ро узнать много полезного. Но влезли и встали поперек дороги «задачи государственной важности», будь они неладны, и в результате номера машины пришлось клещами вытягивать из рецидивиста Кваскова, который попался по чистой случайности благодаря внимательности и настойчивости участкового Гены Синицына. А на самом деле — благодаря болтливости продавщицы из поселкового продмага. Не сказала бы мимоходом о старухе Лихачевой — и не стал бы Гена разбираться. И Аллу Муляр до сих пор не нашли бы. Ох, как часто сыщицкая удача висит на тоненьком волоске случайности…
Даже подумать страшно, что было бы, если бы девочку нашли на несколько часов позже, не говоря уж о нескольких днях. Впрочем, ничего пока не известно, и вполне возможно, то страшное, о чем не хочется думать, все равно произойдет. Коля Разин веселится и не понимает, почему Гордеев такой злой. Наверное, это оттого, что в Колиной картине мира на первом месте стоит результат. Пропали двое, одного уже нашли, и это замечательно, половина задачи выполнена. В картине мира Виктора Гордеева на первом месте стоит не результат, а ответственность за то плохое, что может случиться с человеком, если его вовремя не найти. Конечно, когда Виктору было столько лет, сколько сейчас Разину, он тоже думал в первую голову о результате, а не об ответственности. Какая уж тут ответственность, когда в розыск объявляют преступника! Нужно его найти и обеспечить торжество правосудия, все просто. Совсем другое дело, когда нужно найти пропавшего без вести ребенка, старика или больного человека. Но такое понимание приходит не сразу, а только после того, как несколько раз опоздаешь и найдешь пропавшего уже мертвым, а не живым…
Ориентировки на пропавших без вести… Дочка Лени Череменина… Толковая девчонка. Как ее зовут-то? Кажется, Настя. Анастасия. Интересно, какое у нее отчество: Леонидовна или по настоящему отцу? Надо переговорить с Леней, подкинуть ему идею про театральные труппы на гастролях. Может быть, он и сам уже давно догадался и отработал эту версию… Связаться с Черемениным, пока он в командировке, практически невозможно. Даже если его жена добросовестно передаст, что Гордеев просил перезвонить. Одна надежда на удачу: Леня позвонит именно тогда, когда Виктор окажется либо у себя в кабинете на Петровке, либо дома. Но шанс этот крайне невелик. Впрочем, какая разница? Ничего срочного, Леня занимается серией убийств мальчиков-подростков, которая длится уже четыре года, день-другой погоды не сделают. С другой стороны, если в серии есть эпизод в том городе, где он сейчас находится, то можно сразу начать собирать информацию… Куда он уехал-то? Неизвестно. Надежда Ростиславовна город не назвала, сказала только, что убыл в командировку. А если бы назвала, смог бы Гордеев с ходу вспомнить список из восьми городов? Не смог бы, это точно. Он ни одного названия не помнит. Вот Ленина дочка наверняка вспомнила бы моментально. Толковая девчонка. Глаз цепкий, память отличная, мозги быстро проворачиваются. Была бы парнем…
Ну, была бы парнем — и что тогда? Взял бы ее в свой отдел, когда получит новое назначение и станет замом в «убойном»? Так еще не факт, что получит и станет. Все зависит от того, найдет ли майор Гордеев Сережу Смелянского живым и здоровым или опоздает. Или вообще не найдет. А дочка Лени Череменина все-таки не парень, и не позволит никто взять женщину на службу в такой отдел. Ишь, размечтался…
***
Будильник надсадно дребезжал возле самого уха. Настя Каменская нехотя выпростала руку из-под одеяла, нащупала кнопку, не открывая глаз, и толкнула мирно посапывающего Лешу.
— Подъем!
Сонный Чистяков невнятно пробормотал:
— А который час?
— Шесть.
— Рано еще. Или ты с намеком?
Он тут же крепко обнял Настю и недвусмысленно обозначил серьезность намерений. Настя фыркнула и ловко выскользнула из его рук.
— Какие намерения, Леша?! Тебе на вокзал нужно успеть!
— На какой вокзал? — лениво протянул Чистяков.
— Твой друг приезжает сегодня утром, ты собирался его встречать. Я специально поставила будильник на шесть, чтобы ты не опоздал. Ну, Леш! Ну вставай же!
Рыжеволосая взлохмаченная голова оторвалась от подушки, серо-голубые глаза открылись и в недоумении уставились на Настю.
— Какой друг? Ты о чем?
Настя вздохнула. Вот так всегда. И почему она должна все помнить и работать записной книжкой на ножках?
— Твой друг из Магнитогорска, — терпеливо объяснила она. — Ты еще неделю назад говорил, что он приезжает во вторник, шестнадцатого ноября, в восемь утра с минутами, и ты обязательно должен его встретить на вокзале. Ты забыл, что ли?
— Неделю назад… — рассеянно пробормотал Алексей. — Ну да… Черт! А у меня в голове отложилось, что Серега приезжает восемнадцатого в шесть вечера… А точно, что шестнадцатого в восемь? Ты не путаешь?
— Лешик, я никогда ничего не путаю, — строго произнесла Настя, закутываясь в махровый халат. — Ну нельзя же быть таким расхлябанным, честное слово! Ты же математик, а постоянно путаешь шестерки и восьмерки.
— Асенька, я именно что математик, а шестерки и восьмерки — это детская арифметика.
Он легко выпрыгнул из постели и помчался в ванную, крича на ходу:
— Зато я тебя обожаю! И ты мне за это все прощаешь!
Ну вот, ванная теперь занята надолго, а Настя уже стоит в халате посреди комнаты. И куда себя девать? Снова забираться под одеяло как-то глупо. Она побрела на кухню, поставила чайник, достала из шкафчика банку растворимого кофе, коричневую с рисунком, импортную, по три рубля. В три раза дороже, чем отечественный, зато вкус гораздо приятнее, не отдает кислятиной. Пока чайник закипал, насыпала в чашку одну чайную ложку кофе, две ложки сахару, капнула воды и принялась растирать до состояния темно-желтой сметаны. Когда зальет это месиво кипятком, получится напиток с симпатичной вкусной пенкой. Мамина подруга, научившая Настю такой простой премудрости, сказала, что это называется «кофе по-варшавски». И почему именно «по-варшавски»?
Первый же глоток горячего кофе вкупе с первой сигаретой как-то примирили Настю Каменскую с неприятным ощущением собственной неумытости. Утро получится долгим, обычно по будним дням она встает не в шесть, а в половине седьмого, так что сегодня у нее будет на полчаса больше, чтобы, не торопясь, привести себя в порядок. Эта мысль оказалась приятной и даже заставила невольно улыбнуться. Что ж, если день начинается с улыбки, то, возможно, сегодня ее ждет что-нибудь хорошее!
Чистяков вышел из ванной свежий, благоухающий мылом, шампунем и лосьоном после бритья, мокрые волосы аккуратно зачесаны, глаза сверкают. «Вот что значит быть «жаворонком», — с завистью подумала Настя. — Проснулся и сразу как огурчик. Не то что я, «сова» и засоня. Мне нужно много времени, чтобы начать прилично выглядеть».
— Опять куришь натощак?
— Ты не оставил мне выбора. Если нельзя идти умываться, то что еще делать?
— Могла бы начать завтрак готовить. Или хотя бы делать вид, что готовишь.
Настя от души расхохоталась.
— Леш, да ты чего? Где я — и где завтрак? Первые минут сорок после пробуждения я вообще не человек. И потом, у нас с тобой четкое разделение обязанностей: ты заведуешь кормлением, а я организовываю твою жизнь и слежу, чтобы ты ничего не забывал и не путал.
Алексей меж тем внимательно изучал содержимое холодильника.
— Что в пол-литровой банке? — спросил он.
— Салат. Мама с собой дала.
— Когда?
— Позавчера.
Он достал банку, поднес к носу, принюхался и удовлетворенно кивнул.
— Пойдет. За двое суток пригодность вряд ли утрачена. Почему сама не съела?
— Когда, Леш? Ты же знаешь мою маму, она столько еды всегда дает, что я не успеваю ее оприходовать, пока не испортилась. Там еще жаркое должно быть и котлеты, кажется. Я все это привезла от родителей в воскресенье вечером, а вчера мы ели то, что ты приготовил, — принялась оправдываться Настя, почему-то чувствуя себя виноватой.
Накануне Алексей явился с полной сумкой мяса и овощей с рынка, и в предвкушении отбивных, которые у него получались на диво сочными и вкусными, Настя совершенно забыла о еде, привезенной от родителей.
— Ясно. Что в маленькой баночке? Желтенькое такое…
— Это мед.
— Зачем? — удивился он. — Ты же его не любишь.
— Мама заставила взять. Придумала, что я должна простудиться, дала мед и молоко, велела выпить.
— И судя по тому, что пакет молока так и стоит невскрытый, ты, конечно же, выпила, — глубокомысленно констатировал Леша. — Мы его используем для омлета, все равно прокиснет, если сегодня не употребить. Не сиди над душой, иди умываться, не мешай мастеру работать.
Завтрак получился обильным и вкусным, но на то, чтобы смаковать и наслаждаться, времени уже не оставалось: Алексею нужно было мчаться на вокзал.
— Леш, купи в следующий раз толстую тетрадку за сорок четыре копейки, ладно? — попросила Настя, стоя в прихожей, когда он одевался.
— В линейку или в клеточку?
— Без разницы. Тебе самому какие больше нравятся?
— А я-то при чем? — не понял Чистяков. — Тетрадка же для тебя, а не для меня.
— Как раз для тебя. Я ее расчерчу, распишу на каждый день в году и на каждый час в сутках, а ты будешь туда записывать все, что нужно не забыть.
— Откуда такие странные идеи?
— А я видела когда-то такую книжку, очень давно. Кто-то из маминых коллег привез из-за границы. Я была еще маленькая, крутила ее в руках и все не могла понять, для чего это. С одной стороны, вроде бы можно дневниковые записи вести, как в прошлом веке было принято, но вот зачем сбоку цифры — так и не доперла тогда. Удобная же штука! И почему в нашей стране такие не выпус-кают?
— Мы все больше на перекидных календарях записываем, — усмехнулся Алексей. — Дешево и сердито.
— Но календарь с собой не возьмешь, он так и стоит на рабочем столе, а отошел на пять шагов в сторону — и уже все забыл. Так что покупай тетрадку, я тебе сделаю из нее ежедневник, будешь носить в портфеле и уже ничего не перепутаешь, — сказала Настя, обнимая его на прощание.