Я потягиваю холодный золотистый, как янтарь, напиток и без особого интереса смотрю в экран телевизора. Все то же самое: мелкие стычки между рыцарями-крестоносцами и маджахедами Саладина в Палестине; таможенная война между Бургундией и Брабантом; в английском парламенте обсуждаются меры, способствующие освобождению из австрийского плена короля Ричарда Львиное Сердце. А вот нечто поинтереснее пустой болтовни. В рамках всемирного форума боевых искусств состоялся рыцарский турнир в Андерлехте. Победителем признан герцог Бриан Питер Джордж Сент Джон Ле Баптист де ла Салле Эно. В туре соревнований, в ходе упорной борьбы герцог Эно одолел известного английского мастера барона Фрона де Бефа. Дальше шел синоптический прогноз, который предрекал теплую солнечную погоду. Все благоприятствовало предстоящему турниру, который должен бы состояться послезавтра.
Я допил пиво, поднялся к себе и стал начищать латы, которые и без того огнем горели на солнце. Испытываю два чувства: легкая, волнительная тревога от неопределенности и нетерпеливое ожидание предстоящего боя.
И вот роковой день настал. Раннее утро было пасмурным, и даже чуть-чуть капало, но потом распогодилось. Облака исчезли, засверкало солнце, легкий ветерок развевал стяги и вымпелы. К десяти часам трибуна на ристалище, казалось, прогибалась от сидящих на ней зрителей. Народ веселился напропалую. Пиво лилось рекой, мороженое и попкорн поглощались центнерами. В почетной ложе блистали нарядами и драгоценностями местные аристократки. Тут же присутствовал мэр городка. У стола, стоявшего перед въездом на ристалище, суетились судьи. Они осматривали оружие и доспехи участников, измеряли длину мечей и копий, проверяли толщину лат, но главное – руководили жеребьевкой.
В первом туре мне достался хорошо известный в рыцарских кругах, но особой опасности не представлявший граф Рошфор. Нам предстояло биться третьими, а первыми на ристалище выехали организатор турнира граф Шварцгорн и никому не известный рыцарь, заявленный в протоколе как «Рыцарь, лишенный наследства». По поводу этого несколько странного псевдонима на трибунах разразилось веселье. Со всех сторон слышались насмешливые возгласы: «Эй, проверьте, не баба ли этот рыцарь!» или «Кастратов с поля!» и даже «Шварцгорн, оторви ему яйца!»
Граф Шварцгорн выехал на поле на вороном жеребце и в черных доспехах, а «Лишенный наследства» на караковой кобыле, доспехи у него были самые обычные, а на щите красовался герб – вырванный с корнем дуб. Рыцари сошлись. Мощный удар копья графа выбил из седла «Лишенного наследства». Шварцгорн торжествующе потряс копьем…
«Чего он мне толкует? – раздраженно подумал Иван. – Шварцгорн… «Лишенный наследства»… Сон ему такой, видите ли, снился. Начитался Вальтера Скотта!» Он прекратил записывать измышления Шурика и задумался. А не теряет ли он время на этого странного человека? Что ему плетет Шурик? Ничего конкретного. Психбольница, гипноз, сны… А если он обыкновенный больной, сбежавший из психиатрической лечебницы? Речи его очень похожи на бред. И ничего мессианского в нем нет. А как же тогда рассматривать события в Верхнеоральске? Да никак! Ничего толком даже не стыкуется. Но предсказания Нострадамуса? Да они весьма туманны. Так ведь и год указан? Ну и что. Там же не написано, что явление мессии произойдет именно в этом городишке. Когда Нострадамус сочинял свои «Центурии», Верхнеоральска и в помине не было! А чудеса? Явление мессии сопровождается чудесами… Но о каких конкретно чудесах идет речь? Шурик якобы оживил Картошкина. А так ли это? Потом в церкви… Поп, отец Владимир, поднимался в воздух… – Иван пожал плечами. – Сомнительно. Мальчонка этот с кладбища явился… Опять же: был ли он мертв во время похорон?»
Шурик тем временем продолжал повествовать о своем сне. Он так увлекся, что, несмотря на боль в спине, вскочил со скамейки и принялся энергично жестикулировать, видимо, изображая схватку двух рыцарей.
– Тут Шварцгорн как треснет «Лишенного наследства» мечом, а тот подставил щит!.. – срывались с его губ горячечные слова.
– Ты успокойся, – осторожно проговорил Иван, – и садись, пожалуйста.
Джинсовый сделал паузу, словно приходя в себя.
– Ну как, нравится мой рассказ? – с интересом спросил он.
– Еще бы! – делано восхитился Иван.
– То-то! А дальше еще интереснее будет.
– Но ведь это только сон.
– И что же?! Сновидения – предвестники будущего. Так еще Юнг говорил.
– Какой еще Юнг.
– Карл Густав. Какой же еще! Неужели не знаешь? Ты о его теории архетипов представление имеешь?
– Весьма поверхностное.
– Пускай поверхностное. Но все равно слышал, что в человеческой психике существует область коллективного бессознательного, которое – есть опыт прежних поколений, зафиксированный в мозгу в виде архетипов, то есть прообразов. Архетипы нельзя искусственно вызвать и воспринять. Они лишь бессознательно проецируются на личность в ходе ее жизнедеятельности. Например, при творчестве. А сон и есть проекция архетипов на личность.
– И что из этого вытекает?
– А вытекает следующее. Правильно прочитанная суть сна – есть установка к дальнейшему действию.
«Экий мудрец, – подумал Иван. – О Юнге и архетипах рассуждает, а кто он и откуда родом, вспомнить не может».
– И как же растолковать твой сон? – несколько иронически поинтересовался он.
– Я тебе его не рассказал до конца, – отозвался Шурик.
– Ну, так валяй дальше.
– Надоело, – вяло сказал Шурик. Весь его энергетический запал куда-то исчез. Он вновь опустился на скамью, словно устал от собственных речей. Да, возможно, так оно и было на самом деле.
– Ты меня даже не слушал. Ведь так?
Иван смутился.
– Вообще-то слушал, но не до конца. Потом, знаешь ли, задумался, отвлекся…
– Меня током пытали, – ни с того ни с сего сообщил Шурик.
– Как это, током? – не понял Иван.
– А так. Два электрода к вискам прикладывают и шарахают вольт этак двести.
– Неужели двести?!
– Ну, может, сто… Не знаю точно. Только очень, знаешь ли, неприятно.
– А с какой стати?
– С такой… С гипнозом у них ничего не получилось, они электричество давай пробовать. Исследователи! Память мою, видишь ли, хотели пробудить. Не верили они, что память могла вовсе исчезнуть, а могла и совсем отсутствовать.
– Как это?
– Скажем: меня создали искусственно.
– Искусственно?! Кто же мог проделать подобное?
– Бог его знает. Это я предположения строю. Ну, допустим… Вложили самые необходимые знания, а про такую чепуху, как идентификация личности, забыли. Да и действительно, зачем она? Как ни обзови человека, в какую нацию его ни впиши, все равно, личность остается личностью. Ее особенности от перемены имени не меняются. Имя – всего-навсего знак, которым метят человека для опознавания. Нет имени – нет человека? Ерунда! Личность-то остается.
– Странные вещи ты говоришь, – заметил Иван. – Неименованная личность… Да подобного и быть не может.
– А вот и может! Я тому пример. Ты, да и я сам не знаем моей настоящей фамилии, однако я существую. Я же говорю: имя – это просто набор звуков, которые можно применить к кому угодно.
– И что из этого вытекает?
– А то, что человек – всего лишь крошечная искорка в океане мрака. Как крошка светящегося планктона в безбрежных водах. Жизнь его – мгновение. Назначение его – быть сожранным какой-нибудь водоплавающей особью. Это просто корм. Как и все живое на земле. Мы все – просто пища.
– Для кого же?
– Для более крупных существ. А тех съедают еще более крупные… Круговорот… Конечно, людьми в первую очередь питаются сами люди. В фигуральном смысле, конечно. Сильный подавляет слабого, богатый – бедного. Идет непрерывная борьба за существование, за кусок послаще, за место потеплее… По сути, свободен только люмпен, отброс общества, поскольку он ни от кого не зависит.
Иван засмеялся:
– Так ли уж и не зависит. Бомж тоже кушать хочет. Значит, и он ждет подачек от более состоятельных сограждан.
– Да, но он свободен.
– Если следовать твоей логике: самая свободная личность – это преступник. Ни у кого не просит, ни от кого не зависит…
– Преступник? – переспросил джинсовый. – Преступник…
В это мгновение пред домом Картошкиных остановился микроавтобус с красными крестами.
– Погоди, погоди, – прервал беседу Шурик, – не по мою ли это душу? – Он присмотрелся. – Ну, точно! Вон, в окошке маячит тот, который меня электричеством пытал. Доктор Дробот. Ну, нет. На этот раз номер не пройдет! Хрен вы меня возьмете.
Но никто и не думал хватать джинсового парня. Машина минуты три постояла у калитки, потом медленно двинулась дальше.
– Передумали? – предположил Иван.
– Нет, браток, эти не передумывают. Дальше поехали, еще за кем-то. А потом за мной вернутся.
– Бежать думаешь? Ты же еле ходишь.
– Нет. Не бежать… Ладно, пока хватит говорить. Мне сосредоточиться нужно. – Шурик поднялся со скамьи и пошел в дом.
О дальнейших событиях, участниками которых стали доктор Дробот и санитары психиатрической лечебницы, читатель уже знает, так что повторяться ни к чему. Через некоторое время узнал о них и Иван. Еще одна загадка. Несомненно, к произошедшему на соколовском подворье приложил руку Шурик. Но каким образом?! Ведь он там даже не присутствовал.
Иван все больше запутывался в происходящем. Все чаще его посещала мысль, что было бы лучше уехать отсюда, и пускай, говоря словами Евангелия, «мертвые сами погребают своих мертвецов». И только упрямство не позволяло ему сделать это.
12
…В последнее, трудное для большинства населения страны время дети оказались в прямом и переносном смысле беспризорными. В результате – избыток энергии, который у молодых людей сейчас не находит правильного выхода и реализации, толкает многих из них на различные «подвиги». При этом проявление половых признаков у юношей и девушек, биологически совершенно безграмотных, начинает еще больше вызывать взаимное любопытство, и, будучи теоретически неподготовленными, они пытаются «на практике» познать интересующую их истину. В результате именно в тех семьях, где не готовились к грядущему физиологическому взрослению детей, не приучили к делу, не привили любовь к спорту или какому-нибудь хобби, не внушили чувство ответственности перед другими людьми, не воспитали нравственность, как раз и вырастают неустойчивые дети, которые не способны противостоять малейшим жизненным испытаниям. И в дальнейшем их поломанные судьбы делают несчастными их родителей, упустивших то время, когда они были авторитетом для своих детей и могли направить их в правильное русло.