– Ты умен, Чапа, и, пожалуй, ты прав. Попробуем сделать, как ты говоришь.
– Хау! – Шеф-де-Лу тоже решил подыграть друзьям.
Дакота вернулись в свой лагерь в рощице и проспали несколько часов, до вечера. Когда Четансапа снова разбудил остальных, было уже темно, моросил мелкий дождь. В точности исполняя указания Чапы, Шеф-де-Лу подкрался к Татокано, снял с него путы и дал ему совет как можно скорее бежать в северные форты и там передать то, что он подслушал; только это-де его и спасет. Дозорный, сидящий на дереве, вскоре смог проследить за беглецом: тот несколько минут пробирался по кустам, пригнувшись, потом вскочил и, как антилопа, стремительно понесся в темноте на север.
Поединок братьев
Ночью Четансапа и его друзья приступили к осуществлению своего плана – ложного маневра, разыграв нападение на палаточный лагерь капитана Роуча. Лошадиные копыта гулко застучали по поросшей травой земле, потревожили грязные лужи, и поднятые брызги окатили брюхо лошадей и ноги всадников. Дождевые тучи скрывали луну и звезды, и потому было темно, хоть глаз выколи, а такая ночь как нельзя более подходила для всевозможных предприятий, которые хотелось бы держать в тайне. Дакота поодиночке объезжали на своих быстроногих конях холм и пруд. Они то приближались, то удалялись снова. То и дело вражеский лагерь оглашало насмешливое «хи-йя!», словно клич невидимых ночных призраков. То совсем близко, то вдалеке раздавались выстрелы. Собаки черноногих заливались у пруда яростным лаем. С холма и от пруда ответные выстрелы дали несколько ружей. Роуч и его люди натерпелись такого страху, что наверняка подумали: эту ночь им не пережить. Как справедливо предположил Четансапа, и офицеры, и рядовые еще живо помнили о судьбе генерала Кастера, отряд которого полностью уничтожили дакота. Несомненно, Роуч со своими солдатами и с лагерной полицией на следующий же день отправится в обратный путь на юг. Однако там его будет ожидать что угодно, но только не повышение и не майорский чин.
Как и было условлено, ночью во время ложного нападения Четансапа изредка перебрасывался несколькими словами с Шеф-де-Лу. Когда они в очередной раз совещались, делавар предложил, воспользовавшись непроглядной тьмой, проникнуть во вражеский лагерь и, если посчастливится, еще что-нибудь там выведать. Четансапа согласился, но попросил делавара не задерживаться, ведь пора было двигаться на север и снова догонять колонну Токей Ито. Шел теплый дождь, и потому существовала опасность, что лед на реке Желтых Камней вскроется и ледоход отрежет всадникам дорогу к вождю.
Пока Шеф-де-Лу совершал намеченную вылазку, Четансапа вместе со своими спутниками все кружил вокруг лагеря. Тут он заметил что-то, что его удивило. На лужайке паслась лошадь без всадника. Хотя Черный Сокол во время скачки уже несколько раз проезжал мимо этого места, эту лошадь он увидел впервые. Откуда она тут взялась? Может быть, она убежала из загона, а потом отбилась от табуна. Пожалуй, так все и было. Четансапа решил ее поймать, ведь лишняя лошадь племени никогда не помешает. Он подъехал к ней шагом, чтобы не спугнуть. Шорох, производимый щипаньем травы, стих, возможно, потому, что лошадь заметила приближающегося всадника и подняла голову. Четансапа только собрался взять незнакомого коня под уздцы, как вдруг на него кто-то напал, застигнув врасплох. Невидимый противник с силой схватил его за левую ногу и выбил из седла. Четансапа полетел наземь. Вскочив, он услышал, как бешеным галопом скачут прочь две лошади: несостоявшаяся «добыча» и его белый. Через несколько мгновений они исчезли во тьме. Дакота поискал ружье, которое потерял при падении, но тщетно. Один стоял он на широком лугу в безлунной ночи. Он еще раз пошарил вокруг себя, но ружье пропало. Черный Сокол задрожал от ярости. Он решил немного подождать. Если бы только подлый вор осмелился еще раз сюда подскакать! Четансапа никак не мог понять, куда ускользнул его противник во мраке и в ночном тумане. Тут до него со всех сторон, словно окружая стеной, снова донесся глухой стук копыт, о котором Четансапа забыл от волнения, и он вспомнил о своих воинах. Раздался условленный свист: это Шеф-де-Лу подал знак, что вернулся из своей вылазки во вражеский лагерь. Пора было отправляться к реке Желтых Камней, пока не вскрылся лед!
Четансапа подал сигнал к отступлению. Его воины подскакали к нему.
– Вы не поймали моего Белого? – невзначай спросил он.
– Твоего Белого?
– Выходит, вы его не поймали! – Четансапа был рад, что в темноте не может различить их выражение лица. – Переправляемся через реку и скачем к Токей Ито! – приказал он.
Если его спутники и удивились, то ничем этого не показали и не произнесли ни слова. Им предстояла долгая изматывающая скачка, и Четансапа повел свой маленький верховой отряд на север.
Люди и лошади промокли насквозь, да к тому же вспотели, и от них исходил едкий запах. Дождь хлестал и хлестал, ветер приносил с юга неприятный теплый и влажный воздух. Лошади терпеливо скакали галопом во мраке по бездорожью. Шум дождя почти заглушал стук лошадиных копыт. На минуту остановившись, воины издали расслышали странный звук, в котором различалось одновременно шипение и грохот.
Они поняли, что это значит. Это лед на реке Желтых Камней стал вскрываться. Чем ближе они подъезжали к реке, тем чаще сплошную пелену ливня прорывали зловещие звуки. Однако пока окрестности еще не огласил оглушительный гром, с которым приходят в движение льдины. У дакота еще оставалось время.
Постепенно луга пошли под уклон. Темп скачки на покатой, спускающейся к реке местности замедлился; лошади стали оскальзываться на мокрой траве. Всадники спешились и повели мустангов в поводу. Казалось, дождь ослабевает. Ветер задул сильнее, и на мгновение меж рваных туч сверкнули несколько звезд. Ниже, у ног всадников, уже замерцал тусклый свет. Ледяной поток блестел между кромешно черными берегами.
Маленький отряд доскакал до пологого берега и спустился на сбившиеся вместе льдины. Двигаться по ним было неудобно. Крупные льдины наползли друг на друга; они смерзлись, образовав какое-то безумное нагромождение глыб, комьев, пластов, углов и граней. На льду плескалась дождевая вода. Четансапа радовался каждому лунному лучу, на миг освещавшему коварный ледяной ландшафт. Он ступил на лед первым. Бобр, Шеф-де-Лу, Старый Ворон и оба его сына двинулись за ним, ведя в поводу лошадей. Под ледяной коркой творилось что-то страшное и зловещее, из-под ног индейцев доносился глухой рокот и бульканье; это волновались речные воды. А когда ледяной покров трескался, казалось, будто над ухом раздаются выстрелы. Лошади пугались; воины с трудом тащили их за собой. Полноводная река то и дело разражалась раскатистым рокотом из-под тающих льдин, то и дело слышался грохот и свист. Внезапно на людей и лошадей нахлынула волна. Ледяная поверхность словно ушла из-под ног, а потом вспучилась. Лошади испугались и стали на дыбы. Дакота с трудом удерживали их под уздцы. Чапа повис на поводу своего коня, пытаясь его обуздать, и Четансапа, помогая ему, тоже схватился за повод. Индейцы невольно почувствовали, что ведут чужих коней, захваченных в бою, а не собственных, хорошо знающих своих хозяев и выросших в прерии. Тощий Четансапа и его друг, спотыкаясь, лавировали между глыбами льда и скользящими лошадиными копытами. Они торопились пробраться вперед, но продвигались во мраке с испуганными лошадьми слишком медленно. Наконец они, кажется, пересекли стрежень. Потоки воды под ледяным покровом жадно клокотали, так и норовя взметнуться вверх. Четансапа тоже невольно оцепенел от ужаса, когда очередная трещина, с грохотом, похожим на выстрел, расколола лед у самых его ног. Вперед, только вперед, пока все они не провалились, пока их не раздавили льдины! Он с силой потянул за собой дрожащего коня Чапы. Конь обезумел от страха. То и дело поскальзываясь, то и дело спотыкаясь, то и дело падая на колени, продвигались люди и кони к противоположному берегу. Кромешно-черный северный берег представал их взорам спасением и самой жизнью, лишь бы выбраться из тускло мерцающего ада, увлекающего их в пучину своими влажными щупальцами.
Воины и сами потом не могли понять, как прошли последние несколько метров. Полноводная река взревела, с оглушительным грохотом разбив льдины. Воды ее хлынули наверх из образовавшихся расселин; всякая опора ушла из-под ног у дакота. Четансапа последним оставался на льду; он пропустил вперед остальных и успел вытолкнуть на берег замешкавшегося Старого Ворона, замыкавшего отряд, прямо в руки друзей. Старый Ворон нуждался в помощи, ведь люди и лошади, как пьяные, шатались на льду, опускавшемся в глубину, и он провалился в воду; задыхаясь, выбрался он на берег, схватившись за руку Четансапы.
И вот дакота оказались на поросшей травой земле. Еще никогда не ощущали они с такой радостью твердую почву под ногами. Она не обманывала, не увлекала в бездну, не разверзалась с шипением и не покрывалась предательскими трещинами. Безмолвная, раскинулась она перед ними, надежная опора своим спасенным сынам.
Воины отвели лошадей чуть дальше, вверх по склону, а потом бросились наземь. Дрожащие кони боялись от них отходить.
На следующее утро, с рассветом, ветер разогнал дождевые тучи. Небо было прозрачно-голубое, словно дочиста вымытое. Только несколько светло-серых кругленьких облачков с белыми краями, единственное напоминание о ночном ливне, сиротливо плыли по бесконечному небосводу. Четансапа и его спутники, хорошо выспавшиеся, устроились на южной стороне склона и грелись на солнце, а вокруг них играли на мелких лужицах солнечные блики Где-то поблизости притаился Шеф-де-Лу, назначенный дозорным. У ног воинов ревела полноводная река. Ледоход был в само разгаре. Громоздящиеся друг на друга ледяные глыбы трещали и грохотали; под мерцающими, белесыми обломками льда прокатывался гром. С каким-то сладким ужасом вспоминали они, как пробирались ночью по таким льдинам. Теперь пройдет много дней, прежде чем хоть одна живая душа сможет переправиться через реку. Теперь никакие преследователи с юга были им не страшны.