Токей Ито — страница 85 из 121

Что ж, теперь все было понятно. Это просто вода. Рокот доносился слева, оттуда, где подземный водопад обрушивался с высоты в неизмеримые глубины.

Что же им теперь делать? Вернуться к входу в пещеру? Или остаться здесь? Или двинуться дальше?

– Идем! – крикнул Хапеда в самое ухо Часке.

Мальчики снова взялись за руки и осторожно вошли в ручей, борясь с его сильным течением. На противоположном берегу пол пещеры стал подниматься, и безрассудным смельчакам пришлось взбираться наверх. Теперь они поневоле расцепили руки, ведь, чтобы двигаться вперед, им надо было хвататься за выступы и неровности горного склона. Мрачному проходу, казалось, конца не будет. Куда он ведет? Долго ли им еще идти по темному коридору?

Наконец склон сделался более пологим, продвигаться вперед стало легче. Мальчики удалились от подземного ручья, и теперь его гул уже не затоплял все вокруг. Часке споткнулся и упал, и Хапеда тотчас же бросился ему на помощь. В этом не было необходимости, ведь его названый брат и сам поднялся на ноги. Однако, во время этой заминки окликнув друг друга по имени, Хапеда и Часке поняли, что голоса их снова зазвучали отчетливо и звонко. Это означало, что пещера стала шире и выше.

Как только они начинали на ощупь искать дорогу, шаркая ногами, то могли расслышать даже собственные шаги, а журчание воды снова превратилось в далекую музыку. Они уже углубились далеко в недра горы, но насколько именно? Этого они и сами не знали. Пробираясь на ощупь вдоль стены, они и не заметили, как оказались в огромном пещерном зале. Обойдя его кругом, они обнаружили три коридора, выходящих в этот зал. Замкнув круг, они снова вернулись к первому входу, который узнали по некоторым выпуклостям и неровностям.

– Мы останемся здесь, – негромко объявил Хапеда. – Здесь, где наш коридор выходит в большую пещеру. Она непременно пройдет здесь, если захочет выбраться наружу.

– Да.

Мальчики сели на землю.

В тишине и во мраке им снова сделалось как-то не по себе. Взбираться в гору и обследовать пещеры оказалось легче, чем просто сидеть без движения и ждать.

– А если она не придет? – спросил Часке.

Хапеда ничего на это не ответил.

Потянулись томительные часы ожидания. Хапеде уже казалось, что Часке был прав. А если она не придет? Может быть, сейчас глубокая ночь, а может быть, ее уже сменил день, но здесь, в сердце горы, времена суток были неразличимы.

Хапеда постепенно свыкался с мыслью, что их самопожертвование оказалось напрасным. Он настолько проникся этой мыслью, что, заслышав незнакомый звук, испуганно вздрогнул, будто его схватила вражеская рука. Или он все же обманулся?

Он прислушался и почувствовал, как Часке кладет ему руку на плечо.

– Это она.

Мальчики поднялись на ноги, заслонив собой отверстие того прохода, который вел наружу. Здесь надо было задержать ее любой ценой.

Хапеда ощутил, как у Часке тоже похолодела рука.

Вдали от большого пещерного зала, в одном из пронизывающих гору проходов послышались негромкие, тяжелые, шаркающие шаги, и мальчики тотчас узнали неторопливую поступь огромных, с голыми подошвами, медвежьих лап. Медленно-медленно шаги приближались. Вот на мгновение все стихло. А потом вновь донесся зловещий шорох: зверь, подволакивая лапы, оскальзываясь на влажном, шершавом камне, двинулся им навстречу.

Любые сомнения исчезли: это была она.

Мальчики замерли, не шевелясь.


Пока Хапеда и Часке добровольно подвергались тяжким испытаниям в сердце горы, чтобы спасти вождя, в подлунном мире над индейской деревней сгустились сумерки.

В глубине вигвама вождя сидел со своими друзьями юности, Чапой и Четансапой, Токей Ито. Он честно рассказал им, что поклялся совершить в предстоящую седьмую ночь. Он преисполнился решимости без оружия проникнуть в сердце горы. Свое слово, данное шаману, он полагал нерушимым.

Вождь извлек из волос и положил наземь три орлиных пера. Снял он и ожерелье из медвежьих когтей, обнажив скрывавшиеся на груди под подвесками глубокие старые шрамы. Теперь на нем остался один пояс. Слева от него лежал заранее приготовленный факел. Он сидел, держась прямо, не глядя на своих друзей.

Ни Чапа, ни Четансапа не в силах были произнести ни слова.

Но тут Токей Ито заговорил сам:

– Я навлек на вас новые опасности и разжег пламя нового раздора.

Четансапа и Чапа, не привыкшие к тому, чтобы вождь признавался в усталости и покорности судьбе, боролись с волнением.

– Ты же воин, Токей Ито, – промолвил Четансапа, – не падай духом! Не теряй мужества!

– Мужества умереть мне всегда достанет. А вот жить иногда труднее.

– Токей Ито, почему ты тотчас же всецело не доверился мне?

– Потому что прежде ты тоже не тотчас же и не всецело доверился мне. Солнце клонится к закату. Помолчим, пока не станет темно. Потом я уйду.

Более друзья не произнесли ни слова. Они знали, сколько перенес Токей Ито начиная с одиннадцати лет, с тех пор, как его отец отправился в изгнание, и знали, как он сражался. Но внезапно бремя сделалось непосильным даже для него, и произошло это в тот миг, когда дакота предстояло совершить великий подвиг и они нуждались в вожде более всего на свете. Чапа и Четансапа пребывали в растерянности. Боль за вождя и друга терзала их, но, храбрые воины, они были сейчас беспомощнее ребенка. С тайн горной пещеры некогда начались их несчастья, здесь же они, видимо, и завершатся.

Токей Ито поднялся, взял факел и вышел из вигвама. Никто в деревне не спал, ибо весть о жертвенном паломничестве вождя облетела индейский лагерь. Безмолвные, люди выстроились по обеим сторонам узкой деревенской улицы, образовав подобие коридора. Уинона беспокойно оглядывалась. Унчиды не было видно. За спинами дакота держался шаман. Тобиас не сводил с него враждебного взгляда.

Медленно, размеренным шагом, ни на кого не глядя, прошел вождь мимо своих родичей и друзей. В левой руке он сжимал незажженный факел. Чапа и Четансапа, тоже не сумев обменяться взглядом с вождем, опустили глаза.

Молодой вождь оставил позади вигвамы и соплеменников. Когда он понял, что за ним уже не наблюдают, лицо его еще более помрачнело, а поступь отяжелела. Он направился в пещеру тем же путем, что и прежде мальчики. Дойдя до того места, где они, сидя рядом, обсуждали план действий, он застыл как вкопанный.

Из-за дерева навстречу ему вышла Унчида. Токей Ито попытался было избежать разговора с нею и двинуться дальше, но Унчида просто преградила ему дорогу.

Тогда из уважения к бабушке он остановился.

– Токей Ито, сын мой.

Вождь не отвечал, но стал ждать, не выказывая нетерпения, как требовал обычай.

– Токей Ито, ты видишь следы мальчиков?

Молчание Токей Ито свидетельствовало, что он не ожидал этого вопроса.

– Да, – наконец откликнулся он.

– Хапеда и Часке, опередив тебя, отправились в сердце горы, чтобы пожертвовать собой. Они хотят умереть, чтобы спасти тебя!

Токей Ито вскинул голову. Безмолвным кивком он поблагодарил бабушку и что есть силы бросился вверх по склону.

Тем временем в пещере мальчики по-прежнему не тронулись с места. Шаркающие шаги, доносившиеся до них чуть раньше, снова стихли, а потом тьму огласило тихое, глухое, грозное ворчание. Мальчикам показалось, что оно прозвучало глубже и раскатистее, чем то, что издавали мужчины, подражая во время ритуальной пляски опасному медведю гризли. Широко раскрыв глаза, братья отчаянно вглядывались во мрак, но ничего не могли рассмотреть. Мальчики различили только еще один шорох, происхождение которого не могли себе объяснить. Им почудилось, будто кто-то, спотыкаясь, бродит вокруг пещеры.

И тут раздался звук, словно некое огромное существо поскользнулось, – поскользнулось и шлепнулось. Он донесся с противоположной стороны пещерного зала, оттуда, где виднелся вход в подземный коридор.

Послышалось ворчание, оно разнеслось под пещерными сводами пугающим, жутким, долго не смолкающим эхом. Гигантские лапы медленно зашаркали дальше. Когти царапали пещерный пол.

Мальчики многое знали о медведе. Нападая на врага, медведь полагался на свои могучие лапы. Он подминал жертву под себя или заламывал, давил и душил, а если она пыталась спастись бегством, наносил ей удары лапами, пронзая тело до костей смертоносными когтями и срывая куски плоти. Челюсти у него были сильные.

Хапеда на миг закрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. Он ни за что не должен был сейчас потерять сознание, ибо считал это трусостью. Ему надлежало стойко выдержать все до конца. Рука его, сжимавшая руку Часке, онемела.

Казалось, чудовище замерло; шорох, производимый его лапами, умолк. Оно почуяло мальчиков и злобно, угрожающе зарычало. По тому, как высоко над полом пещеры разнесся этот звук, мальчики поняли, что зверь огромен. Он был выше их, хотя еще стоял на четырех лапах и пока не поднялся во весь рост.

Это была Большая Медведица.

Хапедой овладело странное чувство покоя. Выходит, злой дух напророчил истину, и как же хорошо, что в свой последний путь он отправился вместе с Часке. Хапеда подумал о вожде Токей Ито. Он любил вождя со всем восторгом и безграничной преданностью, на какую только было способно его отроческое сердце. Он знал, что его благоговение перед Токей Ито разделяет и Часке Увалень. Вот здесь они и будут стоять, когда явится Медведица и примет их жертву. Зато Токей Ито останется в живых и даже не узнает, кто его спас.

Тем временем чудовище дошло до середины пещерного зала. Мальчики не видели его отчетливо, они только смутно различали очертания его огромного тела. Тишину еще раз огласило грозное, раскатистое ворчание.

Мальчики стояли безмолвно, словно окаменев. С ужасом расслышали они, как зверь царапает длинными когтями о камень, словно желая наточить поострее, а потом к этому звуку добавился еще один, непонятный. Кто-то бродил вокруг чудовища, неприкаянный и отторгаемый.

Запахло медвежьей шкурой. Мальчики глубоко вдохнули влажный, спертый воздух. Пахло не только медведем. Пахло еще и кровью. Возможно, чудовище только что устроило себе пир и морду его еще обагряла кровь.