Только после долгого торжественного молчания Хапеда и Часке беззвучно поднялись и бесшумно подкрались поближе к мертвому зверю. Они опустились на каменный пол озаряемой призрачным светом пещеры несколько поодаль, выказывая тем самым почтение к покойной Медведице. Даже теперь, когда зверь безжизненно распростерся на земле, его исполинские размеры и чудовищные лапы внушали им страх.
Вождь встал и провел рукой по мягкой шкуре огромного зверя, нащупав многочисленные места на боку, на спине и на груди, где запеклась кровь.
– В нее выпустили пятнадцать пуль, – произнес он потом негромко, словно совершая торжественную тризну. – Это дело рук золотоискателей. – Он выпрямился во весь рост и указал на темный проем в противоположной стене пещерного зала, откуда вышла Медведица с детенышем. – Там тоже пролегают многочисленные пещерные ходы, по ним можно выйти на северный склон пещеры. На севере и живут те, кто ищет золото. Они стреляли в нее, и она вернулась в сердце своей горы, чтобы спасти медвежонка.
Детеныш ползал по мертвой матери.
Вождь извлек откуда-то свою трубку. С помощью палочки-кресала и трута из трухлявого дерева он добыл огонь трением и зажег табак. Сначала он преподнес трубку небу и земле, а потом закурил сам, как требует обычай, совершив священнодействие. Докурив, он снова встретился глазами с мальчиками. Исхудалое лицо его мгновенно ожесточилось, губы сжались тонкой чертой, на щеках заиграли желваки.
– Вы хотели пожертвовать собой ради меня?
Кровь бросилась мальчикам в лицо. Они не решались взглянуть вождю в глаза. Как мог Токей Ито узнать их тайну?
Они не проронили ни слова, но их молчание красноречивее всяких слов сказало «да».
Токей Ито поднялся на ноги, и мальчики тотчас встали тоже. Жестом он подозвал их, и они подошли к нему, чтобы дотронуться до мертвой Медведицы.
Вождь не сводил с мальчиков глаз. Каждому из них казалось, что Токей Ито смотрит именно на него.
– Вы поступили как мужчины, Хапеда и Часке. Вы сделали больше, чем по силам многим мужчинам. Поэтому и я доверю вам больше, чем доверил даже мужчинам.
Токей Ито вместе с мальчиками опустился на землю рядом с мертвой Медведицей. Он подманил медвежонка и взял барахтающегося и царапающегося детеныша на руки.
– Здесь, в этой пещере, – промолвил он, – берет начало наше племя, прародительницей которого была Большая Медведица, и здесь ему приходит конец. Мы, изгнанники, оплакиваем здесь мертвую. Но, погибая, наша прародительница оставила нам свое дитя, и в нем жизнь продолжается. Вы меня понимаете?
– Хау, – хором ответили мальчики. Сейчас в души их снизошел покой и радостное ожидание.
– Ответьте мне на один вопрос. Мы, Медвежье племя, уходим со своими вигвамами в северные края, в Канаду. Как мы будем там жить?
– На свободе, в новых охотничьих угодьях. Мы будем охотиться, странствовать и сражаться, как делали всегда, с тех пор как сын Большой Медведицы зачал наших вождей, – отвечал Хапеда, преисполнившись мужества и надежды.
– Так тебе кажется, Хапеда Щеголь. Но на деле все обстоит иначе. Мы опять сможем охотиться и сражаться, может быть, пять, может быть, десять, а если посчастливится, то и целых двадцать долгих солнц. Но потом полчища бледнолицых нахлынут и на северные края и вновь победят нас.
Мальчики повесили головы. Хапеда содрогнулся и стал кусать губы, пока не выступила кровь.
– А теперь скажите мне, – вновь заговорил вождь, и Хапеде от волнения казалось, будто голос Токей Ито доносится откуда-то издали, – почему мы вообще уходим отсюда, подвергаясь лишениям и опасности, и покидаем великое племя дакота?
Мальчики молчали, так как не могли дать ответа. Подавленно взирали они на мертвую Медведицу.
– Ваши мысли остановились теперь у горы, и эту гору вы должны пробить силой своих мыслей. Скажите мне сначала: почему вачичун нас победили?
– Потому что их намного больше, чем нас, – предположил Часке.
– Потому что у них есть мацавакены, – предположил Хапеда.
– Но почему нас не так много и почему у нас нет Священного Железа? Знаю, что на это вы не дадите мне ответа, да и сам я не смогу точно ответить на свой вопрос. Ум наш не тупее, чем у вачичун, а тело не слабее, чем у них. Я убедился в этом, и живя среди бледнолицых, и воюя с бледнолицыми. Иными словами, нам по силам научиться всему, что уже ведомо вачичун.
– Это женская работа, – в один голос с презрением возразили братья.
– Да, Хапеда Щеголь, женской работой вачичун нас и победили. Подумай, прежде чем говорить, сын Четансапы, стоит ли презирать женщин и животных. Наши праотцы думали не так. Они полагали, что праматерью моего рода была Медведица и великая шаманка, ведавшая тайны этого мира. А сегодня Унчида и Уинона знают целебные свойства трав и умеют врачевать раны воинов не хуже Хавандшиты. Известно ли вам, кто первым нашел в себе смелость уйти из резервации? Наши женщины и девушки.
Мальчики пристыженно опустили головы.
– А потому не презирайте и работу вачичун и не браните ее «женской». Вачичун владеют многими умениями и знаниями, иначе бы они нас не победили. Они изготавливают Священное Железо: один добывает железо, другой плавит, третий кует, – а еще они делают из железа плуги и вспахивают ими твердую землю, и на ней произрастают злаки и плоды, и маленький клочок земли может прокормить множество людей. Всему этому мы тоже должны научиться. Они умеют разводить бизонов, и потому им не нужно охотиться.
Хапеда и Часке ничего на это не сказали.
– А мы будем учиться и своими знаниями и умениями превзойдем даже вачичун.
Мальчики подняли головы.
– Скажите мне, чего не умеют наши враги?
– Они не умеют держать клятвы, они не умеют говорить правду, они не умеют делиться охотничьей добычей или урожаем, собранным на поле. Они не оставляют в покое людей и зверей! – воскликнул Часке. – Они подобны волкам, они без конца нападают на людей и на зверей и готовы без конца убивать! А сильный среди них всегда готов поглотить более слабого.
– Да, все это так, Часке. Ты внимательно смотрел на мир и за одно-единственное великое солнце многое увидел и многое понял. А мы будем говорить правду, как всегда говорили правду наши отцы. Будем держать клятвы, как всегда держали клятвы наши отцы. Но нас ждет и более великое будущее, мальчики! Сын Большой Медведицы положит начало новой жизни. Мы ощутили новые силы и новые надежды, которые даровала нам Великая Тайна. Мы заключим священный мир со всеми воинами прерии и даже с бледнолицыми…
– С вачичун? – гневно воскликнули мальчики, когда вождь после этих слов на миг замолчал.
– Да, подумайте как следует, Хапеда Щеголь и Часке Увалень. Не все вачичун – наши враги. Далеко на севере, в Канаде, у подножия Лесистых гор, нас ждет Адамс, он обещал нам помочь. Его отца жестоко убили кровожадные и безжалостные волки, самые могущественные среди вачичун. Он придет к нам как брат, а с ним – его жена Кейт с волосами золотистыми, как солнце, отца которой убил Красный Лис. Думаю, к Адамсу присоединятся братья Томас и Тео, которые вместе с Адамсом и Чапой хотели спасти меня из плена и вынуждены были бежать от Красного Лиса и Роуча.
– Да-да.
– Адамс, Томас и Тео станут нам братьями, а Кейт – сестрой. Мы сможем жить с ними в мире и учиться друг у друга.
– Это хорошо, – проговорил Хапеда. Глаза у него снова заблестели.
Вождь поднялся на ноги.
– Пойдемте, Часке и Хапеда. Вчера я ходил за золотом. На него мы купим в Канаде столько земли и скота, сколько нам понадобится, чтобы не охотиться на бизонов, но жить, как пристало свободным людям.
– Да!
– Вы и дальше должны будете помогать мне, мальчики, подобно тому, как хотели помочь мне сегодня. Ведь наши мужчины еще ничего не знают о нашей тайне. Они захотят снова охотиться на бизонов, и им трудно будет нас понять. Единственный, кто посвящен в мой замысел и разделяет его, – это Чапа.
Прежде чем уйти, вождь еще раз обернулся к Большой Медведице.
– Она принадлежит Великой Тайне, – промолвил он. – Более ее не должно осквернить прикосновение человека. Она пришла сюда умереть и будет здесь покоиться, пока тело ее не подвергнется распаду.
На прощание мальчики осторожно погладили шкуру старой Медведицы.
Когда они двинулись назад, домой, Токей Ито нес медвежонка. Хапеда, взяв на себя роль факельщика, возглавил маленькое шествие. Он освещал путь в подземном ходе, по которому братья в полной темноте проникли в пещеру. Спускаясь по коридору, они сначала подошли близко к журчащей воде. Гул ее делался все сильнее, и наконец Хапеда в свете факела увидел стремительно уносящийся поток подземного ручья, через который они пробрались вброд по пути в пещеру. С правой стороны вода утекала сквозь большой проем в скале, и Хапеда только сейчас сообразил, что достаточно было одного неосторожного шага, чтобы поток унес их в мрачное подземное чрево горы.
Токей Ито остановился и спустил медвежонка, который отчаянно бился и царапался, на пол пещеры.
– Подождите! Я хочу показать и объяснить вам что-то. – Вождь еще раз повернулся и указал мальчикам на воду, бьющую из отверстия с высоты в пещерный ход. – У истоков этого ручья, высоко в скалах, располагается крохотная полость, в которой залегает золото, – сказал он. – Мои предки и мой отец знали об этом. Опьяненный волшебной водой, мой отец вскользь упомянул об этой золотой жиле. А когда отказался открыть все подробности и то место, где она залегает, Красный Лис убил его. Бледнолицые так и не нашли этого золота; они обнаружили золотые жилы в скалах на севере Че сапа. Но здесь они не найдут более ни песчинки. Вчера я унес отсюда последние остатки. Не думаю, что это источник принес золотой песок туда, наверх, в горную полость. Наверное, это кто-то давным-давно устроил там богатый тайник. Теперь он опустел. Идем!
Отсюда ход снова повел вверх между причудливыми скальными растениями, и взбираться по отвесному склону было нелегко. Левой рукой держась за стену, в правой Хапеда нес высоко поднятый факел. Журчание воды за спиной маленького отряда постепенно превратилось в едва различимый плеск.