— Ты боишься?
И вот… Стою я, смотрю на пришельца сверху вниз и вижу незримое, неуместное и неуловимое сходство двух абсолютно разных людей.
— Н-н-нет.
— Как-то не правдоподобно. — продолжает он скалится и делает плавный шаг к моей лестнице.
Да, я перепугалась. Нет, ну а чего? Вот чисто подсознательно его боюсь, я прям пятой точкой чую, что силен вражина непомерно и вообще валить надо. Вот прямо сейчас.
Но вопреки своей обычно адекватной логике я делаю шаг и приземляюсь на ноги перед охотником, и я не могу оторваться, от почему-то гневного, взгляда. Чертова бабская сущность!
Ведь все мужики в ярости хороши, особенно красивые мужики, особенно такие… Вкусные. И вообще, я вдруг понимаю, что вот здесь, прямо сейчас ничего нет, я тону в космосе его синих глаз и неосознанно делаю еще один шаг. О, Боже какой мужчина! И лицо его как-то расслабилось, и гнев пропал, и смотрит так что, до костей пробирает. Ух! И чертовы бабочки в животе, которые я не испытывала, даже когда меня Сэм впервые поцеловал. Гадкий, кстати, вышел поцелуй. Мало приятного, когда тебе в рот язык толкают и всячески им крутят внутри, буэ. Как вспомню, так тошно, я ж его еще неделю потом к себе не подпускала, всё стеснялась объяснить, что мне такие поцелуи не по душе. Я даже перевела взгляд на губы пришельца и невольно облизнула свои пересохшие губы. И бабочки прям бешенными стали, трепыхались так, что в груди все сдавило. Перевожу свой взор на свой собственный космос и…
Шлеп!
Звонкая пощечина еще несколько секунд разносилась над академией, а я потирала свою щеку и не верящими глазами таращилась на запрокинутую руку с растопыренными пальцами.
За что?!
Глава 5
Щека саднит, в душе просто буря чувств, а мозг пытается осознать происходящее.
Это когда, простите, третий участник на сцене успел появится?!
Перевожу взгляд и вижу девушку, очень злую такую девушку. Вы когда-нибудь видели бешеную суку добермана альбиноса? Нечто похожее, с перекошенным лицом, сейчас пыталось уничтожить меня взглядом. Прищуренные светло-серые глаза, в обрамлении светлых пушистых ресниц, старались прожечь во мне, как минимум, дыру. Аналог способностей супермена работать отказывался, дыра не прожигалась, а лицо альбиноса становилось все страшнее. Эта злая су… девка, была воплощением мужских сексуальных мечт на планете Земля. Стройная фигура с выдающимися округлостями, явно превышали Земные стандарты в модельных рамках «90-60-90». Грудь… Нет, назвать это грудью язык не повернется. Сиськи у дамы так и выпирали из блузки, казалось отведи она плечи назад чуть сильнее и меня застрелят пуговицей, которую отторгнет ткань. Форменная юбка на бедрах выглядела неприличной повязкой, шлюхи и аниме героини самых похабных жанров удавились бы при первом же взгляде. В общем девица, действительно будто сошла с порнографической картинки умелого мастера фотошопа. Одни эти непозволительно пухлые губы чего стоят…
— Ещё раз я увижу тебя рядом с моим парнем, я тебя в порошок сотру. Ты меня поняла, выкидыш вселенной? — от такого кошачьего визга хотелось прочистить уши.
Кто?! Посоревнуемся в оскорблениях…
— Рот захлопни, гланды застудишь. Еще раз на меня руку поднимешь, я тебе все двести семь костей переломаю, жаба расфуфыренная!
И я таки залезла мизинцем в ухо, чтобы хорошенько почесать. А пока занималась непристойным делом, некая су… жаба, беззвучно хлопала пухлыми губами, чтобы хоть что-то выдать. Не получалось.
А что я, собственно, такого сделала? Ну подумаешь пообедать захотелось. Кстати, о еде. Заглядываю за спину белокурой, а там и нет никого. Грустно хмыкнув, я развернулась и отправилась в общежитие, оставляя фигуристую блонди недоуменно хлопать ртом.
— Чего ж тебя твой парень одну оставил? — задала я риторический вопрос.
Все мужики одинаковые. Всем подавай красавиц, доступных до постели. Вот и этот герой не отличился, а жаль. Такой экземплярчик хороший попался и тот без мозгов похоже.
Вот так и шла я, в темноте, лелея собственную тоску на душе. Эта ситуация заставила погрузится в события прошлого с головой и на меня вновь накатило чувство обиды от предательства Сэма.
Я же его действительно любила. Всем сердцем, всей душой, а он мне нож в спину. Чего мне стоило поступить в УФК, чтобы каждый день хоть одним глазком на него глядеть, чтобы испытывать то чувство трепета, когда наши взгляды встречались. Но все эти ощущения меркли на фоне того, что я испытала в том злосчастном женском туалете. Горечь, обида, пустота и рвущиеся рыдания изнутри. Истерика, засевшая тугим комом в груди, которую не подавили ни спиртные напитки, ни успокоительные таблетки, которые надо признать все же действовали. Нет, они не искореняли ту боль, а просто не давали сорваться, скатиться в ту черную бездонную яму по имени душевная боль. Сколько прошло времени с момента принятия последней? Вторые сутки. Плохо. Я уже острее ощущаю то, что с таким трудом в себе подавила.
Захотелось лечь. Вот просто лечь и смотреть на проступившие звезды и начать жалеть себя. Жалеть себя беззащитную в этом большом и чужом мире, жалеть себя из-за предательства самого любимого на свете человека… Он ведь даже смс мне не написал, не попросил прощения, не позвонил, вообще ничего. Будто только и ждал того момента, когда я узнаю… Хотел освободится? Так я ведь не настаивала. Ну почему нельзя было просто поговорить? Почему нельзя было сказать своим мягким голосом «Вася, давай расстанемся».
— НИЧТОЖЕСТВО!!! — заорала я. — Если ты не хотел быть со мной, почему просто не сказал?! У-у-у-у-у… — начала выть одна рыжая, враз обессилевшая девица.
И все-таки я повалилась на мягкую холодную траву, правда на колени, но это тоже считается. Вот только…
— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!! — визжало что-то под ногами.
Визжало и дергалось, пытаясь высвободится из-под обездоленной адептки.
Утирая слезы, я вытащила это нечто из-под себя и в упор уставилась на маленького крылатого зверя.
— Мышь. — констатировала я, и уже хотела отшвырнуть каку, как зверек не хуже истерички взревел.
— Сама ты мышь! Отпусти. Я — смерть. Я — тьма! Бойся и трепещи!
Я шмыгнула носом, чуя как слезы по новой катятся по щекам.
— У меня даже фамильяр стра-а-а-ашны-ы-ы-ый…
Занавес!
***
Потолок. Выбеленный до рези в глазах, до чувства отвращения внутри, до желания разрисовать или швырнуть в него стулом, чтобы хоть какая-то отметина осталась и так не выворачивало душу от столь отвратительно невинной белизны. Белая академия, белые люди с белой кожей. Отвратительно белый лекарский кабинет.
Эта мелкая крылатая тварюшка, на вершине пика моей истерики, с подвываниями бросилась на поиски лекаря. У него видите ли слух чувствительный, а моя визгливая истерика сводила его с ума.
Лекарь напоил меня какими-то отварами и теперь я чувствую себя роботом. Все бесит и раздражает, но это только где-то там, внутри. Снаружи же, я не могу, да и не хочу, проявлять какие-либо эмоции.
— Вам лучше? — вопрошал мужчина в сером балахоне.
— Да, спасибо. Я могу идти?
— Конечно. И на этот раз уж постарайтесь снова сюда не забрести.
Кивнув я покинула кабинет, и когда уже почти закрыла дверь в щель проскочила черная летучая мышь с, почти, свиным рыльцем.
— А я? А меня?! Хочешь оставить собственное зло у лекаря? Ну так я не против, я могу и остаться, только потом не жалуйся за то, что тебя на неделю дежурствами обеспечат! — возмущалось зло.
— Да какого черта? Я тебя, мышь, себе не присваивала. Вали куда хочешь, рыльце ты свиное!
— Ах, так?! — обиделась маленькая смерть. — Ну, сама виновата, дура безголовая!
И рванул вперед, гордо прыгая по стене. Изумление я преодолела путем захлопывания собственной челюсти и глубоким вдохом. Нет времени на удивление.
Нужно найти Малису. Срочно.
Малиса оказалась там же, где я её оставила, за тем же столом, правда увлеченно читающая какую-то книгу.
Я ворвалась в комнату и громко заявила:
— Мы идем смотреть дуэль!
Девушка уставилась на меня округлившимися глазами.
— Какую?
— На четвертом полигоне после занятий какой-то террминатор собирается устроить взбучку группке оболтусов.
— Терми… кто?
Я шлепнула себя по лбу. Она же не знает.
— Терминатор. Принц какой-то. Зачем не знаю, знаю, что будет интересно, так как, несколько лет назад он умудрился этот полигон разнести в щепки. Хочу посмотреть.
Малиса хмыкнула и снова уставилась в книгу.
— Без меня.
Как без нее? Нет-нет. Так не пойдет. Я обогнула стол и вытащила ее оттуда за плечи. На удивление легкой она оказалась.
— Без тебя никак, я не знаю где этот полигон.
— Да ты издеваешься! Темень на улице такая, повсюду дежурные снуют, а по территории академии в этот время уже стражи караулят. Если нас засекут возле того полигона, заставят неделю вне очереди дежурить.
— Ну, Малис, ну мы тихонько.
— Нет. — отрезала соседка.
— Пожалуйста. Ну хотя бы покажи где полигон, я сама пойду. Тем более, что я не одна собираюсь на это дело смотреть. Я разговор подслушала, там еще адепты будут.
Малиса устало вздохнула.
— Хорошо. Но это в первый и последний раз, поняла?
Я активно закивала головой.
***
— Ты почему мне не сказала, что тут такой беспредел в это время творится? — возмущалась я, поглаживая свой автомат и пристально наблюдая за разворачивающейся картиной за лесополосой.
На открытой местности ходили стражи и отлавливали нарушителей. Три группы триад пристально наблюдали за всем периметром, а мы попали в самый центр их наблюдения. И чтобы пробраться к полигону, нужно как-то прошмыгнуть мимо этих стражей, но проблема в том, что в каком бы направлении мы сейчас не двинулись, наше присутствие раскроют. Вот тебе и вопрос Чернышевского… Что делать?
— А я откуда это должна была знать? Это ведь ты у нас адреналина захотела — шепотом прорычала она