Когда мерцание факела стало сливаться с первым светом дня, Хапеда и Часке вздохнули с облегчением и словно бы ощутили дуновение свежего воздуха. Еще несколько шагов, и вот все трое уже стоят у выхода из пещеры на отвесной стене над лесом.
Хапеда затушил факел.
Над головами у них простиралось голубое небо, сияло зимнее солнце. Деревья опустили ветви под тяжестью снежного покрова. Хрипло перекрикивались вороны. Хапеда и Часке еще раз глубоко вдохнули свежий воздух. Теперь, когда темное царство горы скрылось у них за спиной, словно канув в бездну, их снова объял радостный, светлый зимний день.
Вождь жестом приказал мальчикам отойти назад и какое-то мгновение разглядывал отвесный утес, над которым стоял. Он распустил лассо, сел и обернул длинный плетеный ремень вокруг плеч таким образом, чтобы его свободные концы свисали вдоль каменной «стены» на одинаковую длину. Хватаясь за лассо, мальчики быстро спустились вниз. Потом вождь втянул ремень к себе на утес, снова взял медвежонка на руки и одним прыжком бросился вниз со скалы. Он приземлился на обрывистый склон, откуда начиналась лесная почва. То скользя по влажной земле, то перепрыгивая расщелины, он удержался на ногах и продолжал спускаться.
Мальчики то мчались бегом, то неслись большими прыжками, лишь бы не отстать от Токей Ито. Не раз летели они кубарем в снег или натыкались на древесные стволы.
– Прежде чем прыгнуть, оценивайте расстояние глазами, – поучал их Токей Ито. – Насколько хватает взгляда, вы должны различать любую подходящую опору, а ноги потом понесут вас сами собой.
Последовав этому совету, они и вправду стали набивать меньше шишек.
Когда их взорам предстало отрадное зрелище – между деревьями показались первые вигвамы, – мальчиков охватило странное чувство, будто они пробыли в отлучке много лет и теперь возвращаются уже взрослыми. Несмотря на всю радость, на душе у них было тоскливо, ведь они пережили что-то, о чем не могли и не имели права никому поведать.
Маленький отряд заметили в лагере, но громкими восторженными кликами приветствовать не стали. Безмолвно, широко раскрыв глаза от удивления, застыли между шатрами женщины и дети, а мужчины вынули изо рта трубки и украдкой принялись разглядывать вождя и странного медвежонка, которого он нес на руках. Вероятно, их озадачили мягкая, слегка курчавящаяся шерсть звереныша, отливающая насыщенным бурым, и его крупные лапы. Такого медведя они, разумеется, никогда не видели.
Хавандшита стоял перед своим Священным вигвамом. Шатер попеременно то озарялся солнцем, то погружался в тень. Поднялся легкий ветер и принялся раскачивать заснеженные ветви. Казалось, будто в этой игре теней ожили магические знаки, испещрявшие полотнища шатра. Вот словно бы начал извиваться великий змей. Старик расправил плечи; в руках он держал свой большой, напоминающий копье магический посох. Посох этот был расписан похожими на змеек волнистыми линиями, и когда шаман начинал вращать его в руках, казалось, будто змейки быстро-быстро вьются по деревянному древку.
Не поворачивая головы в сторону Священного вигвама, мальчики все же украдкой отметили присутствие шамана, и их охватила смутная тревога. Однако в это мгновение Токей Ито остановился и высоко поднял медвежонка. Казалось, Хавандшита окаменел, а потом, подняв полог, поспешно исчез в своем жилище, прошмыгнув внутрь, словно испугавшись чего-то.
Уинона и Монгшонгша занимались какой-то женской работой у вигвама Четансапы. Когда они выпрямились, на лице у Монгшонгши изобразилось удивление, чувства же, охватившие Уинону, понять было труднее. Так выглядит человек, которого душил страх и который наконец может перевести дух.
А куда же пропали Четансапа, Чапа и Тобиас? Мальчики нигде не могли заметить этих воинов и Унчиду.
И только войдя вслед за Токей Ито в вигвам вождя, они увидели троих воинов, которые сидели посреди шатра вокруг незажженного очага и, по-видимому, обсуждали что-то очень серьезное. В глубине вигвама притаилась Унчида; лишь теперь она отняла ото рта руку, которую прижимала к губам во время молитвы. Трое воинов вскочили на ноги.
Токей Ито прошел на середину вигвама. Он улыбался, и улыбка его казалась мальчикам подобной солнцу, когда оно освещает мир после долгой ночи, и только они двое да Унчида знали, чему он улыбается, только они двое да Унчида знали, сколь великую тайну он скрывает в душе. Не перемолвившись об этом ни словом, мальчики одновременно вспомнили тот день, когда Токей Ито вернулся после долгого изгнания своего отца и впервые приветливо посмотрел на них. Сегодня их связали с вождем братские узы.
Уинона и Монгшонгша вошли в шатер и вместе с Унчидой приготовили завтрак. Изголодавшиеся мальчики набросились на еду. Токей Ито тем временем уже присоединился к Чапе, Черному Соколу и Тобиасу. Он боролся со своим огромным, непослушным приемышем, который норовил вцепиться ему в теплую шею, пытаясь присосаться в поисках материнского молока. Когда вождь разжал зубы медвежонка и оторвал его от себя, на шее у него показались кровавые царапины.
– С этим надо что-то делать, – объявил делавар, заговорив впервые после возвращения вождя из гибельной экспедиции. – А может он есть твердую пищу?
– Нет, ему еще не сравнялось и трех лун. Но ему придется научиться есть, что дают, если хочет выжить.
Уинона принесла кашицу из растертых в порошок ягод, которую обычно давали индейским детям в добавление к мясному блюду, «на сладкое», и попыталась пропихнуть медвежонку в пасть, но звереныш глотать ее не стал. Упрямый и своевольный, он тянулся к шее Токей Ито и, ища защиты, впивался в него когтями.
– Сходи, Тобиас, налови ему рыбы. Рыбой-то и питаются его сородичи у себя на родине.
– Его сородичи? Неужели Токей Ито своими глазами видел такого зверя?
– Далеко-далеко на краю света, там, откуда прилетает свирепый северный ветер, обитают такие звери. Вачичун называют эту землю Аляской. Они говорят, что во времена наших праотцев такие исполинские медведи жили повсюду в пещерах. Мы возьмем медвежонка с собой. Он вместе с нами уйдет за Минисосе. Его мать поручила его нам, умирая. Ее убили смертоносным железом золотоискатели.
Делавар поднялся на ноги. Он попросил у Уиноны немного сырого мяса и вышел из вигвама. Хапеда и Часке отправились вместе с ним, чтобы помочь ему во время рыбной ловли. Сначала они наведались на пастбище в табун и выдернули из лошадиных хвостов несколько длинных волос. Из них они связали тонкие, но прочные лески. Сгодились и ветви ивняка, растущего на берегу реки, и вскоре мальчики изготовили удочки. Рыбаки забросили лески. Делавару повезло первому. Хапеда тоже скоро смог похвастаться добычей, а вот Часке пришлось уйти с пустыми руками. Двух пойманных рыб для начала было довольно, и потому Тобиас с мальчиками вернулся в вигвам.
Вождь покрошил рыб и пальцами, которые так и норовил пососать его приемыш, принялся проталкивать пищу ему в глотку. Медвежонок проглотил рыбу и стал жадно требовать еще. Токей Ито одержал победу.
Удивительные приключения этого дня так взволновали Хапеду и Часке, что они долго не могли успокоиться, и воинам пришлось сурово напомнить им, что пора идти спать. Было уже за полдень, а вечером решили сниматься с лагеря. Воля вождя опять считалась законом.
Словно прочитав мысли друга, Хапеда тихо спросил Часке:
– Ну что, вместе?
– Да, – отвечал его названый брат.
Тогда оба они заползли под одно одеяло, чтобы в этот день заснуть рядом.
Проснувшись вечером уже в сумерках, они почувствовали себя отдохнувшими и полными сил и тотчас же принялись искать глазами медвежонка. Он лежал рядом с ними, завернутый в одеяло, сытый и довольный. Он с любопытством покосился на мальчиков. Пока они разглядывали медвежонка, женщины сложили их постель и убрали вместе с остальным скарбом. Мальчики выбежали из вигвама, торопясь на закате еще раз искупаться в реке.
Когда они вернулись, женщины успели уже совлечь с жердей кожаные стены шатра. Дакота снимались с лагеря. Только один вигвам оставался еще нетронутым – вигвам Бобра. Вокруг него в растерянности металась Грозовое Облако; казалось, она не может решить, войти ей или нет.
– Подойдем к ней, спросим, что случилось? – предложил Часке, и Хапеда согласился.
– Ах, это вы, – произнесла девочка с отсутствующим видом. – Что же мне теперь делать? В вигваме никого нет. А я не могу разобрать его одна.
– А где же твои матери? И твои сестры? – удивленно спросил Хапеда.
– Не знаю.
– Не знаешь? – Хапеде с каждой минутой делалось все тревожнее. – И давно они исчезли?
– Даже не знаю. Последний раз я видела их утром, на исходе той страшной ночи, когда она кричала во сне. А утром Унчида нашла нашу старую мать в зарослях ивняка у реки и увела ее оттуда. А потом Пестрая Корова со всеми моими матерями и сестрами ушла в лес, я подумала, за кореньями или за охотничьей добычей Чапы. С тех пор я больше не видела своих матерей. Я же спала у вас в вигваме.
Побратимы по-настоящему испугались.
– Ты должна рассказать об этом Чапе и вождю! Разве твой дядя еще об этом не знает?
– Нет. Он ведь тоже перебрался в вигвам Токей Ито. Откуда же ему знать?
Девочка побежала искать дядю, а мальчики передали эту весть своей матери. Услышав об исчезновении Пестрой Коровы, ее дочерей и внучек, она, судя по всему, тоже встревожилась.
Снарядили поиски, но матерей и дочерей из вигвама Бобра так и не нашли, они как в воду канули. Вождь созвал своих следопытов и разведчиков. Ихасапа вспомнил, что видел женщин под предводительством Пестрой Коровы в лесу: они брели на север. Впрочем, он ничего не заподозрил, решив, что они отправились в лес за обильной охотничьей добычей Бобра.
Мужчины, собравшиеся вокруг Токей Ито, задумались.
– Они меня ненавидят, – промолвил вождь, – и намерены переметнуться к врагу, чтобы нас предать. Золотоискатели где-то рядом. Снарядите погоню за изменницами, – приказал он Бобру и Тобиасу. – Наверное, их следы еще хорошо различимы на снегу. Они опередили нас на два дня и одну ночь, но, может быть, вы еще успеете их догнать, пока они не навлекли на нас беду.