27. Когда Фрэнк подорвал здоровье от нагрузки, Джон попытался, безуспешно, отучить его от азартных игр.
Пытаясь сравняться в статусе с братьями, Фрэнк жил на широкую ногу, значительно шире, чем позволял его доход. Позже он купил красивый загородный дом в Уиклайф, штат Огайо, в семи милях (ок. 11 км) от Форест-Хилл, целиком с амбарами, выгулами и беговой дорожкой на ста шестидесяти акрах (ок. 65 га). Он тренировал прекрасных скаковых лошадей, выращивал шетландских пони и призовой скот и создал охотничий заповедник с оленями, медведями, лисами и белками. Ничто не доставляло Фрэнку больше удовольствия, чем в патриотический праздник смахнуть пыль с формы времен Гражданской войны и важно расхаживать по своим землям с друзьями ветеранами, возможно, напоминая Джону и Уильяму, что те не вставали под знамена Союза.
Во время своих путешествий Большой Билл заметил большой участок дешевой земли в Белвидере, штат Канзас, который Фрэнк превратил в ранчо на восемь тысяч акров (ок. 3240 га). Когда он только приобрел собственность, она располагалась вдалеке от железных дорог, и он мог пасти свое стадо буйволов, племенных лошадей и мелкий скот на больших неогороженных просторах. Как и следовало ожидать, закладную на ранчо держали Джон и Уильям, они же финансировали новые приобретения земель. Затем железная дорога «Атчисон, Топика и Санта-Фе» объявила, что начинает обслуживать регион, толпой полились новые поселенцы, и свободный выпас для скотоводов сузился. Там, где домашний скот Фрэнка мог уходить на десять миль (ок. 16 км) на восток и двадцати восьми миль (ок. 45 км) на север, теперь пастись можно было только за две мили (ок. 3 км) на восток и четыре мили (ок. 6,5 км) на север. Ранчо стало непригодным для выращивания говядины, и Фрэнк безуспешно пытался продать обесценившуюся собственность.
Со знакомыми ноющими нотками Фрэнк сказал Джону: «Не понимаю, почему это невезение и неудачи преследуют меня с каждой собственностью, какая у меня есть»28. В такие моменты с него слетала бравада и он почти униженно благодарил братьев, а теперь подписал письменное соглашение, обещая прекратить спекуляции. Он заверял Джона: «Я пользуюсь этой возможностью поблагодарить тебя и Уилла за вашу большую доброту ко мне и соглашаюсь не вступать ни в одно новое дело не посоветовавшись с вами»29. Джон не распекал его, а предсказуемо передал больше денег в 1884 году, погасил его долги, обеспечил доход его семье и подбадривал его словами: «Не вешай носа, делай все насколько можешь хорошо, и жизнь вот-вот наладится»30.
В тот год Фрэнк щедро отплатил Джону, вновь дав показания против «Стандард Ойл» на слушаниях в Конгрессе, заявив, что компания пользовалась огромными железнодорожными скидками. С Фрэнком Джон старался держаться терпеливо, как проповедник, но все же оказался перед неприятным выбором: если он поступит щедро по отношению к Фрэнку, это усилит зависимость брата и породит гнев; если он не даст денег, Фрэнк закатит истерику. Двуличное поведение брата задевало, и Джон позже воскликнул: «Мой бедный брат! Его время прошло. Я четыре раза спасал его от банкротства»31.
Под гнетом долгов от спекуляций на нефти и управления ранчо, Фрэнк больше не мог вкладывать капитал в «Пайонир ойл воркс», и фирма закрылась. Его партнер, Дж. У. Фосетт умолял Джона Д. купить предприятие, но у «Стандард» уже было слишком много нефтеперерабатывающих мощностей в Кливленде. Попробовав некоторое время поиграть в брокера, в 1886 году Фрэнк был назначен вторым вице-президентом «Стандард Ойл, Огайо», брат создал этот пост специально для него. Несмотря на все поучительные выступления против Джона Фрэнк с радостью воспользовался непотизмом и, как только оказался в штате треста, без угрызений совести начал проводить политику, которую ранее подвергал критике. Когда в Мичигане неясно мелькнули конкуренты, он с удовольствием выдавливал их и гордо телеграфировал Джону, что «наша идея… стереть все компании М[ичигана] увенчалась успехом – коммерция под именем «Стандард Ойл компани, Огайо»32. Он запугивал кливлендских переработчиков, требовавших от «Стандард Ойл» более высоких квот на очищенную нефть, – во многом так же, как он пытался сделать для «Пайонир ойл воркс». И он не считал ниже своего достоинства доить должность ради личной выгоды. В 1886 году, посетив новый нефтяной город экономического бума Лиму, он написал Джону: «Лима, штат Огайо, это очень милый городок с двенадцатью тысячами жителей, и кажется естественным, что нефтяное дело и строительство нефтеперегонного завода там создаст изрядный бум в недвижимости»33. Он имел наглость попросить у Джона денег на спекуляции с недвижимостью, которые только заставили подскочить цены на землю, которую «Стандард Ойл» пыталась купить.
Фрэнк Рокфеллер никогда не преуспевал в деловом мире и сеял разногласия в рядах «Стандард». Он ревновал к полномочиям главы конторы, полковника Томпсона, бывшего полковника Конфедерации. (То, что Фрэнк был ранен, сражаясь за Союз, не облегчало дело.) В один бурный год Фрэнк и Томпсон оказались на грани собственной гражданской войны, Фрэнк кипятился по поводу обязанностей, которые Томпсон ему расписал. В конфиденциальных письмах Джону Д. он пытался запятнать Томпсона, говорил, что тот одержим жаждой власти и вьет себе теплое гнездышко за счет компании. Когда «Стандард Ойл» нацелилась на лицензию на природный газ в Кливленде, Фрэнк частным образом сообщил, что Томпсон «намеревается подергать за ниточки и потратить деньги… так, чтобы, если возможно, получить влияние, какое вылилось бы в его личный политический рост»34. Томпсон, неудобный и хитрый соперник, легко переиграл бы Фрэнка, но, мудро оценив возможные риски побивания брата президента, ушел с поля боя. Он переехал в Нью-Йорк и возглавил комитет по внутренней торговле на Бродвее, 26, оставив Фрэнка с виду главным в Кливленде.
В феврале 1887 года трест еще больше понизил Кливленд в иерархии «Стандард Ойл», сократив его до центра транспорта и переработки, тогда как настоящие решения принимались в Нью-Йорке. Другими словами, распоряжения высокого уровня теперь шли от комитета Томпсона. Как Фрэнк написал Джону из Кливленда: «Когда я вернулся в город в понедельник утром, я обнаружил, что люди во всем здании совершенно пали духом, и меня осаждали несколько дней разные люди – все желали знать, какова будет их судьба – по общему впечатлению, большинство из них потеряют свои места, так как коммерция переносится в Нью-Йорк»35.
Раздраженный жалобами Фрэнка, Джон вскоре писал ему письма, прохладно обращаясь «Уважаемый сэр» и подписывал «Джон Д. Рокфеллер, президент». Постепенно Фрэнка отодвинул в сторону Фергус Сквайр, номинально секретарь «Стандард, Огайо», по должности ниже Фрэнка, но настоящий босс конторы. Казалось, Фрэнк испортил отношения практически со всеми в здании и все больше подвергался остракизму. Официальная история «Стандард, Огайо» описывает заключительный эпизод: «Интерес вице-президента к происходящему, и так редко заметный, со временем ослабевал, и некоторые начинали считать его жерновом на шее более талантливого человека. Многие думали, что его держат, потому что его имя Рокфеллер – и это мнение не смогла изменить сотня опровержений с Бродвей, 26»36.
Глава 16Вопрос доверия
За двадцать пять лет после открытия Дрейка в Америке не обнаружили ни одного крупного нефтяного месторождения за пределами Пенсильвании, поэтому никогда не было ясности, на твердой земле стоит империя Рокфеллера или на зыбучих песках. Когда в 1885 году кто-то сказал Джону Д. Арчболду, что следы нефти найдены на территории будущего штата Оклахома, он фыркнул с недоверием: «Вы с ума сошли? Да я выпью каждый галлон нефти, добытый западнее Миссисипи!»1 Хотя небольшие объемы сырой нефти выкачивали в Калифорнии и Кентукки, один эксперт тожественно заверил Арчболда, что шансы найти золотую жилу масштаба Брэдфорда один к ста; встревожившись, Арчболд ликвидировал часть своих акций «Стандард Ойл». В сентябре он написал Рокфеллеру, мрачно размышляя, что «в том, что касается добычи, этим летом мы не нашли ничего важного, а следующей зимой должны увидеть значительное сокращение на старых месторождениях Брэдфорд и Аллегейни, с которых основной объем уже получен»2. Казалось, американский нефтяной бизнес обречен на преждевременное вымирание.
Рокфеллера и его соратников давно преследовали два прямо противоположных кошмара. Либо нефть иссякнет, осушив их сеть трубопроводов и нефтеперерабатывающих заводов, либо они потонут в море дешевой нефти, которая утянет цены ниже их накладных расходов. На одной полной паники встрече исполнительного комитета в начале 1880-х годов даже прозвучало предложение, чтобы «Стандард Ойл» вышла из бизнеса и занялась чем-то более стабильным. Молча послушав пораженческие разговоры, Рокфеллер встал, показал на небо и провозгласил: «Бог даст»3. Он имел склонность видеть небесное провидение во всем и был убежден, что Всемогущий поместил нефть под землю не просто так.
В ретроспективе кажется любопытным, что «Стандард Ойл» – всемогущая в переработке, транспортировке и распространении – в начале 1880-х годов владела всего четырьмя добывающими участками. Тысячи сотрудников «Стандард Ойл» ни разу не видели скважины. Почему Рокфеллер не захватил месторождения и не сделал свое господство в отрасли полным? Следует вспомнить, что в годы зарождения отрасль переживала больше перенасыщений, чем перебоев, и Рокфеллер имел возможность понаблюдать, как добытчики снижают цены в хаотичной конкуренции. Он давно получал прибыль от сочетания сотрудничества в переработке и конкуренции в добыче. Политический здравый смысл тоже требовал действовать осторожно. Даже в 1884 году Арчболд активно возражал против любого вхождения в добычу, как излишне провокационного: «Я думаю, что если имя «Стандард Ойл Ко.» пойдет в паре с этим движением, это даст новую пищу демагогам, политикам, газетам и плакальщикам всех сортов»