Солнце снова стало клониться к западу, опустилось за горизонт, и над землей воцарилась тьма. Маленькие холмы и впадины, большую долину с ее поблескивающими водами окутал мрак. Наблюдая особенно внимательно в эти первые безлунные ночные часы за любыми перемещениями врагов, Токей Ито воспринимал свое ближайшее окружение почти бессознательно. Буланый казался ночью настоящим диким мустангом. Он понял, что его хозяин не спит, и не засыпал сам. Время от времени он набирал полный рот травы и разжевывал ее своими крупными зубами. Жеребец делал несколько шагов, а потом снова останавливался возле стреноженной кобылы.
На северном краю впадины по-прежнему лежало тело Красного Лиса.
Токей Ито с детства учили, что дух убитого врага даже за порогом смерти продолжает ненавидеть убийцу. В ночные часы женщинам, озаряемым пламенем костра, полагалось исполнять ритуальную пляску вокруг добытых в бою скальпов, дабы вызвать и умилостивить вражеских духов. Мальчик Харка видел этот танец, когда Медвежье племя принесло в свои вигвамы скальпы пауни. Бледнолицые либо смеялись над таким обычаем, либо приходили от него в ужас. Сын Топа убедился в этом. Он убил многих и видел много убитых; он смотрел на убитого врага не иначе, как на дерево, срубленное топором. Он брал себе скальпы поверженных врагов, – их духов никогда не заклинали, их духи никогда не нарушали его покой. Однако Красный Лис был для Токей Ито не просто одним из множества врагов. Этих двоих связывала долгая смертельная ненависть, и для Харки – Рогатого Камня – Токей Ито Красный Лис стал воплощением бесчеловечной власти вачичун, обманывавших, убивавших и изгонявших дакота с их земель. Индейцу казалось, что злоба Красного Лиса повсюду подстерегает его, туманом затаившись в травах, проплывая на крыльях ночи и тявкая койотом в долине. Власть вачичун все еще не давала Токей Ито воссоединиться с Медвежьим племенем.
Со дна бухты прогремел выстрел. Дакота ощутил сильный удар в голову, в глазах у него зарябило, а потом его объяла тьма. Собрав всю свою волю, он соскользнул немного ниже по склону впадины. Рука его нащупала ружье, и он нажал на курок, не отдавая себе отчета в том, куда стреляет: пусть только противники внизу не догадаются, что он хотя бы на минуту утратил способность сражаться. Иначе он погиб, и его скальп попадет в руки врагов.
Снизу тотчас же прозвучал ответный выстрел, но вторая пуля в него не попала. Раненый схватился за лубяные повязки; он машинально нашел место, где хранил их, и попытался наложить на голову. Рука его немедля окрасилась кровью, однако ему удалось обернуть голову лубом. Потом руки его бессильно упали, и он распростерся на земле. Снизу перестали стрелять. Может быть, они уже ползут по склону наверх? Токей Ито осознавал, что совершил ошибку. Вероятно, его ранили, когда в ярком лунном свете он неосторожно чуть-чуть высунул голову из своей ямы. Гром выстрела подсказал ему, где скрывается враг: в бухте, за верхней ивой. Он уже предполагал, что стрелок там, но на миг отвлекся.
Из бухты снова прогремел выстрел. Руки вождя автоматически, бессознательно, еще раз схватились за ружье. Это движение далось ему легче, и перед глазами у него засиял ровный неяркий свет, хотя очертания предметов в этом блеске еще слегка расплывались. Он нащупал приклад и курок и сумел выстрелить. Грохот над ухом и отдача ружья полностью привели его в чувство, и он снова стал различать мир вокруг. Он также осознал, что выстрелил наугад, потому что снизу долетел взрыв хохота. Вождь собрался с силами. Целясь мимо тела Красного Лиса, он выстрелил в третий раз. Теперь взрыва смеха не последовало.
Неожиданно он ощутил на спине что-то шершавое и влажное. Это Буланый облизывал своего хозяина.
– А, это ты. Отойди, не мешай, – тихо и мягко попенял он своему верному коню. Казалось, мустанг его понимает. Мимо кобылы он снова выбрался из впадины.
Вождь сильнее затянул лубяную повязку на голове. Рана оказалось легкой, пуля только задела его, и самая большая опасность – потерять в первый миг сознание – уже миновала.
Из прерии доносилась песня Унчиды:
Сын мой,
будь бдителен,
ты же дакота.
Глаза твои не ведают усталости —
твоя рука тверда —
прорвись сквозь кольцо врагов —
и возвращайся
к своим братьям.
Они ждут тебя.
Токей Ито показалось, что далеко на севере он различает тлеющую точку. Что-то смутно поблескивало на очень большом расстоянии от него. Может быть, это огонь? Может быть, это знак, что индейский поезд пересек спасительную границу и добрался до Лесистых гор? Тогда получалось, что мужчины и женщины дакота добрались до цели очень быстро. Вероятно, Четансапа, сын Солнечного Дождя, заставил их совершить марш-бросок, и правильно сделал.
Теперь Токей Ито тоже мог и обязан был спастись от врагов.
Но тут во мраке началось какое-то движение. Токей Ито припал ухом к земле, но ничего не различил. Однако его зоркие глаза, внимательно оглядев окрестности, заметили тень лошадей без всадников, которые группами удалялись от кольца осаждающих. Судя по тому, что кони эти двигались медленно, размеренным шагом, их кто-то уводил. Куда? Пока выяснить это было невозможно. Вскоре они исчезли во тьме. Их хозяева лежали, рассредоточившись широким кругом и затаившись в траве, и, казалось, постепенно стягивали кольцо осады.
Если лошадей увели, то, вероятно, у охотников появился план, осуществимый только в пешем строю. Пока издали, с вершины холма, нельзя было толком разобрать происходящее внизу. Что-то бесшумно прокралось по земле, словно это ползет сама земная поверхность, со всеми ее неровностями, впадинками и бугорками, поросшими травой. Потом что-то метнулось ближе и обрело более отчетливые очертания. Какая-то тень скользнула, приблизившись к Токей Ито, – неужели это качнулась травинка? Глубоко внизу, в бухте, пригнулась ивовая ветка, хотя стоял полный штиль. Буланый поднял голову и беспокойно заржал.
Они наступали. В этом не было никаких сомнений. Не успело стемнеть, как они стали подкрадываться, окружая его со всех сторон. Враги ползли отовсюду, копошились в бухте, на гребне холма и внизу, в прерии. Может быть, некоторым из подкрадывающихся к нему врагов придется расстаться с жизнью, но остальные смогут взобраться на холм, взять его укрытие приступом – и снять с дакота скальп. Они надеялись получить награду.
Токей Ито снял с рыжей кобылы треноги и взялся за лук и стрелы. Враги так тесно сжимали кольцо, что в бою ему вполне достанет лука. За минуту Токей Ито мог выпустить двадцать стрел.
Вождь принялся напряженно прислушиваться и приглядываться. До сих пор не прогремел ни один выстрел. Они хотели окружить его тесным кольцом и лишь затем обнаружить свое присутствие. Одни только тени скользили меж трав, но Токей Ито узнал врагов.
Снизу, из бухты, донесся пронзительный свист. Возможно, это был сигнал, призывавший охотников без промедления пойти на штурм. От земли отделились смутные фигуры. Осаждающие метнулись вперед и снова пригнулись. Раздались пистолетные выстрелы. Им вторил топот тяжелых кавалерийских сапог и легких индейских мокасин, глухо отдающийся по мягкой почве: это враги бросились вверх по склону, побежали по прерии и полезли на вытянутый гребень холма. То один, то другой чужеземный боевой клич оглашал тишину. Ночь ожила, и в ней проснулась смертельная опасность.
Токей Ито выпустил несколько стрел в тех, кто попытался подойти к нему через гребень холма. Он знал, что не сможет отразить нападение всех противников сразу, и с таким расчетом выстраивал свою тактику. Уже гремели первые револьверные выстрелы. Совсем скоро он окажется в поле обстрела. Токей Ито продолжал стрелять, но выпускал стрелы только с большими промежутками, чтобы этой мнимой заминкой не столько отпугнуть врагов, сколько вселить в них уверенность, что их победа близка.
Рыжую кобылу оцарапала вражеская пуля. Она испуганно взвилась и кинулась вниз по склону на восток. Увидев уносящуюся прочь лошадь, нападающие на миг пришли в замешательство. Возможно, они испугались, что дакота попробует спастись бегством. А что, если он повис, держась за летящую галопом кобылу? Токей Ито заметил, как одни вскочили и пробовали схватить убегающую кобылу или пытались набросить на нее лассо, другие принялись стрелять ей вслед. Поднялся крик и шум. Дакота понял, что сумел ненадолго отвлечь от себя внимание врагов. Он снова выстрелил, целясь в нападающих на гребне холма, и сразил одного из ближайших охотников. Однако грозные тени, окружавшие его, росли с каждой минутой и уже достигли вершины.
Его враги пришли за ним.
В последний миг Токей Ито удалось заползти за ствол дерева. Поскольку он не стрелял больше, его враги решили, что он сам ранен. Увидеть его ни один из нападающих не мог до тех пор, пока не добрался до впадины. Вождь лежал на земле, вытянувшись во весь рост, полускрытый древесным стволом, который защищал его спину. До него долетали вопли, с которыми все больше и больше врагов штурмовали последние метры холма. Он увидел, как исчезает Буланый. Видимо, жеребец ушел невредимым.
На край впадины уже упали первые тени. Он разглядел широкополые шляпы и длинные косы, густые окладисты бороды и узкие гладкие лица. Из широко отверстых ртов вырывались хриплые крики; в воздухе со свистом бесцельно проносились приклады, глухо ударяясь о землю; безостановочно грохотали и гремели ружейные и револьверные выстрелы.
Токей Ито стал нажимать на курок. Барабаны его револьверов завращались, из коротких стволов с громом вылетел огонь. Сраженные враги беспомощно скатились во впадину и замерли без движения.
Вождь прекратил стрельбу, отполз от дерева и втиснулся между убитыми. Он лег так, чтобы один из убитых индейцев почти закрывал его. Он сорвал с себя корону из травы и отбросил костяной лук, чтобы его нельзя было сразу же узнать.
Большинство охотников за скальпами уже смыкали кольцо, второй волной нахлынув на холм. На землю вновь упали тени живых, сливаясь плотной, без промежутков, пеленой.