Пока охотники в задних рядах еще кричали и вопили, передовые уже замолкли. Четверо или пятеро из них наклонились и принялись искать среди мертвых Токей Ито. Остальные с проклятиями захватывали бесхозное оружие. Передовые охотники, занявшись поисками врага и сбором добычи, отгоняли своих запоздавших спутников пинками и толчками.
Издалека донесся топот сбежавшей кобылы и ее преследователей. Буланый бесследно исчез.
– Пусть тот, кто взял его себе, скажет! – вдруг огласил темноту гневный крик. – Пусть мерзавец, который украл скальп, честно скажет!
– А ну, тихо! – приказал другой голос. – Все назад! А ну, прочь из ямы! Что вы тут толчетесь, как стадо! Двое ко мне, обыскать всех убитых!
Токей Ито различал только тень говорящего: это был высокий человек с маленькой головой и короткой бородкой. Токей Ито еще находился вне пределов его досягаемости, но на всякий случай спрятал подальше кинжал с рукояткой в виде птичьей головы, чтобы враги не сразу нашли оружие. Шарлемань мог вспомнить этот нож, ведь он видел его за поясом у вождя на переговорах с Красным Лисом. Токей Ито он знал еще по тем временам, когда тот юношей служил разведчиком у бледнолицых.
Теперь, когда командир приказал как положено обыскать убитых, дакота предположил, что события будут развиваться быстро и быстро же решится его судьба. Он не утратил самообладания и выбрал тактику, которая, с учетом поведения его врагов, обеспечит наибольшие шансы на успех.
Двое охотников низко нагнулись, и вождь узнал юнца Филиппа: тот нашел его лук и, высоко подняв, показывал всем. Тотчас же второму пришла в голову мысль: «Давай снимем в придачу какой-нибудь черный скальп! Тогда все сойдется!» Такая находчивость отличала Луи Канадца. По-видимому, он решил тотчас же осуществить свой план. Токей Ито почувствовал, как его схватили за волосы. Но Луи все-таки проявил человеколюбие, заботливо спросив на всякий случай:
– Ты уже совсем умер, мой краснокожий брат?
– Нет, – отвечал вождь, притворившись одним из индейских разведчиков, раненных при штурме холма. – Пусть мой брат Луи отпустит мои волосы, а не то я ударю его ножом. Токей Ито здесь больше нет. Он бежал!
– Sacré nom!..[16] – Шарлемань, слышавший этот разговор, потеребил бородку. – Sacré nom! Вдруг мы его и вправду еще не прикончили, он прокрадется по кустам вниз в бухту, засядет там в ивняке, увидит, как мы тут стоим наверху, и всех перестреляет, каналья!
Со склона бухты грянул выстрел. Шарлемань как подкошенный упал наземь. Он был мертв.
После выстрела, произведенного где-то совсем близко, на какое-то мгновение наступила тишина. Охотники за скальпами словно окаменели. Однако спустя минуту поднялся оглушительный шум. Охотники решили, что это выстрелил бежавший Токей Ито. Мигом бросились они вниз по склону, надеясь схватить стрелка. Судя по их крикам, они заметили какого-то спасающегося бегством индейца и стали его преследовать. Подобно стаду испуганных бизонов, обрушились они вниз со склона. Тихое журчание воды заглушили проклятия и крики. Некоторые прямо на бегу нагибались и подбирали оружие убитых товарищей. Другие спотыкались о своих спутников и падали, а то и перепрыгивали через них. Трещали ветки, кавалерийские сапоги поднимали брызги из луж на дне бухты. Толпа, собравшаяся было на вершине, уже рассеялась. Последние замешкавшиеся сбегали справа и слева по склонам в прерию, чтобы продвигаться вперед без помех. Чем дольше затягивалась охота, тем заметнее становилось, что одни бегают быстрее других. Преследуя врага, охотники за скальпами рассеялись по равнине, и наконец все пропали во мраке и в низко стелющемся по речной долине тумане.
Дакота остался наверху и с притихшей, опустевшей вершины принялся вслушиваться в замолкающий топот врагов. Возможно, стоило бы вместе с толпой собственных преследователей сбежать вниз по склону в долину и там скрыться у них из глаз. Но ноги у него теперь ослабели и держали не лучше, чем подвешенная бизонья кожа, а очертания вершины расплывались перед глазами. Повязка на голове у него сбилась набок, по щеке стекала кровь. Поэтому он остался на вершине, чтобы заново наложить лубяную полосу. Точно ли все его преследователи сбежали вниз? Все до единого? Все?
Все, кроме одного. Внезапно вождь различил совсем рядом, во мраке, какую-то тень. Он и сам не понял, выросла ли она словно из-под земли или бесшумно подкралась откуда-то сбоку. Вглядываясь в смутную тень, он ощутил, как все его чувства снова обострились, и принялся смотреть на нее уже внимательно, с удивлением и враждебностью. Незнакомец был высок и худ, молодой человек с непокрытой головой и с обнаженным торсом; в руке он держал ружье. Длинные волосы, прихваченные только ремешком на затылке, ниспадали ему на спину.
Казалось, он не обращает внимания на Токей Ито, а глядит вслед своим товарищам. Топот толпы, торопящейся сбежать в долину, сейчас почти стих; его заглушил равномерный шум реки. На глазах у вождя молодой воин повернул голову и посмотрел на него. Токей Ито безмолвно встретился с ним взглядом и стал ждать, как поведет себя его противник.
– Какие же они все глупцы, – начал молодой воин приятным, мелодичным голосом. – Я один узнал тебя и буду сражаться с тобой, дабы нашить твой скальп себе на пояс. Ты Токей Ито. Тебя выдал твой нож.
– Да, – столь же спокойно отвечал Токей Ито. – Напади на меня, попробуй. Но когда я одержу над тобой победу, тебе придется жениться на девушке из моего племени. У нас слишком мало мужчин.
– Ах вот как, – потрясенно произнес молодой воин. – Мое имя Шудегатша, я из племени понка, и я не хочу брать в жены ваших женщин. Я хочу добыть твой скальп, вождь!
– Что ж, возьми его, Шудегатша. Мой скальп прочно прирос к моей голове, тебе придется надрезать кожу и сорвать его.
– Да! – негодующе воскликнул юноша. – Так я и поступлю! Почему ты насмехаешься надо мной? Ты думаешь, лезвие моего томагавка затупилось?
– Нет, я так не думаю. Твой топор остр, а мысли умны. Сейчас ты добудешь скальп Токей Ито. Токей Ито ранен и, возможно, не сумеет сражаться в полную силу. Попробуй напасть. Когда снимешь с меня скальп, тебе одному дадут двести долларов и наградят поездкой в Вашингтон, ведь все твои бледнолицые и краснокожие товарищи убежали. Храбрость ты проявишь недаром, Шудегатша; тебе хорошо заплатят, сын племени понка, как некогда изменнику, убившему Понтиака.
Молодой воин презрительно присвистнул:
– Я не поеду в Вашингтон, Токей Ито, сын Маттотаупы, и мне не нужны двести долларов. Я не бледнолицый, наделавший долгов в Пушной компании и желающий оплатить капканы скальпами. Но я и не краснокожий, который пьет священную воду и потому нуждается в деньгах. Я хочу снять с Токей Ито скальп, чтобы мое имя прославляли у костров во всех индейских становищах. Твои предки убивали моих предков. Пока вы обладали властью и могуществом, дакота, вы преследовали нас, как волки оленей. Один дакота похитил мою сестру Монгшонгшу. Его зовут Четансапа, он один из твоих воинов.
– Мужчины понка вторглись в наши охотничьи угодья, и ты знаешь это, Шудегатша!
– Да, я это знаю. Никто не видел бизоньих стад в наших прериях вот уже много лет и зим, и наши женщины и дети голодали. Нам пришлось искать бизонов в ваших охотничьих угодьях.
– Ибо бледнолицые из своих многозарядных винтовок застрелили столько бизонов, что оставшихся не хватило ни нам, ни вам.
Понка на мгновение замолчал, а потом сказал:
– Ты хочешь оправдаться передо мной, возложив вину на бледнолицых, Токей Ито? Ты боишься со мной сражаться?
Токей Ито подошел к понка. У раненого вождя не осталось сил сбежать вниз в бухту, чтобы спастись. Но сейчас он вышел на бой. Ростом он на полголовы превосходил своего противника. Не успел понка произнести последнее слово, как на него обрушился кулак вождя. Юноша упал как подкошенный. Токей Ито опустился на колени и связал его. Убивать его он не стал.
Тем временем грохот ружейных выстрелов в долине совсем смолк. До вершины холма, заглушая шум воды, издалека донесся топот копыт. Если Токей Ито правильно определил, это скакал галопом вниз по течению большой кавалерийский отряд. Охотники за скальпами добежали до своих лошадей, которых накануне вечером спрятали в долине; теперь они вскочили в седло и поскакали прочь. Что или кого искали они вниз по течению? Неужели все еще того незнакомца, который в решающее мгновение открыл стрельбу и отвлек преследователей от Токей Ито?
Вождь поискал ружья, из которых стрелял ночью, револьверы и лук. Он больше ничего не нашел. Все оружие унесли с собой охотники.
Он лишился коня и огнестрельного оружия. У него остался один нож.
Из долины долетал влажный запах воды. Раненого мучила жажда. Вся вода из его бурдюков вытекла. Он выбрался из своей «бизоньей купальни» и сполз вниз, осторожно-осторожно, словно его еще мог подстерегать враг. Запах воды манил его все сильнее, он инстинктивно пополз быстрее. Добравшись до желанной влаги, он с жадностью, большими глотками, судорожно хватая ртом илистую, грязноватую воду, принялся пить. Между приступами боли его стало вновь одолевать головокружение. Рана терзала его сильнее, чем он готов был себе в этом признаться. Он пролез в ивовые заросли и распростерся возле лужи.
Из его укрытия открывался вид на весь холм, до самой вершины. Внизу в долине безостановочно шумела река.
Дакота отдавал себе отчет в том, что поблизости есть вода, что лежит он на влажной земле и что ощущает кожей дыхание прохладного ветра. Он попил еще раз и перестал бороться с усталостью. Глаза его закрылись, и он заснул под сенью ив.
Когда он пришел в себя, ему показалось, что он различает какое-то яркое сияние. Он увидел, что взошла луна, и по издавна укоренившейся привычке попытался оценить место, в котором лежал. Он расположился в тени, между кустами и принесенным паводком лесом: оказалось, что несколько часов тому назад он выбрал неплохое укрытие. И тут вождь постепенно осознал, что должен вновь всползти на холм, ведь на вершине лежал пленник!