Неравный бой завершался. Раздался голос капитана. По-видимому, Роуч хотел положить конец резне. После его приказа шум и крики несколько стихли.
Двое драгун подскакали к дакота в цилиндре.
– Наш Генерал! – рассмеялся один и, поравнявшись с Четансапой, звонко хлопнул его по плечу. – А ну давай, красавчик Эдди, вперед, вперед к пруду! – еще раз понукнул он Черного Сокола, заметив, что тот медлит. – Ты разве не слышал сигнала? Нам приказано строиться! Так что давай, вперед! По пути можешь мне поведать, какие подвиги ты совершил. Много пуль своим горшком на голове поймал?
Четансапа злобно покосился на насмешника из-под полей цилиндра.
– Слова белого человека оскорбительны! – принялся грубо возмущаться он и кое-как заставил своего гнедого тронуться, направляясь к месту сбора. – Я не буду отвечать на вопросы белого человека! Пусть лучше он сам скажет мне, сколько убил паршивых койотов!
– Паршивых койотов! Паршивых койотов! Хороши молодчики, вы, краснокожие, – друг друга ненавидите! Готовы убивать друг друга почем зря! Я скажу тебе, сколько твоих вшивых братцев и сестриц я отправил на тот свет: одного мужчину, трех женщин и одного мальчишку. Хватит тебе?
– Но вождя вы не поймали, – возразил Черный Сокол, как можно медленнее, почти шагом, пустив своего гнедого.
– Да, он с несколькими своими подручными от нас бежал, – а ну, давай быстрее на своем одре! Ты что, не слышал? Вон там опять стреляли! Это наш Шонка, он еще покажет мерзавцу в орлиных перьях, не беспокойся!
Четансапа тоже напряженно вслушался в далекую стрельбу.
– Да, – отвечал он, и в голосе его слышался гнев, причину которого его собеседник, простой драгун, не мог угадать, – Шонка отправился ловить мерзавца в орлиных перьях. Но Токей Ито он все-таки не нашел. Или Длинный Нож хочет уверить меня, будто это и был лагерь Токей Ито?
– Нет, господин Генерал, этого сильнейший утверждать не может. В этих вигвамах жили черноногие, а они не сделали нам ничего плохого. Но нам представился случай преподать им маленький урок, и он им не повредит.
Пока Черный Сокол разговаривал с драгуном, к месту сбора подтянулись последние солдаты. Не вернулись пока только Шонка и его спутники, преследовавшие вождя черноногих. В прерии вновь воцарилась ночная тишина. Солдаты обходили окрестности в поисках убитых и раненых; иногда долетал тихий стон или вздох, иногда – проклятие и только изредка – слова поддержки и утешения, с которыми один товарищ обращался к другому. У пруда уже разбили новый лагерь; оттуда доносились приказы, отдаваемые Роучем. Из них Четансапа уловил, что капитан со своими людьми до конца ночи не собирается возвращаться к ручью и к тополю, а намерен оставаться у пруда. Лошади, шумно фыркая, пили воду, а потом поднимали морды, по которым стекали водяные струйки, и покорно позволяли себя увести. Здесь и там лежали тела убитых индейцев, никто не обращал на них внимания, а Четансапа снова заметил трупы застреленных коней в большом загоне возле вигвамов. Подобная судьба была уготована и лагерю Токей Ито!
Вместе с болтливым драгуном и его молчаливым товарищем дакота медленно поехал дальше.
– Наши разведчики хорошо знают свое дело, но на сей раз они ошиблись, – снова начал Черный Сокол в надежде выведать во время разговора еще что-нибудь.
– Ну… – протянул драгун, – хоть раз да каждый ошибается. Вы, краснокожие, похожи друг на друга, как овцы в стаде, – вот, например, тебя, благородный Генерал, еще можно отличить по цилиндру. Наши разведчики клялись всем на свете, что это с Тобиасом, беглым мерзавцем, они сцепились на обратном пути и что это он приказал открыть по ним огонь, а где Тобиас, там и Токей Ито недалеко. Но как бы там ни было, мы потеряли всего-то пару часов, их нетрудно наверстать. Мы повернем на север, а завтра захватим главного героя. Уж у него в лагере никого в живых не оставим, всех перестреляем, даже собак, это я тебе обещаю. Мы все поклялись живыми их не брать!
– Фред Кларк никогда бы не сделал такой глупости, – попытался Четансапа разузнать еще что-нибудь у своего собеседника.
– Да уж, Фредди равных нет! Тут с тобой не поспоришь! Куда до него нашему красавчику Роучу и всем Шонкам широкой прерии! Он единственный в своем роде. Но ты же знаешь, он сейчас занят. Он далеко нас обогнал; он, небось, доскакал до патрулей северных фортов, а они уже погонят Токей Ито назад, прямо к нам в руки! Вот уж потешимся облавой! – Драгун довольно присвистнул сквозь зубы. – У индейских собак дух захватит, как побегут!
– Токей Ито – один смутьян, и людей-то у него пятнадцать – двадцать, не больше, и хочет-то он всего-навсего уйти в Канаду, – заговорил Четансапа делано пренебрежительным тоном. – А вы, Длинные Ножи, поднимаете из-за него такой шум!
– Э, нет, во-первых, вы, краснокожие, подняли шум еще громче, а во-вторых, ты в этом ничего не смыслишь. Он злодей, каких мало, и хочет он не только убежать; он вынашивает планы кровавой мести, нам так и сказали эти индианки, и сомневаться тут не в чем. Но это бы еще полбеды. Ну, убегут тридцать или даже шестьдесят краснокожих в Канаду, ну, снимут по пути несколько скальпов, – нам-то что за дело! Никто, кроме этих индейских старух, о том и рассуждать не будет. Но если эта история дойдет до слуха Неистового Коня, – а я готов повеситься на собственном шейном платке, если он о ней уже кое-что не знает, – то он снова попытается вырваться из резервации со своими двумя тысячами, а через день две тысячи превратятся уже в десять тысяч жаждущих вырваться на волю, и они поднимут мятеж! Но еще важнее другое, тебе-то, поди, и невдомек. Роуч хочет получить звание майора, а Шонка – должность полицейского вождя, и потому надобно все это дело немножко раздуть, так сказать, придать ему вес и важность, чтобы о нем, кто знает, даже в газетах напечатали! Вот потому-то мы и носимся по прерии туда-сюда, потому-то и бьемся с этими прожженными мерзавцами, хитрыми и коварными. А сам Токей Ито – настоящий хищник, надобно его прикончить без всякой пощады, а еще в его своре есть несколько подлинных бестий, вот, например, такой надменный гордец Четансапа! Он участвовал в битве при Литтл-Бигхорне против сил Кастера, и он еще за это поплатится! На реке Желтых Камней мы поймали Неистового Коня, а теперь прикончим здесь же Токей Ито.
– А вы опять примените против них артиллерию?
– Не можем же мы выставить пушки против горстки блох – мы и одно орудие к бою не успеем приготовить, как они ускачут, будто и не бывало. Надо подумать, как бы их попроще изловить да передавить, а потом, надо еще хорошенько постараться, чтобы не только важные господа сняли сливки с этой победы, но и незадачливым бедолагам вроде нас тоже кое-что перепало. Само собой!
Драгун так увлекся разговором, что придержал своего коня, а теперь дал ему шенкелей и пустил в сторону лагеря. Четансапа хотел отделаться от него, надеясь, что следовать за драгуном ему не придется, однако тот не отставал. Он шлепнул клячу по крупу, и та потрусила за ним, а Четансапа не решился воспротивиться. К тому же, пожалуй, для начала стоило покрутиться в лагере да выведать, где разместили лошадей.
Дакота уже заметил, что отряд воспользовался загоном, который построили для своих коней черноногие. Черный Сокол гадал, зачем сиксики, видимо ценой немалых усилий, возвели такую крепкую изгородь. Может быть, такой забор они построили, осознавая, что вторглись в чужие охотничьи угодья, и опасаясь, что у них украдут коней.
Загон, рассчитанный примерно на двадцать мустангов, был возведен весьма просторным, и потому в нем можно было разместить намного больше лошадей. Большинство драгун уже поставили сюда своих коней. Проход в изгороди помещался с южной стороны, так что Четансапа и оба его спутника, никуда не сворачивая, въехали в загон последними. В нескольких метрах от изгороди стоял Энтони Роуч, держа в руке хлыст для верховой езды.
Внимание капитана привлекли трое всадников, которые как раз спешивались, чтобы отвести коней в загон.
– Эй, вы, там!
Четансапа и драгуны насторожились.
– Да-да, это я тебе говорю, краснокожий в цилиндре! А ну, иди сюда, да побыстрее!
Дакота повиновался. Подводя свою клячу к командиру, он украдкой осматривался, втайне соображая, как лучше обратиться в бегство.
Роуч поджидал его, расставив ноги, с недовольным видом оглядел с головы до пят. Когда взгляд офицера задержался на его штанах, которые были Четансапе коротки, дакота ощутил примерно то же, что чувствует рак в горшке, когда вода закипает.
– Эй, ты, расфуфыренный фазан! Где это ты отсиживался во время боя? Говори быстро!
Черный Сокол хранил молчание.
– А ну, сними сей же час свой идиотский цилиндр и посмотри на меня!
Но не успел Четансапа исполнить приказание, как Роуч уже вмешался сам и сорвал с мнимого Генерала роскошную шляпу. Дакота опустил голову как можно ниже, чтобы надежнее спрятать лицо, и без того плохо различимое в темноте.
– Ого! Вот он стоит, ни дать ни взять воплощение раскаяния! Жалкий трус, и ничего более! У меня соглядатаев везде хватает! Ты меня еще узнаешь, глупый мальчишка! Едет в хвосте, как клоун в цирке, а раз в кои-то веки когда поднимает винтовку и стреляет, то целится не в кого-нибудь, а прямо в своего вождя, Шонку. Вот слабоумный юнец! Эй, ты! Слышишь меня?
– Хау, я услышал слова великого белого человека, – произнес Четансапа тихо, чтобы Роуч не заметил его непривычного говора.
– Избавь меня от многословных оправданий! Я и сам знаю, кто я такой, а еще знаю, что ты трусливый и ленивый тупица! И не воображай, будто своей лестью ты от меня хоть чего-нибудь добьешься! Если не хотел сражаться, будешь теперь стоять на часах, понятно? А в следующий раз тебя ждет порка! Будешь стеречь лошадей; зрение и слух у тебя есть, и даже острые, а мозги тебе для этого не потребуются, так что давай, вперед! Отведи свою жалкую кобылу в загон и становись по стойке «смирно»! На часах на весь остаток ночи! А компанию тебе составят двое из твоих краснокожих братьев.