Вдалеке от скудных, бесплодных «бедленд», за рекой Миссури тоже царила тьма и мерцали звезды. Когда ночь завершилась и день вступил в свои права, свет не стал ни ярче, ни сильнее. После полудня солнечные лучи, казалось, и вовсе угасли. За туманной дымкой солнце застыло в небе, точно раскаленный докрасна диск. Широкая Миссури спокойно и неспешно несла свои грязные, илистые воды, скрывая коварные водовороты, стремнины и мели. Давным-давно прошли осенние дожди. За ночь поросшая травой земля замерзала. В крупном сторожевом форте Рэндалл поднялась радостная суета и оживление: все готовились к отъезду после проделанной работы. В комнате, обставленной по меркам форта довольно изящно и уютно, однако по сравнению с городской квартирой весьма скромно, миссис Джонс, супруга майора в отставке Джонса, велела накрыть стол для прощального чая. Она, как всегда, любезно улыбалась, окидывая взглядом убранство комнаты. Ее пожилая чернокожая служанка все расставила и разложила очень мило. Она приготовила чайную посуду на шесть персон. Серебряные приборы сверкали в белесом свете, просачивающемся сквозь оконные стекла, камчатная скатерть поблескивала. Приближался час приема. Мистер Джонс пришел уже несколько минут тому назад; он был в штатском. Супруга объяснила ему, как рассядутся гости.
– Твоей соседкой справа будет кузина Бетти, Дик, ничего не поделаешь, смирись…
В вопросах этикета мистер Джонс, хотя и не без уныния, привык покоряться воле своей супруги. Кузина Бетти, вдова и чрезвычайно богатая владелица мельниц, могла рассчитывать на любые знаки внимания и всевозможную предупредительность. Дик кивнул, даже не пытаясь перечить.
– Что скажешь? Я не успела известить тебя вовремя и потому на свой страх и риск пригласила этого цветного, неразлучного спутника мистера Морриса…
– Длинное Копье? Он будет вести себя прилично и сдержанно, на скатерть много пятен не посадит, ром в чай будет подливать умеренно. Такая уж у знаменитого художника причуда – повсюду таскать за собой этого шайенна, однако он его недурно воспитал. Ты правильно поступила, Китти.
Миссис Джонс с радостью заметила, что смогла угодить супругу, и заулыбалась еще слаще.
– А как поступим с главным инженером Джо Брауном? Он прибыл только вчера, очень усталый, но от приглашения не отказался…
– Посадим его справа от тебя, Китти. Он прославился как один из основателей «Юнион-Пасифик», стоял у истоков железной дороги. Впрочем, говорят, из него слова не вытянешь, рассказывать совсем не желает.
– Что ж, посмотрим, Дик!
Постепенно стали собираться гости. Когда мистер Джонс захотел представить их друг другу, художник Моррис и главный инженер Браун объявили, что уже знакомы.
– Вы познакомились вчера? – не смогла сдержать любопытства кузина Бетти.
– Намного раньше, – вежливо ответил Моррис.
Он сидел справа от дородной, напудренной и любопытной вдовы, являя собою предельную противоположность ее полноте, оживленности и разговорчивости.
– Подумать только, мистер Моррис! Мистер Браун! Вы познакомились еще в отчаянные, лихие времена далеко-далеко на Диком Западе! Расскажите скорее!
Поскольку ни один из гостей не отвечал, майор в отставке Джонс заметил:
– К счастью, эти лихие времена давно в прошлом. Я получил добрые вести из резерваций. Дакота усмирены. Целые группы открыто объявили о том, что переходят на нашу сторону, и я подумываю официально сформировать из числа индейцев лагерную полицию. Это были дикари, звери в человеческом обличье. Сущих разбойников мы истребили, а остальных укротили и обуздали.
– Вы стали агентом в резервации? – спросил Моррис.
– Да.
– Но как вы могли взять на себя такие обязанности? – возмутилась кузина Бетти. – В глуши, среди дикарей, а еще вспомните об ужасной ответственности, если что-то случится… Да и сами вы ни минуты не будете в безопасности!
– Помню такое, было, – снисходительно улыбнулся майор.
– Мы даже открыли школу-интернат для индейских детей, где их будут воспитывать и сделают из них цивилизованных людей, – добавила миссис Джонс, чтобы поддержать супруга. – Там еще много дел. Мне сказали, что нам надо приобрести для интерната кровати, хотя дикари и дома спят на полу… В любом случае, после того как мы отобрали нескольких непослушных мальчишек и послали их в школу для негритянских детей, занятия уже идут полным ходом.
– Так я и думала, одни хлопоты и неприятности, – подытожила кузина Бетти, услышав подтверждение собственному мнению. – Китти, но вы же не переселитесь в такое агентство?
– Нет, Бетти, как ты могла подумать! Мы переедем в Сент-Луис, у нас там дом. А в агентстве моего мужа будет представлять надежный заместитель.
Бетти вздохнула с явным облегчением:
– Так, значит, вы переезжаете в Сент-Луис! Там я смогу вас навещать.
– Всегда рады вас видеть, – заверил мистер Джонс.
Здесь разговор прервался, возникла неловкая пауза. Мистер Джонс и мистер Браун налегали на ром, мистер Моррис – на чизкейк. Длинное Копье, шайенн, казалось, погрузился в созерцание золотисто-коричневого чая в собственной чашке. Кузина Бетти сочла себя обязанной нарушить затянувшееся, по ее мнению, молчание:
– Вы слышали, акции снова растут в цене! Наши победы над краснокожими бандитами и освоение Черных холмов и их полезных ископаемых уже оказывают виляние на предпринимательство. Сколь великие задачи еще предстоит решить нашей победоносной Республиканской партии!
Мистер Джонс, испытывая немалое облегчение оттого, что неловкая пауза наконец завершилась, поспешил согласиться:
– Именно так! Однако, столкнувшись со столь великими задачами, и выросло у нас не одно поколение великих людей! Решение этих задач наложило свой неповторимый отпечаток на наших покорителей Дикого Запада, наших солдат, наших офицеров, наших инженеров, предпринимателей, даже художников… Вы с риском для жизни написали такие интересные портреты индейских вождей, мистер Моррис, а о ваших отважных приключениях среди первых поселенцев на Диком Западе, при строительстве «Юнион-Пасифик», мистер Браун, до сих пор говорит вся страна!
– Если бы я только мог узнать, что сталось с Генри, – заметил Браун, прервав тем самым докучливую болтовню Джонса.
Все взгляды тотчас же обратились к главному инженеру крупной железнодорожно-строительной компании.
– Как, вы ищете пропавшего без вести сына? – спросил мистер Джонс.
– Племянника? – предположила миссис Джонс.
– Внука? – негромко произнесла кузина Бетти.
– Есть у меня и сыновья, и племянники, и внуки, но разыскивать их не требуется, – процедил инженер, и в уголках рта у него залегли глубокие морщины. – Я ищу моего молодого друга Генри. Следы его обрываются здесь, неподалеку от форта Рэндалл!
Шайенн Длинное Копье сидел за столом, подобно красивой бронзовой статуе. Черты его смуглого лица ни на миг не исказились, по-прежнему оставаясь неподвижными, взор его черных глаз был устремлен за окно, на холмы и небо. При этих словах инженера выражение его лица нисколько не изменилось. Однако художнику Моррису кровь бросилась в лицо.
– Ранней весной прошлого года Генри, поступивший на службу репортером, поехал с курьерским посланием на запад, в прерии, на Найобрэру, – сообщил он Брауну. – Накануне его отъезда я еще говорил с молодым человеком, но он отмахнулся от всех моих предостережений и поскакал на запад в сопровождении только двоих скаутов.
– То же самое сказал мне вчера и комендант, вот только он, кажется, ничего не знал ни о предупреждениях, ни о возможной опасности. На пограничном посту на Найобрэре, в конечной цели своего путешествия, Генри так и не появился. Он исчез, а его скауты тоже как сквозь землю провалились.
– Одним из этих скаутов в действительности был Токей Ито, молодой военный вождь отряда дакота!
– Подумать только, какой ужас! – выдохнула кузина Бетти, положив чайную ложечку и несколько слишком громко стукнув при этом о блюдце. – Эти так называемые скауты убили и скальпировали мистера Генри!
– Может быть, он и не погиб, – остановил ее Браун. – Мы еще ничего не знаем.
– Но оружейный транспорт, который направлялся тогда к Найобрэре, перехватили и перебили тоже индейцы, – с важностью заметила кузина Бетти, гордясь своей осведомленностью. – Это было жестокое время, сколько же оно принесло нам страданий, каждый день мы получали печальные известия, оно породило и нашу теперешнюю подозрительность!
При этих словах в душе миссис Джонс пробудились воспоминания.
– Ах, Бетти, а помнишь, как весной мы в Янктоне сидели за чаем, вместе с твоей прелестной юной племянницей Кейт Смит? Ее жених, лейтенант Роуч, еще как раз проезжал мимо со своими драгунами. Мы тогда и представить себе не могли, что случится в ближайшие месяцы!
– Представить себе не могли, Китти? Я всегда знала, что моя племянница Кейт плохо кончит. Я никогда не видела в ней ничего прелестного! Она всегда была неблагодарной и невнимательной. Я изо всех сил пыталась ее воспитать, но роковое влияние ее отца… Кстати, мой племянник, майор Смит, еще жив? – спросила она, обращаясь к Джонсу.
– Он недавно умер в форте на Найобрэре. Он всегда настаивал на том, что и с краснокожими надлежит обходиться справедливо, из-за этого совершил должностной проступок и находился под следствием. Так что хорошо, что он умер. Он не умел устраиваться в жизни.
– Упокой его Господь, он ни с деньгами обращаться не умел, ни дочь воспитывать. Подумать только, научил Кейт ездить верхом, управлять повозкой и стрелять! Неудивительно, что она сейчас, по слухам, связалась с неким вольным всадником по фамилии Адамс.
– Будем надеяться, что Кейт еще выйдет замуж. Постепенно все как-то устроится, жизнь войдет в привычное русло, а вместе с ней все наладится и в судьбе всех этих мятущихся, неприкаянных неудачников. – Мистер Джонс неизменно выступал за соблюдение условностей и против всякого беспорядка. – А может быть, Кейт еще помирится с капитаном Роучем?
Миссис Джонс сложила дудочкой и облизнула губы.