– А ну быстрей! – шепотом приструнила их Грозовое Облако. – Вам надо переправиться за реку вместе с вождем!
Мальчики вздрогнули и вытянулись по струнке.
– Да, – подтвердил Токей Ито, по-видимому услышавший слова, которые не предназначались для его ушей, – а еще вы возьмете с собой медведя. Далеко отсюда, в прерии, появился большой отряд вражеской конницы. Мы заметили его со склона. Мы попали меж двух огней, нам угрожает бурная река и Красный Лис, и нам придется бороться с ними обоими. Хавандшита советует нам переправить за реку сына Большой Медведицы и вас обоих, чтобы племя Большой Медведицы продолжало жить, даже если погибнут все остальные. Поэтому я попытаюсь отвезти вас на тот берег. Хау. Вы знаете, как начать новую жизнь за рекой, если останетесь одни.
Затем вождь вновь обратился к Четансапе и Черному Утесу.
– Ты будешь командовать там, – указал он взглядом на склон холма, – а Ихасапа пойдет со мной; он хорошо плавает. Если смогу, то вернусь к вам.
Четансапа еще раз подошел к сыновьям и безмолвно обнял обоих за плечи. Никто из них не знал, суждено ли им еще увидеться, а если суждено, то когда. После этого воин, не оглядываясь, взбежал вверх по склону.
Хапеда и Часке бросились к своему бурому четвероногому питомцу, который, утомленный долгим путешествием, лежал сейчас на траве, сердясь на весь мир. Они схватили его и подняли с земли. Барахтаясь и урча, медвежонок забился и до крови оцарапал Часке щеку своими желтыми когтями. Токей Ито избавил мальчиков от непослушной, строптивой ноши. На руках у своего большого друга медвежий детеныш, казалось, успокоился; он обнял его лапами за плечи и принялся облизывать его шею.
Вождь пустился в путь. Держась на середине склона, так чтобы его нельзя было заметить из прерии, двинулся он по западному берегу бухты к речной долине Его сопровождал молодой Черный Утес, а Охитика жался к его коленям. Медвежьи Братья вдвоем подняли легкую лодку, изготовленную Уиноной и Ситопанаки, а на плечо каждый взял по два коротких, с широкими лопастями, весла. На себя они повесили на кожаном шнуре луки, колчаны и ножи в ножнах. Вооружившись таким образом, они пошли следом за вождем.
Подбежавшая Уинона сунула в руки Грозовому Облаку глубокую миску с мясом. «Догони их, – велела она, – пусть возьмут это с собой в лодку. А миску пусть оставят себе, на случай если придется вычерпывать воду».
Грозовое Облако кивнула. Большими прыжками пересекая склон, бросилась она вслед за маленьким отрядом и вскоре догнала его.
Немного не доходя до устья бухты, где она сообщалась с большой долиной, вождь остановился. Мальчики спустили лодку на воду и перелезли в нее; Грозовое Облако передала им миску с мясом. Она придерживала плоскодонку веслом, чтобы вода не отнесла ее от берега, пока вождь усаживал в лодку медвежонка. Испуганный, но послушный, детеныш не стал сопротивляться, когда его пристраивали на дне покачивающегося на волнах утлого суденышка. Мальчики сели, вытянув ноги рядом с ним, и взяли у воинов луки, стрелы и лассо. Грозовое Облако протянула Хапеде последнее оставшееся весло, и братья оттолкнулись от берега. В этот миг бухту как раз снова захлестнула широкая волна из главной долины; она подхватила легкую плоскодонку и отнесла далеко от берега, на середину бухты. Мальчики стали грести, каждый взяв по одному веслу; вторая пара весел служила запасной. Вождь и разведчик Черный Утес не сели в лодку. Они бросились в реку и поплыли. Они быстро забили ногами по воде, мощно и широко разводя руками, вздымая плечи из глинистых волн. Они устремились к лодке и повели ее к открытому устью бухты. Легкими кожаными плоскодонками пловцы чаще всего управляли даже на спокойных реках, а сегодня, на мощном потоке паводковой воды, вышедшей из берегов, мальчики тем более нуждались в их помощи.
Грозовое Облако бежала вдоль берега по поросшему травой склону, провожая своих друзей. Добежав до устья бухты, она опустилась наземь и с безмолвным ужасом устремила взгляд на открывшуюся перед ней картину. Необозримым потоком хлынули глинистые воды в речную долину. Исчезли в волнах все покатые берега, все зеленые бугорки, все красноземные холмы, рассказы о которых девочке приходилось слышать. Мутные волны увлекали оторванные льдины; эти ледяные глыбы подхватывали обломки дерева и куски дернины, и эти «островки» плыли по реке, пока их не проглатывал какой-нибудь водоворот. Мимо несло течением целые деревья, с кроной и корнями, они постепенно погружались в воду, а затем исчезали. Река вырвала их высоко на горных склонах и в ущельях, там, откуда брала свое начало; теперь игра наскучила ей, и она принялась их топить. На поверхность всплывали трупы животных – антилопы, овцы и даже бизон, а потом снова пропадали в пучине. Над смертоносными волнами раскинулось звездное небо. Другой берег казался далеким и едва различимым.
О Минисосе, о Мутная вода, сколь ты ужасна!
Лодка уже вышла из бухты, и ее подхватили и понесли воды реки. Грозовое Облако следила за тем, как пловцы борются с волнами; хвосты их черных волос то исчезали в воде, то появлялись снова. Подталкивая лодку, они направили ее поперек течения. Подобно выпрыгивающей из воды рыбе, вождь взмыл над волнами и протолкнул утлое суденышко дальше. Оно закружилось и закачалось на волнах. Грозовое Облако еще различала весла у мальчиков в руках, но толку от них, по-видимому, было мало.
Прямо на плоскодонку понесло большое дерево, полускрытое глинистой водой, но пловцы схватили лодку за борта и оттолкнули в сторону… Дерево проплыло мимо. В следующий миг оно воздело кверху свои спутанные, словно шевелюра, покрытые грязью корни, а спустя еще мгновение только водоворот и пузыри на грязной воде отмечали то место, где оно ушло в пучину. Вероятно, даже у берега было сейчас глубоко.
Плоскодонка на глазах у Грозового Облака делалась все меньше и меньше. Ее сильно сносило вбок, и вскоре она исчезла за поворотом долины. Медвежьи Братья скрылись из глаз девочки. Перед нею простиралась теперь только пустынная, освещенная луной обезумевшая река, от рокота и рева которой, казалось, вот-вот расколется голова.
Медленно встала она и, понурившись, отправилась назад к своим родичам. Она свистнула Охитике, но пес за ней не пошел. Он заскулил и остался сидеть на берегу, на том самом месте, где бросился в воду Токей Ито.
Вернувшись, Грозовое Облако обнаружила, что в лагере воцарилось ожидание, а на траве лежат днищем вверх множество кожаных лодок с веслами. Все имущество, весь скарб, вигвамы, шкуры, оружие и трофеи, миски и горшки были поделены и аккуратно сложены кучками. Тихие и безучастные, сидели рядом с индейским добром женщины и дети. Малыши спали в гнездах, устроенных для них матерями. Между расположившимися на траве людьми паслись лошади. Собаки свернулись клубками и косились на проходящую мимо девочку; некоторые зарычали.
Грозовое Облако присоединилась к Птице-Пересмешнице и ее маленькому мальчику и села наземь рядом с ними. Чапа Курчавые Волосы и делавар тоже ненадолго к ним заглянули. Воины тихо переговаривались друг с другом; Грозовое Облако не могла понять ни слова из их беседы, пока не осознала, что они говорят по-английски. Они хотели утаить смысл своих речей. Девочке стыдно было подслушивать, однако она невольно уловила несколько слов, сложившихся в связные фразы.
– Хавандшита не хочет спасти семя Сыновей Большой Медведицы, – произнес делавар. – Он послал на смерть вашего вождя и Медвежьих Братьев. Почему вы раз за разом слушаетесь его?
– Его устами рекут духи.
– Он лжет.
Воины встали и ушли. Возможно, от них не ускользнуло внимательное выражение ее лица. Однако они и не задумывались о том, какое впечатление могли произвести на девочку обрывки их разговора. С того дня, как Токей Ито с мальчиками вернулся из Медвежьей Пещеры, Грозовое Облако терзали сомнения. Всемогущая Священная Тайна представлялась ей великой, неколебимой и чистой, как мысли и глаза Унчиды. Но духи Хавандшиты стали внушать ей страх. Ее сызмальства учили, что ложь – отвратительнейший из пороков, а тот, кто настаивает на лжи, обречен погибнуть. Неужели Хавандшита лгал? Неужели его духи могли оказаться злыми и преследовать Медвежьих Братьев, Токей Ито и Ихасапу на реке? Как может помешать их намерениям маленькая девочка вроде нее? Ей надо было все обдумать. При этом она могла рассчитывать только на себя, ведь Птица-Пересмешница не говорила по-английски и не поняла слов Чапы и делавара. Грозовое Облако впервые доверчиво прижалась к своей новой матери, и та ласково обняла ее.
Тем временем Медвежьи Братья боролись с волнами в лодке, а оба воина – держась на плаву. У них не было времени на сомнения или скорбь. Их жизнь была залогом выживания всех Сыновей Большой Медведицы, и они делали все, чтобы не погибнуть.
Упираясь ногами в спину медвежонка, мальчики гребли изо всех сил. Они услышали грохот выстрелов и заметили облачка дыма над прибрежными холмами.
В тот же миг Хапеда почувствовал, как что-то обожгло ему висок. Он невольно выронил весло и схватился за голову. Пальцы его окрасились кровью. Красный Лис и его люди уже прискакали на берег и открыли огонь по лодке! Хапеда дернул своего друга Часке, заставляя его пригнуться, чтобы как можно надежнее скрыться за бортами лодки, и наклонился сам. Мальчики прижались к испуганному медвежонку и нагнулись, но так, чтобы можно было грести. Они почти не выглядывали за борт лодки и больше не могли зорко следить за водой, а только бросали взгляды на ночное небо и звезды, определяя по ним свое местоположение. У Хапеды все поплыло перед глазами. Внезапно его охватила слабость и полное равнодушие к происходящему. Пусть Часке оставит его в покое. Но у него не осталось сил даже произнести это вслух. Кто-то перевязал ему голову, торопливо и неумело, и теперь он решил, что может заснуть.
Лодка низверглась во впадину между волнами, снова взлетела на гребень волны и чуть было не перевернулась. Она замерла над разлетающимися брызгами и взметающейся пеной, почти не касаясь воды, а потом снова обрушилась вниз, и поток грязной воды хлынул на ее дно. Внезапно Часке понял, что лодку вынесло на стрежень реки. Он окунул в волны весло, и мощный поток тотчас вырвал его у мальчика из рук. Весло мгновенно ушло под воду. На глазах у Часке из гибельного желтовато-глинистого потока появилось лицо вождя; пловец приоткрыл рот, судорожно глотая воздух; он задыхался. Воды в тот же миг обрушились на него, увлекая вглубь.