Поздним утром они устроились завтракать на балконе, вокруг которого был старинный сад. Еду принесли две служанки, молодая и пожилая. Взглянув на старшую, Тициан еле сдержал удивленный возглас.
– Почему ты так смотрел на почтенную Бьянку? – спросила Виоланта, когда служанки вышли.
Тициан помолчал, взвешивая, не рискует ли он жизнью возлюбленной, посвящая ее в свой секрет.
– Нас никто не может слышать?
– Да нет, конечно! Говори! В этом доме все меня любят.
Тициан рассказал о письме без адресата, которое ему вручил секретарь Совета Десяти Никколо Аурелио. И о том, что в Падуе за этим письмом, как и предупредил Аурелио, явилась маленькая пухлая старушка Бьянка.
– Господи, я прекрасно знаю про это, – рассмеялась Виоланта. – Никакая это не государственная тайна. А любовная.
– Как? – опешил Тициан. – Это же Аурелио, сам Аурелио! Он сказал, что это дело государственной важности и, если я не сохраню тайну, меня могут казнить.
– Аурелио привык стращать людей, – усмехнулась Виоланта. – Но здесь он рискует больше всех. И все это из-за любви, как ни странно.
– Аурелио рискует из-за любви? – рассмеялся Тициан. – Скорее поверю, что каменный столб влюблен в веревку и страдает, чем в то, что этот человек… а, я понял! Он влюблен в старушку Бьянку и скрывает это изо всех сил? А я привез ей от него любовное послание! – Тициан расхохотался. – Он это скрывает даже от самого себя!
– Ты дурачок, – Виоланта нежно щелкнула его по лбу. – Маленький великан-дурачок. Бьянка – кормилица моей подруги Лауры Багаротто, самая преданная ее служанка. Всесильный Никколо Аурелио без памяти влюблен в Лауру, он готов ради нее на любые безумства. Вот так-то, – добавила Виоланта, наблюдая за тем, как брови ее возлюбленного поползли вверх. – Ты как ребенок. Глупый детеныш великана! Но все еще сложнее, чем ты можешь представить. Пойдем лучше обратно в постель! – предложила она. – Уж на что я в Венеции привыкла к тайнам и интригам, но все-таки они меня утомляют. А занятия любовью никогда. Ни-ког-да.
– Ты забыла сказать, что это, только когда ты занимаешься любовью со мной.
– Именно любовью я занимаюсь только с тобой, – Виоланта взяла его за руку.
После ласк они снова заснули и проснулись уже вечером. Отдохнувший Тициан снова размышлял об истории с письмом.
– Она, наверное, тоже узнала меня сегодня, – прошептал он.
– Кто, Бьянка? Не сомневайся! Она сообразительная, – зевнула Виоланта. – Несмотря на возраст, зрение и память у нее отменные.
– Тогда она может рассказать своей хозяйке, а та возьмет и передаст Аурелио. Что тогда?
– Не думай об этом, милый, – обнаженная Виоланта встала с постели, Тициан любовался ее телом. – Аурелио вовсе не до тебя в этой истории. Им всем не до нас, – Виоланта снова зевнула и стала расчесывать волосы. – У Лауры есть муж, он сейчас воюет на стороне императора. Так что если в Венеции кто-нибудь узнает, что у Аурелио страстный, о-о-очень страстный роман с женой предателя, то еще неизвестно, сможет ли наш влюбленный сенатор сохранить собственную жизнь.
– Мессир Пьетро примет вас, – сказал слуга, и Джорджоне ворвался в личные покои сенатора.
– Послушай, Пьетро, может, хоть ты сумеешь мне помочь? – Художник осунулся и выглядел неряшливо. Контарини, зная Джорджоне давно, ни разу не видел его дурно причесанным или плохо одетым.
– Сядь и сначала поешь! – кивнул сенатор на богато накрытый стол.
– Не могу я есть. Неделю назад приехал из Азоло. Таддео нет во дворце, а в моей мастерской творится что-то жуткое. Я ничего не понимаю.
– Да, Таддео месяц назад послан к южным войскам, он пока не появлялся в Венеции. Но с ним все в порядке, есть письма от него. И для тебя тоже, кстати.
Взгляд у Джорджоне был блуждающим.
– В моей мастерской все разорено, представляешь? Слуги говорят, что ничего не знают, не видели и не слышали. Я не могу найти многих своих вещей, куда-то делись две картины! Самое главное, я не знаю, где Маддалена! Ищу ее, ищу, бегаю по всему городу! Говорят, ее и Да Фельтре видели на Бурано, я плавал туда вчера, но следов не нашел.
«Вдруг ее похитили? – пришло вдруг на ум Джорджоне. – Как я не подумал об этом?»
– О, я должен бежать! Вдруг ее похитили?! Я понял, скорее всего, так и есть!
– Зачем тебе нужна эта девица, Дзордзи? – спросил строго сенатор.
– Это только мое дело, Пьетро. Один слуга говорит, что Тициан воровал вещи из моей мастерской и продавал. Что из-за этого Морто да Фельтре подрался с Тицианом. Ты что-нибудь слышал?
– Не знаю, честно говоря, не интересовался. Спроси у Аурелио, он, кажется, встречался с Тицианом перед его отъездом. Тициан в Падуе по заданию Сената. Но он на вора не похож. Однако повторяю – я не знаю ничего, даже не слышал. А что за имя такое странное – Морто да Фельтре?
– Мой помощник, помогал мне на работе в Подворье. Ты, наверное, видел его.
– Нет, я все время был с войсками. Послушай, Дзордзи, мне жаль, что у тебя трудности с помощниками, с этими художниками. Сходи к Джамбеллино, может, он что-нибудь знает про Тициана?
– К старцу Джамбеллино не пойду, сейчас нет сил. И потом, я с ним несколько лет не разговаривал.
– Пойми, Дзордзи, у нас столько сложностей! Кроме войны, теперь еще и чума. Зачем ты вообще вернулся из Азоло, да еще вместе с Катериной Венетой, как я слышал?
– Да, приехал вместе с ней и по ее пропуску. Я спешил к Маддалене, но она исчезла, – Джорджоне беспомощно развел руками, он все время горестно тряс головой.
– Давай лучше поговорим о Катерине. Как она себя чувствует?
– Нормально. Почему ты спрашиваешь?
– Она тоже зря приехала, – Пьетро Контарини устало вздохнул и отвернулся. – Чума здесь. Она женщина немолодая, может и не выдержать. Ладно, не будем о ней, – добавил сенатор, опустив глаза.
Джорджоне в который раз за эти дни показалось, что его накрывает черное облако беды.
– Я ужинал с ней позавчера! Она была здорова! – Джорджоне, измученный, нечесаный, не похожий на себя, сидел в кабинете Аурелио.
– Врачи сказали, что у нее могла быть чума, хотя в основном горожане уже здоровы. Многие требуют возобновить проведение кулачных боев и других развлечений. Ты сам побольше чесноку ешь! И в нос его закладывай! – посоветовал Аурелио. Он взял в руки какую-то бумагу, будто хотел показать ее Джорджоне, но затем отложил. – Республика упокоит свою дочь с почетом. Сейчас, правда, на это нет средств и сил, но семья постарается, конечно. Я сам расстроен, – добавил Аурелио.
Джорджоне вышел из палаццо Дукале, медленно доплелся до мастерской, сел с лютней у окна, стал наигрывать и тихо напевать. Песни получались тоскливые. Совсем иначе он представлял себе свое возвращение домой из Азоло! Обворован в собственной мастерской, Мадди куда-то делась, друзья при разговоре с ним прячут глаза. Катерины Венеты не стало в одночасье! Как случилось, что он остался один, словно обведенный зловещей чертой? Вдруг его Мадди была уведена силой?! Господи, сделай так, чтобы она была жива и здорова! Только об этом прошу тебя, Всемилостивый! В остальном Мадди свободна, пусть делает что хочет. Дзордзи отложил лютню и пошел к «Венере», упал перед ней на колени. Наплакавшись, стал оглядывать мастерскую. По его просьбе слуги убрали грязь и мусор, но помещение все равно выглядело разоренным. Кто посягнул на античные вещи, с такой щедростью подаренные Таддео? Здесь была собрана красота со всего света, кто лишил его этого?
Почему о смерти Катерины Венеты говорят так буднично, будто королева должна была умереть? Неужели Совет Десяти узнал что-то о ее планах? Правда ли заразилась чумой Катерина или ее отравили? Джорджоне решил немедленно встретиться с Пьетро Бембо.
Бембо, одетый в черное, сидел за столом перед открытым фолиантом и шахматной доской с расставленными на ней фигурами. Он выглядел спокойным и сосредоточенным.
– Мой Дзордзи, – Бембо встал, не выпуская из руки шахматную фигуру и не отрывая взгляд от доски. – Как это случилось с Катериной? Не могу поверить просто.
– Когда похороны?
– Завтра. Боимся, вдруг из-за чумы запретят ее хоронить вблизи монастыря. С трудом удалось вырвать разрешение, потому и торопимся.
– Пьетро, – Дзордзи перешел на хриплый шепот. – А ты знаешь, в городе говорят, что ее отравили, нашу Катерину?
Бембо изменился в лице и отвлекся наконец от шахматной доски:
– Слушай, в Венеции всегда так говорят, а ты не забивай себе голову политикой. Не надо тебе это! Хочешь посмотреть трактат Луки Пачоли о гармонии? Тут рисунки Леонардо с шахматными задачами, я как раз сижу разбираю.
– Как ты можешь сейчас думать об этом, Пьетро! – возмутился Дзордзи. – И кто тебе сказал, что смерть Катерины связана с политикой? Как они могли узнать о ее планах? Кому еще, кроме тебя и меня, Катерина могла сказать, что к ней приезжал младший сын султана Джема?
– Да тихо ты! – Бембо подскочил к художнику и зашептал ему в ухо. – Не говори про это, а лучше даже не думай! Не кликай беду на себя и на меня тоже, Дзордзи. Да, скажу тебе по секрету – был донос… Я не знаю, кто предал Катерину, но это не я! Клянусь тебе всем святым! Я даже догадываюсь, кто это может быть, кто эта гадина… Я предупреждал Катерину, между прочим. В Совете узнали про письма принца Саида, это правда. Но лучше всего тебе сделать вид, что ты ни-ког-да не слышал имени принца. Ни-ког-да. И вот, – продолжал Пьетро Бембо громким голосом, отойдя к окну, – мне предложили должность кардинала в Ватикане. Буду служить Серениссиме, налаживать хорошие отношения с папой Юлием. Смогу наконец быть полезным нашей Республике. О, как же это получилось, что чума проклятая, – нет, какая-то неясная болезнь отправила на небеса нашу Катерину Венету, преданную и прекрасную дочь Серениссимы?!
– Ненадолго, – Виоланта снова поцеловала Тициана.
– Ты сладкая, такая добрая, ты нужна мне каждый миг.