Во многих отношениях жизнь Билла как Дока Левингстона напоминала их прежнюю жизнь с Элизой. Зимы он проводил с Маргарет во Фрипорте, штат Иллинойс, затем отправлялся в странствия до конца года, оставляя ее одну. Индивидуалист, отвергающий общепринятые взгляды, он чувствовал этот американский дух свободной жизни на границах цивилизации и уходил все дальше и дальше в глушь. Ему, как мошеннику, приходилось отрабатывать хитрости на сельских простаках и прочих доверчивых людях и держаться подальше от скептичных городских пижонов. То ли легковеры стали встречаться реже, то ли шерифы стали бдительнее, но теперь Биллу приходилось пересекать целые штаты, чтобы продать товар.
В своей инкарнации доктора Левингстона Биллу приходилось не просто терпеть молчаливое негодование Джона, но и отказываться от любых претензий на его деньги. Мог ли бог изобрести более мучительную кару за его грехи? Глядя на кружащее голову богатство сына, он, должно быть, иногда размышлял, не сбросить ли камуфляж и не вернуть ли личность Рокфеллера. Тем не менее такой вариант не рассматривался, так как Билл не мог это сделать, не шокируя Маргарет и не выдав постыдного двоеженства. Поэтому отец главного лица нефтяной промышленности продолжал заниматься мелкими аферами на дороге под вымышленным именем.
Сестры Рокфеллера не играли значительной роли в его взрослой жизни. Его любимая сестра, Люси, милая и тихая, была, вероятно, самой гармоничной из детей, но она хронически болела и умерла в 1878 году сорока лет – скорее всего именно это событие спровоцировало ухудшение здоровья Элизы. Муж Люси, Пирсон Бриггс, почти пятнадцать лет работал торговым агентом «Стандард Ойл, Огайо». Дети Джона очень любили этого доброжелательного веселого человека. После смерти Люси Бриггс женился еще раз на женщине из богатой кливлендской семьи, а его любящая музыку дочь Флоренс много времени проводила в Форест-Хилл под присмотром Джона и Сетти.
Младшая сестра, Мэри Энн, вышла замуж за добряка Уильяма Радда, президента «Чандлер энд Радд», кливлендского продуктового предприятия, и у них родилось два сына и две дочери. Тихая и замкнутая Мэри Энн превратилась практически в отшельницу. Она всегда надевала похоронно-черные одежды, скрывавшие деформацию тела – некоторые думали, что у нее горб, – а в своем доме на Юклид-авеню она установила собственные светские правила. Например, посетителям следовало приходить пунктуально и оставаться очень ненадолго. Несмотря на богатство мужа, Мэри Энн настаивала на ненормальной бережливости и вела себя так, как будто у них вечно не хватало денег. Став нездоровой карикатурой на протестантское отношение к труду, она скребла крыльцо своего строгого белого дома, сама выполняла домашнюю работу и отказывалась от слуг. Она никогда не ходила в церковь и редко посещала Джона и Сетти, хотя те жили неподалеку. Уильям Радд, полная противоположность своей затворницы-жены, часто наведывался в Форест-Хилл, где нашел убежище от скорбной атмосферы дома. Джон очень любил Радда, тот постоянно острил и шутил, а его карманы всегда оттопыривались от орехов и конфет для детей. Однажды он притащил в Форест-Хилл мешок старой грязной картошки; дети Рокфеллеров недоумевали, пока не нашли по золотой монетке, мастерски запрятанной в каждую картофелину.
Из трех братьев Джон больше всех походил на Элизу, а Уильям сочетал качества обоих родителей. Фрэнк же подражал самодовольной манере Билла. Он был заядлым охотником и шумным рассказчиком, любил пить, курил сигары, отпускал громогласные шутки и панибратствовал в кливлендских клубах. И все же на поверхность все больше выходили неприятные стороны Фрэнка: вспыльчивый и крайне подозрительный, он постоянно конфликтовал с Джоном. Один из друзей Фрэнка сказал: «Никогда не видел, чтобы двое мужчин из одной семьи были так непохожи»37. Хотя у братьев были периоды примирения, их взаимная неприязнь вскоре перешла в ненависть, разделившую семью, и Уильям встал на сторону Джона, а Большой Билл на сторону Фрэнка. Фрэнк любил Уильяма – тот часто пытался примирить братьев, – но считал, что Уильям всецело в руках Джона, и его выводило из себя, что тот не восстал открыто против лидерства Джона.
Вернувшись с ранением из армии Союза, Фрэнк посещал школу коммерции и, как Джон и Уильям, получил работу бухгалтера в маленьком комиссионном доме. Но в отличие от братьев, предвосхищая будущие события, он не процветал. В 1870 году Фрэнк женился на высокой красивой Хелен И. Скофилд, а затем, пытаясь сравняться с братьями, вошел в нефтепереработку конкурентом «Стандард Ойл». Скофилды были довольно старой кливлендской семьей, а отец Хелен, Уильям Скофилд, являлся компаньоном «Александер, Скофилд энд Ко», одного из крупнейших предприятий по очистке нефти, которое Джон поглотил в «кливлендскую бойню» 1872 года. То, что Фрэнк женился на дочери одного из главных конкурентов, Джон мог интерпретировать только как провокацию.
В 1876 году антипатия между братьями вылилась в открытый конфликт, когда Фрэнк дал показания перед комитетом Конгресса, ведущим расследование по «Саут импрувмент компани» и обвинил Джона в применении силовой тактики при покупке «Александер, Скофилд и Ко». Почувствовав ненасытную жадность прессы до провокационных заявлений о брате, Фрэнк взбудоражил репортеров сообщением о предупреждении со стороны Джона: «У нас есть соглашение с железными дорогами. Мы выкупим всех перегонщиков в Кливленде. Мы позволим каждому вступить. Мы дадим вам возможность. Те, кто откажется, будет раздавлен. Если вы не продадите нам свое предприятие, оно обесценится»38. Фрэнк заявлял, что история «Александер, Скофилд» не уникальна. «В Кливленде около двадцати человек продали из страха, почти любой из них расскажет вам это»39. Когда Джону напомнили об обвинении много лет спустя, он грустно покачал головой и простонал: «Бедный Фрэнк!»40 Действительно, после этих публичных выпадов Фрэнк приходил к Джону и без конца извинялся: «Джон, ты простишь меня? Я был ослом»41. Возможно, одна из причин подобного раскаяния в том, что Фрэнк был хронически в долгу перед братом.
Все попытки братьев заключить перемирие заканчивались катастрофой. После того как его предположительно выдавили из дела в 1872 году, Фрэнк взял деньги за свою долю в «Александер, Скофилд» и вложил во флотилию кораблей на озере Эри. В примирительном жесте Джон заключил с ним контракт на поставки для «Стандард Ойл», но Фрэнк загубил эту возможность: «Стандард Ойл» срочно потребовалось увеличить объем перевозок по озеру, но оказалось, что флот Фрэнка содержится плохо и не справляется, а сам Фрэнк уехал охотиться. Когда Фрэнк вернулся в Кливленд, Джон строго отчитал его. «Фрэнк, это должно прекратиться. Если ты будешь уделять внимание делу, хорошо. Если нет, нам придется договариваться с другими». Фрэнк чуть не полез в драку, и тогда Джон сказал: «Как ты полагаешь, сколько стоит твоя доля в этих кораблях? Назови свою цифру!» На следующий день Джон выписал чек42. Фрэнк без остановки спекулировал на акциях и товарах, все больше отдаляясь от своего более осторожного брата.
Джон недолюбливал тестя Фрэнка, Уильяма Скофилда, что еще больше усиливало трение между братьями. Отношения были столь враждебны, что Джон якобы однажды сказал Сэму Эндрюсу: «Это, Сэм, Скофилд. Когда-нибудь я ткну этого человека ножом под ребра. Вот увидишь»43. Историю рассказал Иде Тарбелл кливлендский нефтеперегонщик Дж. У. Фосетт, и, возможно, она вымышленная – Рокфеллер никогда не говорил с такой злобой, – но недовольство против Скофилда имелось. Когда «Стандард Ойл» выкупила «Александер, Скофилд» в 1872 году, продающие фирму компаньоны обещали не заниматься очисткой нефти. Однако год спустя – Рокфеллер счел это возмутительным нарушением – Скофилд организовал новую перерабатывающую компанию «Скофилд, Шармер энд Тигл». «Они разбойники, – сказал позже Рокфеллер. – Вполне справедливо так их назвать»44. Повозмущавшись три года, в 1876 году он заключил тайную сделку с давним врагом. Он вложил десять тысяч долларов в «Скофилд, Шармер» и договорился о совместной деятельности: он будет покупать для них сырую и продавать их очищенную нефть и договариваться об их железнодорожных скидках, но при этом выдал им квоту на переработку. Прорабатывая сделку, Рокфеллер и его новые тайные партнеры согласились общаться через специальный почтовый ящик, впоследствии заставив Иду Тарбелл написать: «Контрабандисты и взломщики не окружали свои операции большей таинственностью»45. Если Рокфеллер и думал, что нейтрализовал противника, он вскоре лишился иллюзий. «Скофилд, Шармер» произвели сверх квот, и «Стандард Ойл» была вынуждена подать в суд. В 1880 году в важном решении – но не помешавшем Рокфеллеру в будущем – кливлендский судья вынес вердикт против «Стандард Ойл», указав, что, предписывая лимиты конкуренту, фирма реализует контракт, ограничивающий торговлю.
В 1878 году, вновь пытаясь сражаться с братом, Фрэнк объединился с К. У. Скофилдом и Дж. У. Фосеттом и открыл в Кливленде перерабатывающий завод «Пайонир ойл воркс». Привлекая Уильяма как посредника, Джон решительно пытался забрать компанию Фрэнка в «Стандард Ойл», говоря, что «Стандард» перерабатывает нефть за половину стоимости. Казалось, поначалу его кампания имела негативные результаты. Весной 1879 года Фрэнк придумал план с несколькими независимыми перегонщиками из Мариетты, штат Огайо, они обвиняли «Стандард Ойл» в сговоре с железными дорогами и хотели подать в суд. Джон Д. был расстроен, узнав от подчиненных, что его младший брат и еще несколько человек прячутся в аптеке через квартал и пытаются задержать руководителей «Стандард Ойл» и вручить им повестки. С течением времени безумие только усиливалось.
Глава 12Мятеж на Нефтяных месторождениях
В 1875 году Генри Э. Ригли, глава Геологической службы штата Пенсильвания, возвестил, казалось бы, о конце света, сообщив в отчете, что добыча нефти в штате – а следовательно в мире – достигла пика и вскоре последует резкий спад, усилив страхи, витающие над нефтяной промышленностью с момента ее зарождения. Его прогноз был опровергнут через несколько месяцев, так как в Брэдфорде, штат Пенсильвания, к северо-востоку от Ойл-Крик, открыли новое месторождение. Тысячи бурильщиков с безумно сверкающими глазами осадили район, добыча нефти подскочила, и цены упали с четырех долларов за баррель в 1876 году до семидесяти центов два года спустя. Опять же, то, что спасало промышленность, приводило к ее погибели, когда циклы бумов и спадов вызывали изменчивые эмоции у добытчиков,