В лучах заката стояли они, единственное пристанище изгнанников. На их кожаных стенах под вечерним солнцем выделялись яркие магические знаки, призванные уберечь их обитателей от зла. День выдался теплый, и потому жены и дочери воинов подняли натянутые на каркасные жерди кожаные полотнища, широко открыв вход в дома. Возвращающиеся из похода воины уже могли заметить внутри одеяла и шкуры, горшки и миски. Немного не доезжая до стана, Четансапа осадил жеребца. Он мгновенно перевел взгляд на Священный вигвам, расписанный изображениями гром-птиц и змеев. Оттуда вышел Хавандшита. Черный Сокол и его спутники спешились и приблизились к седовласому шаману. Кратко, скупыми словами, поведали они ему обо всем, что с ними случилось, и указали на тело Старого Ворона и на пленников.
– Отомстить за убитого можно, только убив врага, – вынес приговор старый шаман, выхватил нож и вонзил его в сердце одному из троих связанных черноногих. Убитый упал на траву. – Он принадлежит Братьям Воронам, – продолжал безжалостный Хавандшита, – и он сам, и его скальп, и его оружие. Пусть Старый Ворон возьмет с собой его скальп и его оружие в вечные Охотничьи Угодья. Отдайте их ему.
Шаман воздал должное древним законам межплеменной мести, которые раздували пламя вражды между индейскими народностями, не позволяя ему затухнуть.
Четансапа безмолвно протянул обоим молодым Воронам оружие, принадлежавшее убитому черноногому. Братья приняли его и перенесли тело своего отца, тело убитого Хавандшитой сиксика и оружие к своему вигваму. Вскоре индейский стан огласили глухие погребальные напевы, плач по погибшему Ворону, который отныне был отмщен, но никогда более не вернется.
– Мустангов и мулов Роуча и Шонки Совет разделит между вигвамами, – распорядился Хавандшита как старейшина судьбой добычи. – Оставшиеся в живых черноногие твои, Четансапа, поступай с ними, как тебе заблагорассудится.
– Я покажу пленников Токей Ито, – сухо отвечал Черный Сокол. При этом он бросил взгляд на вигвам вождя. Шатер стоял распахнутый и пустой, ведь вождь еще не вернулся, он скакал с севера, куда отправился на вылазку против врагов. – Как только он возвратится, – заключил Черный Сокол.
Он приказал пока отвести неспособного сражаться Горного Грома и двоих оставленных в живых пленников к себе в вигвам, а женщин и детей черноногих распределил по тем вигвамам, где требовались рабочие руки. Чапа отвел к себе в вигвам молодую вдову. Он узнал, что зовут ее Птица-Пересмешница, и сделал вид, будто не заметил, как она взяла с собой пятилетнего сына. Грозовое Облако окинула новую мать испытующим взглядом, показала ей всю утварь в вигваме, нашла двоих ровесников испуганному мальчику, чтобы было с кем поиграть, а потом вернулась в шатер Четансапы.
Там как раз собирались вокруг своего предводителя победоносные воины дакота. Он пригласил их на ужин. Грозовое Облако принялась помогать Монгшонгше. Девочка стала раскладывать лубяные циновки и расставлять на них миски. Монгшонгша раскладывала по ним мясо. Спина ее распрямилась; обрадованная возвращением мужа, она словно помолодела и похорошела.
Хапеда и Часке тоже давно вернулись с пастбища, где после предпринятого Четансапой набега вновь щипали траву многочисленные мустанги и мулы. Со своих скромных мест у входа в шатер мальчики наблюдали за пленными черноногими. Обоих связанных лассо воинов и Горного Грома привели в вигвам. А девушка, державшая на руках тело погибшего мальчика, все еще безмолвно стояла у входа. Монгшонгша вышла помочь ей. Она дала ей несколько прочных раздвоенных палок, чтобы закрепить на них одеяло, в которое был завернут убитый мальчик. Так тело покойного обретало последнее пристанище, не прикасаясь к земле. Монгшонгша удивилась тому, что черноногая чтит индейские обычаи и нравы, и пригласила ее войти. По знаку Монгшонгши Ситопанаки опустилась наземь, далеко от брата, неподвижно уставившегося в пространство молодого вождя.
В шатер проскользнул Охитика, соседский пес. Однако, ко всеобщему изумлению, он отверг кость, которую протянул ему Шеф-де-Лу, и осторожно подобрался к Горному Грому. Вождь не стал садиться в вигваме врага. Держась прямо, стоял он у стены шатра. Пес обнюхал его и начал приветственно лаять.
Собравшиеся мужчины стали с любопытством следить за его поведением.
– Кажется, будто пес его знает, – удивился Чапа Курчавые Волосы.
Охитика навострил уши, отошел от пленника, и тут стрелой вылетел из вигвама и, вытянув голову, понесся прочь. Почти тотчас же мужчины различили далекий крик вороны, которым возвращающиеся домой воины предупреждали разведчиков о своем приближении.
Мужчины не сомневались, что это возвращается Токей Ито со своим отрядом. Он приближался к лагерю с запада, хотя искал врагов на севере. Вероятно, на то были свои причины; птица, возвращающаяся в свое потаенное гнездо, тоже не выбирает прямой путь.
Четансапа и его друзья стали поджидать вождя и его соратников на берегу. По-видимому, Токей Ито не потерял ни одного воина, не было среди его людей также ни раненых, ни окровавленных.
Токей Ито со своими всадниками медленно проехал между рядами вигвамов. По пути воины кратко обменялись первыми вестями.
– Не хочет ли Четансапа прийти ко мне в вигвам и доложить мне подробнее? – осведомился вождь.
– Как только ты утолишь голод.
Вождь и его товарищ пока попрощались. Шеф-де-Лу и Бобр остались в жилище Черного Сокола. Вскоре воины снова расселись там более широким, чем прежде, кругом, ведь число их пополнилось и мужчинами, явившимися из отряда Токей Ито и принадлежавшими к отряду Красных Оленей; они пришли в шатер своего предводителя Четансапы и принялись набивать трубки.
– А что вы делали, пока мы угоняли лошадей у Роуча и Шонки? – принялся Четансапа допытываться у Чотанки. – Судя по виду, сражаться вам не пришлось!
– Ты прав, мы не вступали в бой. Произошло что-то странное, чего мы себе объяснить не можем. Длинные Ножи нагрянули было из северных фортов, а потом вдруг ускакали снова.
Бобра это очень заинтересовало.
– А куда они ускакали?
– На северо-восток, словно желая вернуться к устью реки Желтых Камней. Мы затаились среди холмов, чтобы застать их врасплох и напасть, но, заметив, что они уходят, дали им уйти. Наши разведчики следят за ними.
– Какая же это молния попала в мозг этим койотам?
Чотанка улыбнулся:
– У этой молнии были длинные ноги, и она бежала быстро, под стать антилопе.
– Татокано! Татокано! – воскликнул Бобр и забил ладонями себе по бедрам, словно стуча в барабан.
– Татокано? Да. А откуда ты знаешь?
– Знаю! – Бобр вскочил. – Он нас спас! Что ж, узнайте: мы дали ему убежать, а до того притворились, будто обсуждаем при нем план напасть на северные форты. Он передал это Длинным Ножам, и те поскакали назад к своим фортам, чтобы их защитить.
Четансапа погладил себя по волосам.
Вернувшиеся вместе с Токей Ито воины не могли надивиться приключениям своих сородичей, их хитроумным уловкам и храбрым вылазкам, о которых они только что узнали по обрывочным рассказам и которые еще не могли вообразить в полной мере. Бобр поведал о набеге на лагерь Роуча и стычке с черноногими во всех подробностях и не только заслужил уважение и почет, но и немало повеселил соратников.
– Ты по праву носишь прозвище Хитрый, – решили воины. – Вы избавили нас от необходимости вступать в жестокий бой. Мы оказались меж двух огней, но Четансапа и Чапа затушили их оба. Длинный Нож Роуч сидит сейчас вместе с Шонкой у пруда за ледяной рекой, а остальные скачут туда, где нас и нет вовсе. А вот Длинные Ножи из северных фортов, обманутые хитростью Бобра, наверное, вскоре повернут вспять. А во главе их стоит…
Говорящий запнулся, не окончив фразы.
– Кто же?.. – осведомился Черный Сокол.
– Вы все его знаете. Рыжий, с желтыми зубами. Токей Ито видел его.
Воины на минуту замолчали.
– И не мог убить его, чтобы не выдать всех вас?
– Да, так все и было.
Воины затянулись трубками.
– Если он стоит во главе Длинных Ножей, то, прежде чем мы переправимся через Минисосе, нам придется несладко, – промолвил Черный Сокол, выразив тем самым мысли и чувства, встревожившие всех в равной мере.
Бобр пошевелил пальцами ног.
– А далеко ли еще до Мутной воды?
– Три-четыре ночных лагеря, – сообщил Чотанка. – Так сказал нам Токей Ито. Нам надо пройти между холмами, а потом по плоской равнине, и там уже спрятаться негде.
– А потом переправиться через Мутную воду, на которой сейчас начался ледоход, – продолжал Бобр. – Посмотрите, что творится сейчас на реке Желтых Камней; к северу, на Минисосе, будет так же, если не хуже. Может быть, к тому времени, как мы подойдем к реке, она освободится ото льда и выйдет из берегов.
– Заставь свою Птицу-Пересмешницу грести, – предложил Четансапа.
– Да, попробуй, и увидишь, годится она на что-нибудь или нет, – поддержал Черного Сокола Шеф-де-Лу.
– Ого, да таких, как она, еще поискать!
– Можешь оставить ее себе, я не против, ты заслужил достойную женщину. Но что вы сделаете с этими связанными черноногими, когда пора будет выступить в поход? Думаю, Токей Ито недолго еще позволит нам валяться на одеялах с трубками в зубах!
Когда разговор коснулся черноногих, Четансапа явно ощутил неловкость. Он встал.
– Покурите еще, отдохните, а то скоро снова в поход, – предложил он гостям. – А я пока схожу к вождю. Отчитаюсь о том, что мы сделали, и получу новые приказы.
С этими словами Черный Сокол встал.
Когда он вышел из своего вигвама, еще не успело стемнеть, но раскаленный солнечный диск как раз опускался на западе за поросшие травой холмы, а на низину и индейский стан ложилась вечерняя тень.
Из Священного вигвама Хавандшиты доносились глухие, зловещие звуки. Это старец беседовал с духами. Вигвам Токей Ито стоял всего в нескольких шагах от шатра шамана. Полотнища его были опущены до земли и скрывали все, что творится внутри. У входа сидел Охитика, длинным красным языком вылизывая чер