Вандербильта. По словам одного историка, Оливер беззаботно «презентовал его семье Уитни, как другие дарят пуделя», и вечный холостяк совершенно самонадеянно перебрался к ним в пышные апартаменты на второй этаж26.
Уильям К. Уитни, статный мужчина, имел несравненный талант привлекать богатых покровителей. Он всего год провел на юридическом факультете Гарварда, но это не помешало ему стать богатым адвокатом на Уолл-стрит и представлять Коммодора Вандербильта и других клиентов от железнодорожных компаний. Будучи активным членом Демократической партии, он приобрел поддержку Сэмюэла Дж. Тилдена, который, как губернатор, помог ему стать главой департамента юстиции города Нью-Йорк. В 1884 году Уитни прозорливо поддержал кандидатуру Гровера Кливленда, мэра Буффало, на пост президента и при его посредничестве было достигнуто перемирие между настроенным на реформы Кливлендом и Таммани-холл. Когда Уитни стал известен как влиятельный участник президентской кампании Кливленда, некоторые критики сочли его инструментом «Стандард Ойл». В действительности Рокфеллер голосовал за Джеймса Г. Блейна, сторонника деловых кругов, и предсказывал, что выборы обернутся «великим бедствием», если победит Кливленд27. В беспрецедентном шаге, для сбора средств от республиканцев в Кливленде, Рокфеллер согласился, чтобы его имя стояло как кандидатура на пост вице-президента.
Пытаясь продвинуть кандидатуру Гровера Кливленда, Уитни убедил Генри Б. Пейна, что время, чтобы претендовать на номинацию от демократов неудачно из-за растущего негодования по отношению к «Стандард Ойл». Тогда Генри и Оливер Пейны влили сто семьдесят тысяч долларов в казну Кливленда. После победы Кливленда казалось, что Уитни собираются назначать министром внутренних дел. Затем пресса дала ему прозвище «нефтяной Билли» и предположила, что «Стандард Ойл» приберет к рукам государственные земли. Уитни согласился, в качестве утешительного приза, на пост министра военно-морских сил. Несмотря на все рассуждения о его связях со «Стандард Ойл», трест редко просил Уитни об услуге, и значительную часть времени он создавал новый стальной флот. Примерно в то время, когда Уильям и Флора Уитни перебрались в Вашингтон, Оливер Пейн, сославшись на «необходимость отдохнуть», уволился из «Стандард Ойл»28.
Несмотря на множество акционеров, трест «Стандард Ойл» контролировала небольшая клика влиятельных семей. «Полагаю, правда, что семья Пратта, семья Пейна – Уитни (которая была единым целым, потому что акции шли от полковника Пейна), семья Харкнессов – Флаглеров (которые пришли в компанию вместе) и семья Рокфеллера держали большинство акций на протяжении всей истории компании и до настоящего времени», – прокомментировал Рокфеллер в 1910 году29. Семьи Харкнесса и Пейна участвовали в общественной жизни и породнились с Вандербильтами и Уитни, они распространили и значительную часть богатства «Стандард Ойл» по социальной аристократии Америки.
Пока преследователи «Стандард Ойл» набрасывались на политические связи между Пейнами и Уильямом Уитни, они упустили более вопиющий случай политической коррупции: Джонсон Ньюлон Камден, служивший сенатором от Западной Виргинии с 1881 по 1887 год, но не прерывавший связей со «Стандард Ойл». Камден подошел к своим выборам в Сенат США в 1881 году как к честному деловому предложению и для закрепления результатов провел свободное распределение средств в законодательном собрании Западной Виргинии. Как он печально сказал Флаглеру в тот год: «Политика теперь дороже, чем прежде – а моя очевидная связь со «Стандард Ойл Ко» совершенно не удешевляет ее, – предполагается, что у нас у всех бушели денег». Это была прелюдия к срочному требованию «десяти тысяч долларов любым оборотом – акциями или нефтью. – Пожалуйста, будьте начеку и сообщите мне» 30. Судя по всему «Стандард Ойл» оказала эту услугу, так как в следующем письме Камден доложил Флаглеру о победе. «Я искренне ценю значительную доброту Ис[полнительного] Ком[итета] – и воспользовался ей без колебаний, так как она нужна была мне на время»31.
Даже после перехода в Сенат Камден продолжал переписываться с Рокфеллером и Флаглером, как будто оставался активным руководителем «Стандард Ойл», и обсуждал переговоры треста с железной дорогой «Б&О» на бланке Сената США. Вместе с Оливером Пейном он создал железнодорожную компанию и уговаривал Рокфеллера, Флаглера и Харкнесса присоединиться. Весь свой срок Камден стоял на страже интересов «Стандард Ойл», и, когда в 1882 году два билля о трубопроводах, неблагоприятные для треста, появились в законодательном собрании штата Мэриленд, он сработал быстро, с удовлетворением сообщив Флаглеру: «Мой дорогой господин Флаглер, я договорился убить два билля в зак. собрании Мд. при сравнительно небольших расходах»32.
После избрания Гровера Кливленда в 1884 году многие бизнесмены напряглись в ожидании реформ в Вашингтоне, но он оказался достаточно умеренным президентом. Тем не менее общество постепенно начало обращаться против монополий, появилась Антимонопольная партия, осуждавшая объединения с железными дорогами и дискриминацию в тарифах. Хотя на скидках железных дорог кормились все производители зерна, мясокомбинаты и производители уборочных комбайнов, «Стандард Ойл» стояла на переднем плане антимонопольных обвинений. Как написала «Уорлд» с резкой критикой треста в 18875году: «Когда XIX век канет в историю, беспристрастные глаза обозревателей с изумлением увидят, что США, которые должны стоять на страже свободы и прав человека, терпели присутствие самой гигантской, жестокой, дерзкой, безжалостной и хищной монополии, которая когда-либо закреплялась в стране»33.
Однако для правовых обоснований правительственного регулирования частного бизнеса требовалось время. В 1876 году в деле «Манн против штата Иллинойс» Верховный суд вынес знаменитое решение: «Частная собственность облекается общественным интересом, если ее использование становится общественно значимым и оказывает воздействие на общество в целом»34. На тот момент «Стандард Ойл» не слишком беспокоил билль о торговле между штатами против дискриминации на железных дорогах. Трест держал собственную трубопроводную сеть до побережья и был уверен, что, если регулирование придет, его все еще удастся обойти. В 1887 году закон о торговых отношениях между штатами, объявляющий незаконными железнодорожные объединения и скидки, наконец прошел Конгресс и появилась первая комиссия по регулированию, сенаторы Пейн и Камден, верные долгу, проголосовали против билля, но трест не приписал поражению высокий приоритет.
На публике «Стандард Ойл» притворялась, что приветствует равные условия, предписанные новым актом, и клялась больше не принимать скидки. Как позже в 1907 году заявляли Рокфеллер и Арчболд, когда возник соответствующий вопрос: «С момента вступления в силу закона о торговле между штатами в 1887 году «Стандард Ойл Ко» самым внимательным образом соблюдала его положения и ни в коем случае умышленно не нарушала закон»35. Рокфеллер был склонен изображать себя требовательным руководителем, который заходил так далеко, как только позволял закон, но ни дюйма дальше. Аллан Невинс согласился с этим взглядом, отметив, что «после закона о торговых отношениях между штатами 1887 года «Стандард», как в целом соглашаются внимательные наблюдатели, близко подошла к общему выполнению нового закона и не просила прямых скидок»36.
Однако существуют причины усомниться в этом утверждении. Перед самым принятием закона «Стандард» пришлось столкнуться с препятствиями скидкам на уровне штатов, и вездесущий полковник Томпсон, заперся с руководством железнодорожных компаний и нашел способы обойти новые правила. Весной 1886 года, после того как Верховный суд штата Огайо объявил незаконной дискриминацию грузов, Томпсон посовещался с представителями железной дороги «Лейк Шор». Вместе они придумали создать иллюзию, что все отправители платят по одинаковым опубликованным тарифам, тогда как «Стандард Ойл» получит тайную компенсацию с помощью бухгалтерской хитрости. Томпсон объяснил эту хитрость Рокфеллеру следующим образом:
«Наша договоренность очень простая: мы платим по общим тарифным ставкам до Мичигана и всех других пунктов, и то же самое требуется от других отправителей. У меня есть ясное понимание с соответствующими людьми, что мы не обязаны платить больше, чем ранее, и этого не ожидается, а чтобы мы не остались без денег… мы каждый месяц будем вычитать из выплат Чикаго сумму, эквивалентную соответствующему платежу по всем другим пунктам. Вы сразу же увидите цели этого и заметите, что в нашей ситуации ни лучше, ни честнее договоренности, ни более удовлетворительной для нас нельзя было достигнуть»37.
Когда член комиссии штата Миссури по железным дорогам в 1887 году объявил единые грузовые тарифы, Томпсон сообщил Рокфеллеру: «Мы имеем причины полагать, что распоряжение будет отозвано. В любом случае, железные дороги не будут уделять ему внимания»38.
Возможно, подобные устные договоренности помогли умиротворить «Стандард Ойл» в преддверии Закона о торговых отношениях между штатами. Кроме того, никакое правительство не могло лишить ее гигантского парка цистерн и прибыльных отчислений, которые он приносил; «Стандард Ойл» не была обязана предоставлять железнодорожные цистерны конкурентам. От равенства, предписанного законом, даже пришли неожиданные дивиденды. Новая Комиссия по торговым отношениям между штатами постановила, что железные дороги должны брать по одним ставкам за нефть в бочках (которыми пользовались независимые производители) и в железнодорожных цистернах (которыми пользовалась «Стандард Ойл»); в результате дороги впервые могли выставлять счет за вес бочек, поставив независимых отправителей в невыгодное положение. На короткий промежуток времени закон о торговых отношениях между штатами, возможно, и приостановил сотрудничество трестов и железных дорог, но они постепенно нашли способы обходить закон и соскользнули в проверенные договоренности. Борьба с железнодорожными скидками еще целое поколение оставалась пунктом реформаторов. В 1907 году «Стандард Ойл» ненадолго выкатили крупнейший штраф в истории за практику, от которой она, предположительно, отказалась уже давно.