еросин проник в Китай, Японию и другие отдаленные уголки, а один американский путешественник в 1874 году увидел, как керосин «Стандард» мерцает в древних кварталах Вавилона и Ниневеха. В начале 1880-х года Восемьдесят пять процентов сырой нефти мира все еще добывалось из недр Пенсильвании, это был четвертый по объему экспортный продукт Америки, и только российская нефть представляла собой серьезную конкурентную угрозу. Так как не имело смысла сокращать избыток мощностей дома и смотреть, как они множатся за границей, Рокфеллер не переносил зарубежных конкурентов, сказав одному коллеге: «Мы имеем потенциал обеспечить всю внутреннюю торговлю и экспорт, и я надеюсь, нам удастся изобрести пути и средства, чтобы так и произошло впоследствии; при любых обстоятельствах нам следует продолжать стремиться к этому»1.
«Стандард Ойл» изучала зарубежные рынки и в 1882 году отправила опытного торговца керосином, Уильяма Герберта Либби, на Дальний Восток провести двухлетнее исследование. Заметив, что керосин «проник во многие уголки цивилизованных и нецивилизованных стран, больше, чем любой другой продукт в истории коммерции, происходящий из одного источника», Либби убеждал в свойствах керосина в Японии, Китае и Индии2. Он перевел на китайский язык брошюру, расхваливающую безопасность керосиновых ламп, а затем с удовлетворением смотрел, как сампаны, груженные продуктами «Стандард Ойл», плывут по рекам в глубь Китая. Чтобы повысить спрос, концерн продавал сотни тысяч дешевых ламп и фитилей, а иногда выдавал их бесплатно при первой покупке керосина. «Во многих странах, – рассказывал Рокфеллер, – приходится сперва учить людей, как горит керосин, и для этого сбывать сперва лампы. Мы упаковывали керосин для отправки его на верблюдах или по почте, эстафетой, для доставки его в отдаленнейшие закоулки мира. Мы применялись в торговле к потребностям разных рас»3.
Некоторое время «Стандард» правила на зарубежных рынках не менее властно, чем внутри страны, и притом, что большие количества сырой нефти нашли только в западной Пенсильвании, казалось, что идиллия будет длиться вечно. Затем мир иллюзий был грубо разрушен в начале 1870-х годов гигантской дракой за нефть в российском порту Баку на Каспийском море. Более века местные жители черпали сырую нефть из огромных колодцев и продавали ее в основном персам для смазки колес у повозок и кожаной упряжи и для облегчения ревматизма. В начале 1870-х годов эта примитивная промышленность привлекла внимание современного мира, когда бурильщики наткнулись на скважины беспрецедентной силы. С оглушительным ревом черные гейзеры били в воздух с такой ошеломительной мощью, что некоторые не удавалось запечатать по нескольку месяцев; один бушующий фонтан выбросил за первые сутки две тысячи четыреста тонн нефти.
В 1873 году Роберт Нобель, член прославленной шведской семьи, прибыл на Кавказ по делу, никак не связанному с нефтью. Его брат заключил контракт с правительством России на производство винтовок, и Роберт искал древесину грецкого ореха для стволов. И тут он наткнулся на бедлам в Баку, страшное зрелище ужасающей красоты, Максим Горький позже назвал его «гениально сделанной картиной мрачного ада»4. Баку, местечко и экзотичное, и адское, мусульманский анклав, с пиками минаретов, мечетями и дворцами, показывал приезжему два лица. Базары торговали всем, от русского сахара до персидских шелков, а за городом плотный полог черного дыма окутывал нефтеперерабатывающие заводы.
Роберт Нобель взял двадцать пять тысяч рублей из денег на древесину и выложил их за нефтеперегонный завод. Прежде местный керосин со смехом называли жижей из Баку, а теперь заводы Нобеля производили керосин, не уступающий качеством «Стандард Ойл» и в начале 1870-х годов монополизировали российский рынок. Нобель с братьями привнесли в промышленность организованное руководство и значительные фонды, а к концу десятилетия проложили трубопровод длиной восемь миль (ок. 13 км) до Каспийского моря, по которому плавали на первом в мире нефтяном танкере «Зороастр». Они первыми ввели метод непрерывной перегонки, более совершенный в отборе дистиллята по сравнению с циклической системой «Стандард». В 1879 году Нобели организовали «Товарищество нефтяного производства братьев Нобель» и вскоре наладили впечатляющую систему, целиком с железнодорожными платформами, цистернами и складами-депо, вытеснив «Стандард Ойл» из России. В тот год сотрудник «Стандард» Уильям Бро отправил Рокфеллеру образцы русской сырой нефти и керосина, а также предрек, что через пару лет Нобели выстоят трубопровод или железную дорогу от Каспийского моря до Черного и подготовят почву, чтобы выступить против «Стандард Ойл» на европейских рынках.
К началу 1880-х годов две сотни перегонных заводов громоздились на залитых нефтью склонах Баку, а в 1883 году – как и предсказывал Бро – железная дорога соединила Баку на Каспийском море с Батуми на Черном. Мощные русские скважины давали такое невероятное изобилие, что было дешевле производить нефть в России, а не в Титусвилле, и дешевый керосин вскоре наводнил европейские рынки, сбивая цены «Стандард». Американский консул в Батуми, Дж. К. Чамберс, которого «Стандард Ойл» отправила собрать сведения, информировал Рокфеллера об этих процессах и высказал обеспокоенность «донкихотскими амбициями» русских «убрать американский керосин с мировых рынков»5. Какая бы прохлада ни сквозила между Рокфеллером и чиновниками, за морем они работали сообща, пытаясь остановить падение цен на американскую нефть. Отдавая дань Госдепартаменту, Рокфеллер позже сказал: «В деле открытия путей к закоулкам мира нам помогали наши посланники, министры и консулы»6.
Казалось, что, когда началось российское вторжение, Рокфеллер дремал, подавив всех крупных конкурентов внутри страны. В 1885 году его гамбургский агент Чарльз Ф. Л. Мейсснер доложил о массовом российском проникновении на европейские рынки, и Рокфеллер, обескураженный, резко выпалил своему исполнительному комитету: «Я теряюсь в догадках, как можно было перевозить грузы в масштабах, о каких сообщают из Швейцарии и других мест, чтобы мы не получили об этом больше информации»7. В ответ Рокфеллер применил необычно сильные меры, урезав цены в Европе и начав сложную кампанию с распусканием слухов, ставящих под сомнение безопасность российского керосина. Его документы раскрывают бесчисленные секретные контакты в парижских и лондонских отелях с непонятными самозваными посредниками, выясняющими, не хотела ли бы «Стандард» купить акции «Братьев Нобель» или поучаствовать в разделе с ними европейских рынков. В 1885 году странствующий эмиссар «Стандард» У. Г. Либби провел переговоры с Нобелями в Санкт-Петербурге, но начинания застопорились. Власть Нобелей в России всецело зависела от их отношений с деспотичным царистским правительством, и они не собирались впускать «Стандард Ойл» в свой заповедник.
К середине 1880-х годов на мировой нефтяной арене появилась новая мощная сила. Парижская семья Ротшильдов, во главе с бароном Альфонсом де Ротшильдом, построила нефтеперегонные заводы в Риеке и Триесте на Адриатическом море. Создав «Каспийско-Черноморское нефтепромышленное и торговое общество» – лучше известное по русской аббревиатуре БНИТО, – они приготовились делать состояние на недорогой российской нефти. Как только Ротшильды вошли в бизнес, к Рокфеллеру просочились донесения, что Нобели серьезно задолжали Ротшильдам, не могут выполнить обязательства по платежам и, возможно, будут вынуждены объединиться с французскими банкирами. Многие годы Ротшильды, Нобели и «Стандард Ойл» ходили кругами, каждый пытался наладить связи со второй стороной и отсечь третью.
Энергичная конкуренция за границей подняла боевой дух Рокфеллера, и он даже начал наставлять коллег: «Мы не устарели и не спим, нам следует энергично взяться за дело и быть готовыми к любой судьбе; мы добиваемся целей, учимся трудиться и ждать»8. И Рокфеллер, и Арчболд хотели отказаться от работы через европейских брокеров и вместо этого открыть собственные товарные дочерние фирмы. Некоторое время их сдерживал Бенджамин Брюстер, а Рокфеллер предпочитал консенсус и не хотел идти против его воли. Когда в 1888 году Ротшильды создали британскую фирму по продаже нефти, доводы Брюстера рухнули, и двадцать четыре дня спустя «Стандард Ойл» создала первый филиал за морем, «Англо-американскую нефтяную компанию», которая вскоре монополизировала торговлю нефти в Британии. Два года спустя «Стандард» запустила «Немецко-американскую нефтяную компанию» в Бремене, для работы на рынке северной Германии. Рокфеллер, не устаревший и не спящий, поставил нефтяной терминал в Роттердаме, заключил сделку на поставки всего объема сырой нефти во Францию, взял акции в нефтяных фирмах Голландии, Италии и Скандинавии и организовал жаркие ценовые войны с Индией. Взяв пример с Нобелей, «Стандард» запустила первый нефтяной танкер-пароход в Европу, первое исполинское судно, перевозившее миллион галлонов нефти, а вскоре с Бродвей, 26, управляли целым океанским флотом.
Несмотря на низкие цены российской нефти, в конце 1880-х годов «Стандард» вытеснила ее из Америки и сохранила почти восемьдесят процентов мировых рынков. При всех жалобах на поддельный керосин, которые Рокфеллер слышал во время своих европейских поездок, Нобели и Ротшильды так и не смогли сравниться по качеству с продуктами «Стандард» или превзойти ее слаженную работу. Арчболд считал, что русские не справились с объединением отрасли внутри страны – то есть с подавлением конкуренции и созданием треста, – что оставляло их на второстепенных ролях. «Если бы российская нефтяная промышленность предприняла столь же быстрые энергичные шаги, как «Стандард Ойл компани», русские господствовали бы на многих мировых рынках, что пошло бы только на пользу американской нефтяной промышленности»9.
Возможно, Нобели и Ротшильды и не являлись смертельной угрозой «Стандард Ойл», но они и не капитулировали перед нею, как это сделали многие американские соперники. Противоборствующие силы неоднократно сталкивались в нефтяных войнах 1890-х годов, периоды яростной конкуренции в этой затянувшейся битве перемежались с удобными соглашениями о разделе рынков. Когда в начале 1890-х годов конкуренция вынудила урезать цены, Рокфеллер выступал за тактическое сближение с давними противниками и приглашал барона Альфонса де Ротшильда тайно посетить Бродвей, 26. Отчет Арчболда Рокфеллеру о встрече в июле 1892 года раскрывал, что под маской конкуренции Ротшильды очень хотели договориться со «Стандард Ойл»: