Снаружи донеслось конское ржание.
— А вот и Роурс. Сейчас я познакомлю тебя с ним. Заодно принесу вам поесть.
Агент покинул палатку. Пауль, не проронивший ни слова с тех пор, как они встретились с Герфом, исподлобья взглянул на Шеву.
— Сдается, твоего приятеля не радует мое присутствие.
— Чепуха! — беззаботно отмахнулась Шева. — Он мне вовсе не приятель. К тому же ты должен трезво смотреть на вещи. Я вряд ли смогла бы попасть в лагерь без твоей помощи. Управление упустило из виду, что в этом Отражении женщина — существо низшего порядка и ее место в постели мужчины. Изнасиловать, ограбить или даже убить не такой уж большой грех. Этот мир не жалует беззащитных женщин. А на Герфа не обращай внимания. Против тебя его настроил Сурт, он недоволен, что я взяла тебя с собой. Но и это тебя не должно волновать. Пока я нужна Сурту, он не рискнет ничего предпринять против тебя.
— А что будет, когда станешь не нужна?
— Я вернусь, но перед тем позабочусь, чтобы пристроить тебя в одном из Отражений на твой вкус.
— Ты не поняла меня. Если твой Сурт решит, что тебе не стоит возвращаться?
— Как так? — Шева оторопело уставилась на Пауля.
— Насколько я понимаю, твое задание относится к числу секретных? — Шева кивнула, начиная догадываться, куда клонит Пауль. — В моем мире руководители разведок далеко не всегда заинтересованы в возвращении своих агентов.
Охотница возмущенно фыркнула. Сама мысль о том, что Сурт может предать ее, показалась Шеве кощунственной.
— Потому-то твой мир и несовершенен. Вернее, наоборот! Твой мир несовершенен, и потому человеческая жизнь в нем стоит дешево. У нас все по-другому. Правила гласят, что жизнь агента бесценна и ее следует беречь любыми методами и средствами! — Шева не на шутку разволновалась и даже куснула губу. — И вообще, твое предположение нелепо! Если Сурт недолюбливает тебя, ты все равно не имеешь права подозревать его в подлых замыслах! Не смей! — прошипела она, понижая голос, так как у входа в палатку уже слышались голоса, один из которых принадлежал Герфу.
Пауль молча кивнул, давая понять, что он не намерен спорить. Полог палатки откинулся, и появились двое. Второй агент был повыше Герфа, его округлое луноподобное лицо старательно выражало свирепость, но едва лишь они оказались вдали от посторонних взглядов, как его очерченная рублеными морщинами физиономия разгладилась и стала добродушной.
— Ну, хвала Аллаху, дождались!
— Да, — подтвердила Шева лишь ради того, чтобы хоть что-то сказать.
— Герф уже ввел тебя в курс дела?
Шева покосилась на Герфа, который был занят тем, что, расстелив на земле выцветшую тряпку, выставлял на нее миски с едой.
— Он рассказал мне не так уж много.
— А тут и нечего особо рассказывать. Мы потратили целый год на то, чтобы создать условия для успешного выполнения твоей миссии. Поверь, мы сделали все, что могли. Я даже был ранен.
— Похвально. — Шева сгладила холодный тон улыбкой. — Но хотелось бы знать, какими исходными данными я располагаю.
Роурс кашлянул, жестокие морщинки вновь вернулись на его лицо.
— Мы добились не столь уж многого, и, поверь, в этом нет нашей вины. Мы не обнаружили признаков присутствия Арктура. За последние два дня не удалось засечь ни одного нового человека. Хотя не исключено, что Арктур воспользовался трансформером, слепленным с лица одного из приближенных хана. Но зато, — агент хищно улыбнулся, — нам удалось подобраться вплотную к Тимуру. Я знаком с двумя воинами из его личной охраны, Герф прикормил раба по имени Ахыз. Мы платим Ахызу за то, что он докладывает о незнакомых людях в шатре Тимура.
— А если он предаст вас?
— Не предаст. Нужно знать психологию этих людей. Взяв однажды серебро, они будут брать его вновь и вновь. Он не рискнет рассказать о нас своему повелителю, так как в этом случае ему первому не сносить головы. Через Ахыза я помогу тебе найти подход к Тимуру. Тебе останется лишь опознать Арктура и нейтрализовать его.
— Как просто! — не тая иронии, заметила Шева. — Вы давно связывались с Суртом?
В разговор вмешался Герф, ткнувший пальцем в наполненные пищей плошки.
— Давайте-ка поешьте! Это все, что удалось наскрести. Вот плов. Это ричар. А это специально для тебя. — Агент льстиво улыбнулся Шеве. — Палуда[28]. Я купил это лакомство у маркитанта.
— Спасибо, — машинально поблагодарила Шева, оглядываясь в поисках ложки или вилки.
Догадавшись о ее затруднении, Герф пояснил:
— Это едят руками.
Кивнув, Шева ухватила пальцами горстку холодного жирного риса и отправила его в рот. Пища была почти несъедобной. Охотница едва удержалась от того, чтобы не поморщиться. С трудом проглотив комок, она кивнула своему спутнику:
— Пауль, ешь. — Затем она обратила свой взор на Роурса: — Так вы давно связывались с Суртом?
— Около недели назад, — ответил Роурс, который, как уже успела понять Шева, был старшим. — Он передал нам последние инструкции.
— Он ничего не говорил о Деструкторе?
— Кто это?
— Некий недоброжелатель, не упускающий ни единой возможности насолить мне.
— Нет, — чуточку помедлив, сказал агент. — О нем речи не было.
— Хорошо, — сказала Шева, про себя подумав, что ничего хорошего нет. Судя по всему, Сурт никак не мог поймать Деструктора, а это означало, что ей следует ждать новых неприятностей. Заметив, что все молча смотрят на нее, Шева улыбнулась. — Ладно, не стоит забивать голову всякой чепухой. Давайте лучше поговорим о планах на завтра. Необходимо сделать так, чтобы я оказалась рядом с Тимуром.
Шева посмотрела на Роурса, тот покосился на напарника.
— Это невозможно.
— Почему?
— К Тимуру не так-то легко подобраться. К нему допускают лишь проверенных людей.
— Вас и забросили сюда за год до меня, чтобы я прошла любую проверку! — не скрывая раздражения, напомнила Охотница.
Агенты обменялись взглядами.
— Нет, это невозможно, — повторил Роурс.
— Исключено! — подтвердил Герф. — Даже будь в нашем распоряжении пять лет, мы не добились бы большего.
— В таком случае следовало избрать другую тактику и воспользоваться трансформерами, чтобы заменить кого-нибудь из приближенных Тимура.
Роурс снисходительно покачал головой.
— Опасно.
— Опасно или невозможно? — не скрывая издевки, поинтересовалась Шева.
— И то и другое. Управление не располагает достаточной информацией, чтобы осуществить такую замену. Потребовалось бы изучить жизнь Тимура с самого детства.
— Правильно! Чтобы достигнуть цели, нужно попотеть! Сурт должен был забросить в это Отражение не двоих, а два десятка или даже две сотни агентов. Он должен был разложить все по полочкам и подготовить решающую фазу.
— Выскажи свои претензии лично Сурту. Мы сделали все, что могли!
Тут неожиданно для всех подал голос Пауль:
— Кто может, пусть сделает больше!
Роурс вздрогнул, а его напарник едва не свалился с тюка, на котором сидел.
— Он понимает наш язык?
— Почему бы и нет? — усмехнулась Шева, отправив в рот кусочек палуды, оказавшейся куда съедобнее холодного риса. — Я снабдила его мнемотическим переводчиком.
— Но тогда, выходит, он знает, о чем мы говорили?
— Да.
Агенты мрачно переглянулись, после чего Роурс заметил:
— Ты совершила должностное преступление, Шева!
— Вовсе нет. Этот юноша дважды спасал мне жизнь. Если бы не он, я сейчас не сидела бы перед вами и была бы лишена удовольствия слушать вашу болтовню. Если вас что-то не устраивает, подайте рапорт.
Роурс задумался, после чего выдавил на лице вымученную улыбку.
— Хорошо, мы не будем оспаривать твое решение, но рапорт подадим.
— Это ваше право. Я тоже подам рапорт, в котором отмечу, что вы не сделали почти ничего для моего прикрытия.
— Но мы работали целый год!..
— Жаль, что не десять! — невозмутимо отрезала Шева. — Хоть вывернитесь наизнанку, но завтра вы должны свести меня с кровожадным стариканом. И мне совершенно наплевать, как вы это сделаете. Вы поняли меня?
Физиономия Роурса стала такой свирепой, что впору было испугаться. Но он не желал связываться с Охотницей, так как, по слухам, Сурт благоволит к ней.
— Мы все поняли.
— Тогда пока закончим на этом. У нас был тяжелый день и бессонная ночь.
— Да, конечно. Спите. Герф договорился насчет этой палатки. А завтра мы что-нибудь придумаем.
— Вот и хорошо!
Кивнув на прощанье, агенты УПП удалились, оставив Шеву и Пауля одних. Блаженно растянувшись на пропахшем конским потом куске войлока, Охотница подмигнула своему спутнику.
— Вот мы и у цели. Арктур наверняка где-то рядом. Но что-то подсказывает мне, что пройдет немало времени, прежде чем я вернусь в свой мир.
Пауль — чтобы соблюсти приличия, он устроился на другом куске войлока, рядом и в то же время чуть поодаль от Шевы — поинтересовался:
— Шева, а каков он, твой мир?..
— Шева, а каков он, твой мир? — спросил он.
— Каков?
Охотница задумалась. Легко ли в двух словах поведать о своей жизни? А ведь мир, в котором ты живешь, есть половина этой жизни, в то время как другую представляешь сам ты. Шева могла рассказать о себе, в каком-то смысле ей это было проще. Человек, принадлежи он веку Пацифиса или веку Тимура, несмотря на всю свою несхожесть, имеет много общих черт. Миры же скорее различны, чем похожи, их трудно сравнивать.
— Мой мир… — осторожно начала Шева. — Он хороший. Я мало что знаю о твоем мире, но он не похож на мой. Он иной…
Охотница попыталась рассмотреть лицо Пауля, чтобы понять чувства, которые оно выражало. Но ночь уже вступила во владение землей, и различить можно было лишь глаза юноши, слегка поблескивающие в темноте.
— Расскажи мне о своем мире. — Очевидно, Пауль вспомнил, что Шева собиралась отоспаться, потому что поспешно прибавил: — Если, конечно, тебе не трудно!