– А сейчас тоже фокус?! – громко спросил он и взмахнул руками.
Остальные свечи тоже взмыли в воздух и висели где-то под куполом, мерцая словно звездочки.
– Тоже, – произнес отец Владимир, хотя и с некоторым сомнением. – Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
– Вполне исчерпывающее объяснение, – хмыкнул человек в джинсовом костюме. – Ну хорошо… Тогда завершим наше выступление еще одним фокусом. Последним. – И он вновь сделал тот же жест.
Вначале как будто ничего не произошло, но очень скоро отец Владимир длинно и тоненько завизжал, как молочный поросенок-несмышленыш. Внимание публики переключилось на него, и тут все увидели: поп уже не стоит у алтаря, а медленно поднимается в воздух. Вначале он оторвался от пола всего на несколько сантиметров, но с каждой минутой возносился все выше и выше. Присутствующие в церкви, несмотря на полумрак, отчетливо видели, как поп судорожно болтает торчащими из-под рясы ногами, обутыми в модные кроссовки «Reebok».
Чем выше поднимался отец Владимир, тем все более мелодичные звуки он издавал. Если вначале они напоминали поросячий визг, то постепенно перешли в подобие птичьего щебета, даже скорее орлиного клекота. При этом физиономия отца Владимира потеряла всякое осмысленное выражение. Глаза вылезли из орбит и блуждали как у безумного, полные щеки тряслись… Наконец поп вознесся метра на три и остановился. Присутствующие, вытаращив глаза, благоговейно взирали на болтавшегося в воздухе. Отец Владимир словно плавал в невесомости. Вокруг его головы порхали зажженные свечи, образуя нимб. Ряса развевалась.
– Снимите меня отсюда, – наконец изрек он нечто членораздельное.
Но Шурик и его приспешники уже потеряли к попу всякий интерес. Они повернулись. Толпа, подпиравшая их сзади, поспешно расступилась, и чудотворцы неторопливо вышли из церкви. Лишь мамаша Картошкина замешкалась. Она продолжала смотреть на подвешенного и, похоже, о чем-то размышляла.
– Умоляю, снимите! – рыдал поп. – Помогите хоть кто-нибудь. Ради Христа окажите помощь!
И тут мамаша Картошкина тоже совершила чудо. Она перекрестила отца Владимира, и тот медленно и неуверенно опустился на земную твердь.
5
А что касается Нострадамуса… На этот счет у меня имеется собственная точка зрения. Я полагаю: данная фигура – собирательный образ. То есть Нострадамус, как историческая личность, безусловно, существовал. Однако приписываемые ему предсказания созданы вовсе не им. Вернее, не только им. Нострадамус жил в шестнадцатом веке и был в первую очередь врачом, а уж потом астрологом. Предсказаниями он увлекся во второй половине своей жизни и, будучи человеком практичным, в 1550 году выпустил их сборник или альманах, тут же ставший весьма популярным. Альманахи с его пророчествами стали регулярно печатать вплоть до его смерти. А после нее издание альманахов и календарей продолжил его ученик Шавиньи.
Шавиньи утверждал, что все предсказания, опубликованные после смерти Нострадамуса, сделаны им при жизни, но только сейчас предаются огласке. На самом же деле Шавиньи, зная, что предсказания пользуются весьма большим успехом, и стараясь сохранить спрос, создавал своего рода компиляции, составляя альманахи и календари частично из писаний Нострадамуса, а частично из собственных опусов, которые он выдавал за откровения своего учителя. В позднейшее время почти каждый издатель «Пророчеств Нострадамуса» добавлял туда что-нибудь свое. Сейчас уже не отличишь, что из предсказаний принадлежит именно Мэтру и что явилось плодами творчества последующих авторов. Вот если бы сравнить оригиналы, писаные рукой Нострадамуса, с современными текстами! Но, как известно, рукописи Мэтра не сохранились. Хотя поговаривают, кое-что имеется в архивах Ватикана. Однако это только легенды. Словом, сам черт сегодня не разберет, что там подлинное, а что фальшивка.
Возможно, читатель, увлеченный событиями в Верхнеоральске, забыл о других персонажах нашего повествования, а именно об Иване и Михаиле, в поисках редких книг забравшихся в непроходимые таежные дебри. Стоит напомнить, что изыскания двух друзей увенчались успехом. В самой чащобе они наткнулись на заброшенный староверческий скит, в котором сохранилась небольшая библиотека, состоявшая из уникальных печатных и рукописных томов.
Дальнейшие их действия были вполне обычны, и поэтому опишем их лишь вкратце. Нагруженные добычей «мародеры» вернулись к лодке, где их ждал проводник Фрол, потом компания спустилась вниз по реке, достигла отправной точки маршрута, погрузилась в самолет-кукурузник и отбыла из заповедных краев в относительно цивилизованные места. Потом была нудная поездка в насквозь пропыленном автобусе, поезд и, наконец, прибытие в родной Екатеринбург. Путешествие закончено!
И вот уже Иван Казанджий сидит за письменным столом в своей уютной квартирке и изучает добычу. Таково было одно из условий, которые он поставил перед организатором экспедиции Михаилом Гурфинкелем. По мнению Ивана, вначале нужно хотя бы бегло просмотреть находки, определить их ценность, а потом уже продавать. Мишка не возражал, поскольку знал дотошность приятеля и считал: первоначальные осмотр и анализ добычи только пойдут на пользу.
Обработка добытого материала, или, как про себя ее называл Иван, «возня» с книгами, заняла не один вечер. С чувством поистине благоговейным осторожно расстегивал он медные застежки и раскрывал черные крышки переплетов. Сотни лет было томам, и Казанджию становилось даже жутко от мысли: в чьих руках могли они побывать. Взять хотя бы вот это рукописное Евангелие. Если судить по начертанным вначале строкам, переписано оно в 7043 году от «сотворения мира». Производим несложный подсчет. Из первой цифры вычитаем 5508 – разницу между датами от «сотворения мира» и от «Рождества Христова», получаем 1535 год. Великому князю Ивану Четвертому, будущему Грозному, всего пять годков. До принятия царского титула еще двенадцать лет, а до взятия Казани и того больше – целых семнадцать! Книга выполнена, можно сказать, со всей возможной для того периода роскошью. Заставки, открывающие каждое из четырех Евангелий, – шедевр византийского орнамента. За почти пятьсот лет яркие краски, нанесенные на листики сусального золота, почти не изменились. Все так же играют разноцветьем, как и века тому назад. Для кого изготовлена эта книга? Может быть, для того же Грозного?
Казанджий переворачивал страницы, всматривался в широкие поля едва слышно похрустывающих листов, надеясь увидеть отпечатки пальцев царя. А вдруг вот этот затерявшийся меж страниц черный волосок – из бороды самого Ивана Васильевича? Сколько истлевших ныне пальцев касалось их, сколько глаз пристально всматривалось в написанные полууставом строки в надежде обрести в знании смысл жизни. Люди ушли, а книги остались. Переживут они и его. Вот только в чьи руки попадут? Хотя какая разница. В чьи бы ни попали, хранить их будут как зеницу ока, потому что им нет цены.
Среди солидного размера томов Иван заметил небольшую книгу в потрепанном переплете без застежек, темно-красной кожи. Книга, как явствовало из ее вида, побывала не в одних руках, во всяком случае, была читана не раз и не два. Иван обратил на нее внимание еще тогда, когда увидел первый раз. Там, посреди тайги, он лишь мельком заглянул в нее. Книга, как и большинство найденных томов, оказалась рукописной, но, судя по начертанию букв, значительно моложе остальных. Называлась она «Пророчества древнего французского звездочета, рекомого Михаилом Нострадамусом, о судьбах мира сего». Поля книги оказались заполнены комментариями, исполненными другими почерками и чернилами. Книгу в тот момент читать не имелось времени. Теперь же Иван с интересом раскрыл ее…
Впервые о французском астрологе Мишеле Нострадамусе и его предсказаниях Иван услышал, еще учась в университете. Однажды к нему в руки попала толстая пачка машинописных листов, на первом из которых имелся заголовок «Тайны звезд». Это был довольно корявый перевод английской или американской книжки, видимо, довольно давно ходившей по рукам в самиздатовском варианте, поскольку рукопись, судя по бледному, плохо читаемому тексту, являлась как минимум пятой копией, к тому же изрядно засаленной и даже в одном месте облитой кетчупом. Однако содержание заинтересовало Ивана. Речь в книге шла об астрологии, но большую ее часть занимал рассказ о Нострадамусе. Из книги явствовало, что этот астролог и врач, живший в шестнадцатом веке во Франции, предсказал практически все более-менее значимые события мировой истории аж до 3797 года. Вначале Иван принял содержание нелепого вида рукописи за явную чушь. Каким образом, спрашивается, обычный, пускай даже весьма образованный и сведущий человек средневековья, мог обозреть будущее на две с половиной тысячи лет вперед? Но когда он вчитался в захватанные страницы, то понял: как бы там ни было, а слава Нострадамуса вполне заслуженна. Во-первых, тот вполне конкретно предсказал ближайшие повороты истории родной ему Франции. Правда, четверостишья – катрены, содержащие пророчества, написаны довольно туманным языком, и при желании их можно подогнать под то или иное событие. Однако в предсказаниях имелась привязка к датам, поэтому совпадение предсказаний с конкретными событиями оказалось поразительным. Так Нострадамус предрек закат королевской династии Валуа и приход ей на смену Бурбонов, предсказал смерть Генриха IV, исчислил срок правления Людовика XIII и всех последующих французских королей вплоть до Наполеона. Было также предопределено большинство важнейших событий их царствований. Имеются катрены, хотя и весьма туманные, в которых намекается на события Великой французской революции, а уж приход к власти Наполеона представлен в катренах вполне конкретно. Даже происхождение и облик корсиканца предсказан. («Родом из морского, платящего дань города… «Близь Италии родится император». «Голова с короткими волосами захватит власть сатрапа».)