– Попробуем.
– А когда мы переправимся на другой берег, куда пойдем оттуда и как будем жить? – с любопытством спрашивала Грозовое Облако. Мыслями она унеслась в будущее, которое виделось ей как некая смутная, неясно различимая голубая даль, где могут таиться и радости, и несчастья.
– Когда перейдем Минисосе, то снова окажемся в бескрайних прериях и лесах, где много рек и озер.
– Но ты ведь еще что-то знаешь, Уинона! Расскажи!
– Разве ты не помнишь, Грозовое Облако, как в тот день, когда наше племя снова приняло моего брата, Чотанка поведал нам о великом празднике трех племен и о жертве солнцу, которую Токей Ито принес у сиксиков? Ожерелье из медвежьих когтей и сейчас скрывает глубокие шрамы у него на груди!
– Помню, но тогда я не все поняла, ведь мне было всего шесть лет, и я была очень взволнована. А вот ты, Уинона, сама побывала на том празднике вместе с вигвамом Чотанки!
– Да, все так. Я видела сиксиков и ассинибойнов, вождя Горящую Воду и молодого храбреца Горного Грома, черноногого, который вместе с моим братом в тот день исполнил танец солнца и стал его побратимом. У Горного Грома есть сестра Ситопанаки, «чьи ступни поют, когда она идет».
– Я бы тоже хотела увидеть всех этих вождей, воинов и девушек! – воскликнула Грозовое Облако.
– Не забывай, девочка, – посерьезнев, одернула ее Уинона, – что мы мирно встретились с черноногими только на том празднике, а вообще-то, они наши враги. Они ненавидят дакота. Часто они, переправляясь через Минисосе, дерзко устремлялись далеко в наши охотничьи угодья и стреляли нашу дичь. А теперь, когда дакота не считают более Токей Ито своим врагом, а избрали его своим вождем, черноногие готовы убить его и нас, где бы нас ни нашли.
– Неужели один побратим может убить другого? – потрясенно спросила Грозовое Облако.
Уинона не отвечала более. Она встала. Казалось, что-то всецело завладело ее вниманием. Грозовое Облако с любопытством проследила за ее взглядом, и кровь застыла у девочки в жилах.
Жимолость, старшая сестра Грозового Облака, вернулась!
Несчастье приближалось семимильными шагами. Какой же жалкий был у Жимолости вид! Волосы у нее были спутаны, щеки ввалились, глаза она опустила долу. Ей было стыдно, и поделом.
Грозовое Облако разозлило, что сестра вождя обошлась с Жимолостью мягко и даже угостила беглянку мясом.
Не поднимая глаз, съела Жимолость кусочек оленины. Между тем ее и Грозовое Облако окружили женщины. А поодаль, за их спинами, Бобр и Шеф-де-Лу докладывали о случившемся Токей Ито.
– Откуда ты явилась? – принялась допытываться у сестры Грозовое Облако.
– Ах, издалека, – отвечала та со смирением, совершенно не свойственным ей прежде. – Какие страшные напасти на нас обрушились, а поджидают беды еще более ужасные! – продолжала Жимолость, обращаясь к женщинам. – День и ночь гнала нас по лесам Пестрая Корова, словно сова – зябликов, и так мы в конце концов вышли к волосатым мужчинам. Вы и представить себе не можете, какие длинные, густые волосы растут у них на подбородке!
Приложив одну руку ко рту, Жимолость опустила другую до самых колен, и окружавшие ее женщины в страхе закачали головами.
– С ними не было ни жен, ни дочерей, и нам пришлось для них готовить, стирать и убирать. Они произносили какие-то непонятные слова громко-громко, а еще смеялись при этом.
– Выходит, вы ничего не могли выдать, – с облегчением заметила Монгшонгша, которая тоже подошла послушать, что случилось.
– Нет, могли, мы же разговаривали друг с другом знаками и немного понимали друг друга. Пестрая Корова поведала волосатым мужчинам много страшных историй. Про то, что Токей Ито якобы жаждет мести и чает убить всех вачичун, снять с них скальп и замучить до смерти, и сжечь их дома, и угнать их скот, и увлечь к себе в вигвам их женщин, и погубить их детей…
– Обманщица и изменница! – Уинона тоже уже не в силах была скрывать гнев и сохранять самообладание. – Теперь милаханска будут преследовать нас по пятам, пойдут на нас войной!
– Они уже выдвинулись против нас. Они собираются отовсюду, потому что у них есть одна тайна, и с ее помощью они могут разговаривать на расстоянии. Будет опять как на войне.
Женщины в ужасе воззрились друг на друга. Как на войне!
Жимолость закрыла лицо руками:
– Нам никогда не уйти за Минисосе!
– И в этом виноваты вы, вы! – вне себя выкрикнула Грозовое Облако. – Но я больше не вернусь в резервацию!
Уинона одобрительно взглянула на девочку, которую опекала и чувства которой сейчас всецело разделяла, а потом отвела руки Жимолости от лица.
– А почему ты опять вернулась к нам? – спросила она у той.
Жимолость проглотила комок в горле и отерла слезы.
– Там был один волосатый, – произнесла она, – он хотел взять меня в жены, и потому я вечером убежала. Чапа нашел меня в лесу; я совсем изголодалась. Я боялась, что он меня убьет, но он взял меня с собой и сказал, что я могу остаться с вами.
Последнее признание Жимолость прошептала едва слышно. Она боялась враждебно настроенных женщин и чувствовала на себе презрительный взгляд младшей сестры.
– А откуда у вас лошади, на которых вы сюда прискакали? – в наступившей тишине спросила Монгшонгша.
– Шеф-де-Лу отобрал их у бледнолицых, которые приехали добывать золото из горного камня. Он сказал, что нам нужны эти кони.
– Да уж понятно, что коней вы угнали у бледнолицых. А враги уже близко? – продолжала настойчиво выспрашивать Монгшонгша.
Жимолость кивнула:
– Да, те, что идут с Найобрэры и из резервации, из мест восточнее Черных холмов, уже совсем близко. Чапа говорит, в каких-нибудь сутках езды от нас. Мы изо всех сил гнали наших мустангов, понукали пятками, чтобы предупредить вас как можно быстрее. У врагов хорошие кони, с ними нет женщин, они не везут вигвамы!
– А их много?
– Бобр говорит, пятьдесят: тридцать Длинных Ножей и двадцать из лагерной полиции.
Грозовое Облако, глубоко вздохнув, отошла от стайки женщин и девушек. Она взглянула на вождя и его воинов, которые сидели, собравшись в кружок, и что-то обсуждали, и поняла, что совет их завершается: мужчины уже расходились, а вестника отправили обойти всех соплеменников по очереди. Грозовое Облако услышала, что он объявил. Женщинам и детям под защитой Токей Ито и его воинов надлежало тотчас же двинуться дальше. Всего семерым воинам было приказано остаться вместе с Четансапой и отнять у преследователей коней.
В мгновение ока индейская колонна выстроилась снова и тронулась в путь.
Тем временем Четансапа и его немногочисленные спутники посмотрели, как снимаются с лагеря и идут дальше родственники и друзья, проводили их взглядом, повернулись и направились к небольшой рощице.
– Поищу-ка я себе надежное укрытие, – заметил Четансапа делавару. – Я хочу затаиться здесь и подождать, пока не покажутся преследователи. Здесь они впервые обнаружат наши следы и остановятся.
Тобиас Шеф-де-Лу уже осмотрелся. Четансапа оглядел место, которое делавар счел подходящим. Ручей глубоко размыл берег под корнями кустарников и деревьев; при нынешнем невысоком уровне воды под нависшим берегом сохранялся проем, отчасти заполненный тающим снегом и скрытый свисающими корнями и старой травой. Черный Сокол довольно усмехнулся.
– Хорошо! Я останусь здесь, а вы отправляйтесь на юг. Ступайте в обход, зайдите преследователям в спину. Думаю, вечером они станут лагерем именно здесь.
– Хау.
Четансапа заполз под нависающую кромку берега. С его высоким ростом и худобой спрятаться там ему было нетрудно. Облепленные землей корни закрывали его, как занавес, а Шеф-де-Лу нагромоздил перед его укрытием горку полузамерзшего снега. Вскоре снег начнет медленно таять, и любые следы, которые позволили бы узнать в этой горке дело рук человеческих, исчезнут. Довольный результатом своих усилий, делавар отправился в путь вместе со Старым Вороном и обоими его сыновьями, Сыном Антилопы и Острием Копья. Четансапа остался один в своем укрытии. Он еще раз ощупал ружье, которое передал ему младший Ворон, убедился, что на него не попадет влага, и поудобнее вытянул ноги. Он прислушался к трелям жаворонка и к свисту дрозда на сливе. Судя по пению, птиц ничто не тревожило и не пугало, а значит, врагов поблизости не было. Да и согласно донесению Бобра Длинные Ножи не успеют явиться до вечера.
В ожидании их Черный Сокол провел много часов, подремывая. Он предпочел бы сидеть на дереве, высматривая врагов. Однако в одиночку он не сумел бы снова замаскировать свое укрытие так ловко, как это сделал Шеф-де-Лу, и потому вынужден был ютиться в холодной и мокрой дыре.
Солнце вершило свой путь по небу, и вот наконец стемнело. Четансапе показалось, будто сквозь землю до него доносится далекий стук копыт. Земля вокруг дрожала все сильнее. Это вражеский отряд! Прискакали Длинные Ножи. Дакота уже различал частый топот лошадей, которых гнали рысью, и тех, что шли легким галопом. Сначала галоп огласил рощицу, а потом стих. Четансапа расслышал осторожные шаги и приглушенные голоса. На ноздреватый лед на поверхности ручья упала чья-то тень. Судя по ее очертаниям, человек этот был с непокрытой головой и с длинными волосами, иными словами, индейский скаут. Он двигался совершенно бесшумно, не издавая ни звука. Но вот по тому, как изменилось положение его тени, Четансапа догадался, что он сел на уступ над ручьем. С берега свесились вниз его ноги, он соскользнул на лед и низко наклонился. Справа и слева заглянул он под нависающую кромку берега. Черный Сокол держал наготове нож. Но скаут, пристально оглядывая уступ, скользнул глазами по укрытию Четансапы, ничего не заметив. Шеф-де-Лу не зря старался, устраивая этот тайник. Разведчик снова исчез. Послышался долгий волчий вой: вероятно, это скаут подавал отряду знак, что путь свободен.
Когда к ручью подскакали Длинные Ножи, окрестности огласились невообразимым шумом. Кто-то громко подал приказ спешиться. Загрохотали кавалерийские сапоги. Лошадей стали проводить между деревьями и куста