более высокие цены и контролировать объемы добычи. Вдоль Ойл-Крик бытовало ошибочное убеждение – подпитывающее антирокфеллеровские мифы, – что он пытается прижать бурильщиков и опустить цены. В действительности, он совершенно не имел ничего против сильного добывающего синдиката до тех пор, пока объемы добычи ограничиваются. 19 декабря 1872 года Рокфеллер встретился с нефтедобытчиками в отеле «Пятая авеню» в Нью-Йорке и подписал так называемое Титусвиллское соглашение. Ассоциация нефтепереработчиков обязывалась покупать нефть у ассоциации нефтедобытчиков по пяти долларов за баррель – почти вдвое выше курса – в обмен на строгие ограничения объемов добычи. Соглашение провалилось не из-за Рокфеллера, а потому что добытчики не смогли навести порядок в своих рядах. Вместо того чтобы отключить подачу нефти, они торопились накачать побольше, и их массовый обман сбил цену на рынке сырой нефти аж до двух долларов за баррель. Многие мелкие бурильщики, не вступившие в ассоциацию добытчиков, воспользовались соглашением и поставили цены ниже своих крупнейших конкурентов.
Такое поведение укрепило и без того низкое мнение Рокфеллера о нефтедобытчиках как о распущенных, ненадежных, не умеющих сдержать «диких неконтролируемых людей», которые «крадутся в полночь и начинают качать, чтобы нефть пошла до того, как запоют птицы»5. Нефтяную промышленность затопила волна очередного перенасыщения, и в январе 1873 года Рокфеллер расторг соглашение, распекая несговорчивых нефтедобытчиков: «Вы не выполнили вашу часть контракта – вы не снизили предложение нефти – сегодня выкачивается даже больше, чем за всю историю региона»6. Винить следовало неконтролируемое бурение, но нефтедобытчикам было проще назначить козлом отпущения «Стандард Ойл». После отмены соглашения, неорганизованные бурильщики окончательно потеряли стимул ограничивать объемы, спровоцировав очередное резкое падение цен.