Токей Ито — страница 40 из 121

– А сколько ты просишь за свой товар? – с притворной небрежностью спросил вождь, глядя куда-то наверх, во тьму, где встречались жерди вигвама.

Карлик хихикнул:

– Ничего, вот разве что долю, участие, я устрою вам концессию.

Делавару, который снова выглянул из одеяла, эти слова показались загадочными, но, поскольку вождь ни о чем более не спрашивал, ему пришлось пока удовлетвориться услышанным в надежде когда-нибудь получить объяснения.

Уинона следила за камнем в очаге, и когда он достаточно нагрелся, вынула его и, завернув в шкуру, положила возле длинноносого Монито. Обезьянка с удовольствием свернулся рядом с ним в клубок.

– Спи, мой клювик коршуна, спи! – вполголоса произнесла бабушка.

На сей раз это увещевание возымело успех, и в вигваме вождя воцарилась желанная тишина и покой.

Весь следующий день жители деревни провели в тягостном бездействии, снедаемые внутренней тревогой. Около полудня еще раз пришла весть, что отряд контрабандистов прибудет к вечеру. О том, кто скрывается под маской, гонец и сейчас не мог ничего сообщить. Четансапа еще не вернулся.

Шеф-де-Лу впервые попробовал было встать и немного пройтись, но не преуспел, а только разбередил раны. Вынужденный соблюдать покой, он поневоле только и делал, что курил да предавался всевозможным праздным мыслям, и в конце концов решил уговорить попариться Монито, которого не оттащить было от одеял и очага.

– А как у вас устраивают парную баню? – принялся недоверчиво выспрашивать Монито.

– Самым удобным образом. Пако Басерико принесут в парной вигвам и подвесят в корзине над разогретыми камнями. Горячие камни под ним станут поливать водой, пар поднимется в корзину и заставит Пако Бесерико хорошенько пропотеть. Это очень полезно для здоровья. Дакота принимают такую парную ванну, когда на охоте или на войне им целыми часами или даже целыми днями приходится лежать на холоде, под дождем и у них ломит все тело.

Монито задумался.

– А потом? – наконец спросил он. – Когда я пропотею? Эти женщины, змеи подколодные, вытрут меня как следует?

– В этом нет нужды. Басерико выпрыгнет из парного вигвама в ручей…

– Боже сохрани! Нет! Ни за что!

– Тогда в ручей тебя бросят…

– Я захлебнусь и утону! Я не умею плавать! Я не переношу холода! Это меня опять вознамерились убить!

Карлик внезапно повернулся к Шеф-де-Лу спиной и еще долго бубнил себе под нос что-то непонятное.

Делавар снова и снова дивился, глядя на Обезьянку. Казалось, в его тельце заключены две разные души, трусливая и алчная, и когда перед ним стоял выбор, неизбежно побеждала алчность. Иначе чем можно было объяснить, что он отважился на полное лишений и тягот путешествие в ненавистную прерию?

Кроме того, Шеф-де-Лу бросилось в глаза, что оружие везли в лагерь, еще не договорившись о цене. Это было против всех правил, ведь обычно при заключении таких сделок у индейцев требовали предоплаты. Что же замышляют торговцы?

После полудня пришла еще одна весть от разведчика, подтвердившая скорый приезд контрабандистов. Токей Ито приказал, когда прискачут контрабандисты, отдать им под склад оружия и жилое помещение большой вигвам Совета; в своем вигваме вождь собирался принять только человека в маске. Охранять контрабандистов, которым вождь лично обещал обеспечить неприкосновенность, Токей Ито назначил Хитрого Бобра, хорошо говорившего по-английски. Этому воину поручили также следить за тем, чтобы чужаки, помимо прочего, не проникали в вигвамы женщин и детей.

К вечеру напряжение делавара наконец достигло предела. Уинона и Унчида снова принялись жарить на огне бизонье мясо, чтобы тотчас по приезде угостить гостя. Они разложили в вигваме лубяные циновки, набили табачные кисеты и поставили миски. Токей Ито, проверив, как соблюдаются меры предосторожности в деревне, вернулся к себе в шатер. Когда он поднимал и откидывал полог вигвама у входа, Шеф-де-Лу успел заметить, что сумерки уже переходят в ночь. На деревенской площади зажглись маленькие костры.

– Скоро они приедут, – объявил вождь.

– А Четансапа уже вернулся? – спросил Шеф-де-Лу.

– Нет.

Тут деревенскую площадь огласил топот копыт стремительно скачущей лошади и тотчас же смолк.

Отбросив полог, в вигвам вождя вошел Четансапа. Глаза его горели, на лице читалось волнение, а может быть, даже и смятение. Он прошептал на ухо вождю несколько слов, смысл которых Шеф-де-Лу хотя и понял, но всю значимость и глубину которых, несмотря на смутные догадки и предположения, постичь не мог. Неужели такое было возможно?

Вождь в полной мере владел собой. И лишь пальцы, на миг судорожно сжавшие трубку, выдали, как поразило его полученное известие.

Четансапа поигрывал боевой дубинкой.

Токей Ито взмахом руки остановил своего воина.

– Я не знаю его! – подчеркнуто произнес он. – Я дал слово Монито и всем его людям, что позволю им свободно и беспрепятственно прийти и уйти.

Четансапа, казалось, с трудом подавил крик ярости и выбежал из вигвама.

В ночном лагере воцарилось беспокойство. Выходя, Четансапа не опустил полог шатра, и потому Шеф-де-Лу со своего ложа мог разглядеть местных жителей и прибывающих всадников, заполнивших большую деревенскую площадь. Луна уже взошла. Над маленькими кострами вились языки пламени. Люди, звери и шатры отбрасывали длинные, призрачные, трепещущие тени.

Отряд контрабандистов вошел в деревню с юга. Мулы и их погонщики прибывали на площадь нескончаемой вереницей. Вот Четансапа заговорил с начальниками каравана и указал им вигвам Совета. Люди в широкополых кожаных шляпах начали сгружать ящики и мешки и перетаскивать их в отведенный им шатер.

Разместив как положено весь груз, бóльшая часть прибывшего отряда тоже двинулась в этот шатер; только немногие остались рядом со своими усталыми лошадьми и мулами и, по-видимому, обсуждали с Четансапой, куда поставить их на ночлег. Впрочем, ни в вигваме Совета, ни на площади возле мулов и коней не видно было начальника в маске. Но вот высокий, длинноногий, широкоплечий человек в дальнем конце площади обернулся и, немного приподняв на лице кожаную маску, громко крикнул, так что его все слышали: «А где Монито?»

Шеф-де-Лу вздрогнул. Он знал этот голос. Все сомнения теперь рассеялись. Это был Фред Кларк.

Шеф-де-Лу заметил, как Четансапа подошел к высокому человеку и, по-видимому, принялся объяснять, где найти Обезьянку.

Шеф-де-Лу, упираясь ногами в пол, сполз пониже, сдвинулся с изголовья и целиком переместился на пол; он натянул одеяла на голову, оставив только узенькую щелку, через которую можно было наблюдать за тем, что происходит снаружи. Сделать это он хотел потихоньку, чтобы никто не поймал его на слежке. Его чрезвычайно занимало, точно ли Фред Кларк по прозвищу Красный Лис, разведчик на армейской службе, заодно продает триста винтовок врагу. Если это так, то у Красного Лиса было тем более оснований отправить его, Шеф-де-Лу, в Черные холмы.

Сейчас Токей Ито стоял за очагом, напротив входа. На левое плечо он набросил покрывало из бизоньей шкуры, чтобы скрыть рану на руке.

Человек, с головы до ног облаченный в кожаную одежду, с кожаной маской на лице, оставлявшей только прорези для глаз, большими шагами пересек площадь и направился прямо к вигваму вождя. У огня он остановился напротив дакота; у ног его сидел, скорчившись, закутанный в одеяло Басерико, обхватив нагретый целебный камень.

Какое-то время в вигваме царила тишина, ни один из мужчин не двигался. Только пес Охитика зарычал, подняв дыбом шерсть на загривке; глаза его горели в полумраке, среди теней и отблесков пламени.

Тут незнакомец сорвал с головы широкополую шляпу, а с лица – кожаную маску. Искривив в усмешке полный желтых, выпирающих зубов рот, он произнес:

– Эй, Харри! Привет! Помнишь меня, старый друг?

Индеец не пошевелился и не промолвил ни слова. Он стоял, словно изваяние, высеченное из камня; даже глаза его словно сделались безжизненными.

– Эгей, Харри! – громко повторил незнакомец. – Ты что, остолбенел от изумления? Ты уж, верно, думал, что живым и невредимым меня в своем вигваме не увидишь, ведь так? Лучше бы порадовался встрече, приятель! К тому же я тебе как старый добрый дядюшка привез подарочек, триста новехоньких винтовок, ну чем не приятный сюрприз, а? Что ж, давай без обиняков, как принято между старыми друзьями, – сказал Красный Лис, опускаясь на одеяла, – откровенно: сколько ты мне заплатишь?

Индеец смотрел на рыжего человека с тяжелым подбородком совершенно непроницаемым взглядом.

– Бледнолицый ошибается, – хладнокровно произнес затем он. – Здесь нет воина, который носил бы имя Харри. Бледнолицый пребывает в вигваме Токей Ито, одного из вождей племени дакота!

– Батюшки мои, какие мы важные да надменные! Выходит, ты меня больше и знать не хочешь? А вот старик твой был приветливее и гостеприимнее, – здесь, в этом вигваме, если я не ошибаюсь, мы распили первую бутылку, я тут как будто и раньше бывал, а впрочем, как хочешь, оставим это. Обойдемся и без воспоминаний. Ты же отдаешь себе отчет в том, что вместе с людьми благородного Монито позволил и мне свободно и беспрепятственно прийти и уйти?

Дакота не отвечал.

Незнакомец какое-то время вызывающе глядел на него, но постепенно, видимо, стал ощущать беспокойство.

– Впрочем, как хочешь, друг мой. Если у вас тут заведены благородные обычаи, то буду держаться ваших правил. То-кей-и-то! Звучит недурно! Ита-а-ак, – протянул Красный Лис, а потом внезапно заговорил совсем иным, деловым, тоном, – итак, я пришел по поручению Монито в вигвам вождя, чтобы обсудить с ним продажу оружия, которое мы готовы ему поставить. Три сотни армейских винтовок, а к ним вдоволь патронов! Мы никогда не обманываем. Токей Ито может потом осмотреть оружие и лично убедиться, что оно исправно!

– Что ж, пойдем смотреть!

– Так скоро? Конечно, ты вечно спешил, но это уже слишком. Угости меня сначала своим бизоньим мясом, от которого идет такой чудесный дух! Услуга за услугу! Разве я не гость одного из вождей племени дакота? Или я чего-то не понял?