ь. Хорошо, уже хорошо. Но я не могу напиться, зато теперь разбираю фразы звучащие как-то сдавлено и отдаленно.
— …несколько часов наблюдения и может уходить.
— Уверены? Все-таки такого на практике еще не случалось.
— Да, абсолютно. Всё в норме, этот приступ был единственной проблемой, но мы его ожидали. Больше не о чем беспокоится, Ваше Величество.
Кто?
Я резко распахнула глаза и уставилась в отвратительно белоснежный потолок освещенный какими-то голубоватыми шарами. Во рту что-то мешало, но судя по тому, что мне в рот заливалась кровь, это была какая-то трубка, через которую меня кормили. Очень медленно повернула голову, давалось мне это не без труда, но увидела лекаря и белобрысого парня, незнакомого.
— Ну наконец-то — выдохнул уже знакомый мужчина лекарь в сером балахоне. — Сдается мне, адептка, Вы та ещё катастрофа.
Парень, которого я впервые видела, подошел ко мне и вытащил трубку изо рта.
— Бедокур. — хрипло ответила, удивляясь собственному голосу. — Приятно познакомится.
— Это прозвище? Ну я не удивлён — хмыкнул лекарь. — Поспите немного, я загляну к Вам через несколько часов. Авис, посиди с девушкой.
Вот только спать мне не хотелось. Спасибо, выспалась.
— Кто ещё здесь был? — задала я вопрос парню, после того как лекарь вышел.
Белобрсик пожал плечами.
— Никого.
Я хмуро откинулась на подушки. Мне, наверное, все же почудилось, не мог же какой-то король явится по мою грешную душу. Глюки в таком состоянии — не удивительны. Кстати, на счет глюков. Что мне там ЧП говорил? Правильно, придушить обещал. И самое обидное, что ему досталось далеко не так, как мне, а мстить собрался, словно я его убить пыталась. Жизнь — боль.
Несмотря на то, что спать я не хотела, всё же неведомая сила утащила меня в мир сновидений. Правда, поняла я это только, когда мне в ухо завопил крылатый ужас.
— Василиса! Василиса, сколько можно дрыхнуть?!
Я уставилась на мышь и нахмурилась.
— Ты почему на русском говоришь?
Мышь как-то подобрался весь, но ответил мне Авис, сидящий на стуле рядом с моей постелью.
— Он же твой фамильяр. Тебя, когда сюда переместили, он вопил как резаный, и был таким голодным и несчастным, что мы…
Договорить Авису не дали. Крылатый оттолкнулся от меня, распахнул крылья и стрелой помчался к белобрысому, чтобы хорошенько хлестануть ему крылом по симпатичной мордахе.
Шлеп!
— Трепещи и бойся, язык! Глазенки повыкалупываю, волося повыдергаю, ты у меня месяц (цензура) будешь. Живого места, (цензура), не оставлю. Десять нарядов влеплю, будешь (цензура) сортиры зубной щеткой драить! В рот мне ноги, если я из тебя (цензура) не сделаю…
И пока крылатое зло выдавало сию тираду, я медленно, но верно осознавала, чьи это фразы. Причем все на русском! Причем вперемешку. Я сплю? Потому что, если сплю, то это ладно… А иначе, откуда он выражается, фразами моей бабушки? Или откуда знает способ наказания нашего воспитателя в военном лагере? А про «в рот мне ноги»? Я вообще ничего не понимаю, вот вообще! И судя по глухому стуку об пол чьей-то отвисшей челюсти не я одна.
— (Цензура) это кто? — спросил охреневший белобрысик.
— Конь в пальто! Еще раз заикнешься про голодного меня, я тебе ноги вырву! — взревел мышь, сделал кульбит и вернулся ко мне. Причем резко сменил ипостась на добренького и верного мышонка. И глазки такие, полные любви и обожания, что я даже передумала допрос с излишним пристрастием устраивать. Просто брезгливо схватила недомерка двумя пальцами за шкирку и приподняла так, чтобы мой взгляд казался ещё страшнее, чем был. Ну знаете, когда исподлобья смотришь, сразу оппонент как-то сжиматься начинает.
— Рассказывай сам или я тебе крылья обрежу, будешь тьмой бескрылой.
Морда скуксилась, выражая крайнюю степень обиженности.
— Ничего не скажу. Режь! А чем, кстати, резать будешь?
— Так отгрызу! — И улыбнулась во все двадцать восемь. Да-да, зубов мудрости не имею.
В палату в этот момент вошел лекарь и удивленно приподнял брови, глядя на своего помощника, тот до сих пор был в ступоре и что-то бормотал, я не вникала до определенной фразы.
— Конь в пальто… — повторил он ругательство мыша.
Лекарь удивился, но не стал узнавать в чем дело.
— Адептка, Вас вызывает ректор. И я догадываюсь зачем. — он вытянул из балахона какой-то пузырек с темной жидкостью, доверия не вызывающею, и протянул мне. — Это на случай, если нервы будут шалить.
Чего? Ректор? Успокоительное? Похоже меня ждет взбучка.
— И прошу Вас, девушка, не приходите ко мне сегодня. — устало выдохнул он.
Я недоуменно взглянула на мыша, он мне ответил тем же. Но ничего не оставалось, кроме как, пойти и выяснить у ректора в чем дело.
Уже у порога, я вспомнила, что мне о моем состоянии ничего не говорили.
— Доктор, а сколько я тут пробыла?
Лекарь нахмурился, но ответил.
— Четыре дня. Ваш мозг был сильно поврежден. Я так понимаю, адептка, Вы, не рассчитав силы влетели головой в камень. Поэтому будьте осторожны, впредь. Сила Ванпайра во много раз превосходит человеческую, но сильно поврежденный мозг может и не восстановится, помните об этом. — он повернулся к помощнику. — Авис, проводи их до ректора.
И мы оставили палату лекарского обиталища. Таких палат оказалось всего четыре, это говорит о многом, значит серьезных случаев не бывает. И есть надежда, что я действительно сюда не вернусь.
— Надо же быть идиоткой, чтобы так позорно травмироваться — вещал мышь, прыгая по стене. — Сначала всю академию на уши подняла, а потом в кому сгинула, согласись ты катастрофа?
— Заткнись, чудовище. — хмуро ответила я.
Четыре дня в отключке! Пресвятые ананасы, вот это я выдала! И так ничего здесь не знаю, так ещё и занятия пропустила. Одногрупники, наверняка, меня высмеют после этого случая. Боже, за что?!
— Авис, а сейчас ночь воскресенья или утро понедельника?
— Понедельника — пробурчал он.
— Между прочим, у тебя занятия уже полтора часа как идут. — встрял мышь болтливый.
Уже?! Так, у меня крайне мало времени. Думаем.
На меня идет охота и судя по первому нападению методы и средства использовать будут любые. А если не выгорит, то и грохнуть не побрезгуют. Хотя меня ЧП грохнуть обещал, так что это в любом случае произойдет. Ну и чего делать? Чтобы вся эта свора отстала, мне нужно либо сдохнуть, либо дать себя укусить. А где гарантии, что ЧП после этого успокоится? Правильно, гарантий нет. И вспомнилась мне одна фраза нашего взводного в военлагере.
— Эврика!!! — завопила я, пританцовывая. Студенты, что проходили мимо шарахнулись и сверкнули пятками где-то вдали. Авис вообще оказался на одном из подоконников, а мышь шлепнулся со стены, в подозрительно неподвижной позе, прикидывался.
— Я просто его сама укушу! — Вещала радостная я. — «Если изнасилование неизбежно, тогда расслабьтесь и насилуйте». — я даже крутанулась на месте на радостях. — О…
Сработал закон подлости вселенской богини Подставы, если таковая, конечно, существует, но я почему-то в этом не сомневалась. От моего манёвра, я чуть носом в мужскую, вкусно пахнущую, грудь не ткнулась.
— А вот и крышечка — почему-то пискнула я, когда горло полыхнуло огнем.
Я уже хотела сделать шаг назад, но руки… Такие красивые, с длинными пальцами, на которых кольца виднелись… Они такие… Боже, о чём я вообще думаю? В общем мне на плечи легли его руки и подозрительно мягко удержали на месте.
— Очнулась? — удивительно спокойно спросил ЧП.
— Угу. — кивнула в грудь, так как глаза поднимать было… Да страшно было! А вдруг там опять эта чернота?
— Кого ты там насиловать собралась?
Сердечко моё бедное, пропустило удар. Я в поисках своего спасения почему-то начала озираться по сторонам, но ни мыша, ни Ависа уже рядом не было. Предатели! Да и вообще в коридоре стало слишком тихо.
— Э… — протянула я, снова уставившись в чужую грудь.
Какая широкая грудь, однако.
— М?
— Ну-у-у-у…
И рубашка такая интересная, беленькая с вышитыми узорами.
— Ну?
— Это…
А этот шнурок на шее, вместо галстука? Классная форма!
— Что?
— Я…
Я подняла глаза на губы принца и… Ну вот вообще забыла, о чем он спрашивал. Мысли вылетели из головы, как сажа в печную трубу, потому что на его губах играла улыбка. Такая нежная, еле заметная, но она была! И… И вот в общем. Чтобы не казаться полной идиоткой, перевожу взгляд в найденный в глазах ЧП космос, удовлетворенно вздыхаю и переспрашиваю.
— Что?
Я снова тону в этой синей, сверкающий мириадами звезд пучине. Всё, что существовало когда-либо вокруг меня забыто, оно растворилось, как тонкая грань мироздания. Что такое мироздание по сравнению с тем, что я вижу в этих удивительных глазах! Пыль под ногтями, да.
— Всё с тобой понятно… — доносится до моего сознания. — Мне импонирует твоё неуместное восхищение мной. И я действительно не ожидал, что душить придется счастливую девушку.
— Твою мать! — прохрипела я, хватаясь за горло.
— Насиловать? — вздернул бровь синеглазый, сжимая мою шею.
Подстава! Ты такая подстава, что если ты реально существуешь, я возведу тебе храм и спалю его к чертовой матери!
Пришлось действовать грубо, я пнула танка в живот и дернулась из захвата, и не теряя времени вздернула его за волосы и сделала наконец то, о чем мечтала с третьей нашей встречи, вонзила клыки в его шею.
И я поняла, что мы пропали.
Оба.
Бесследно.
Друг в друге.
Словно растворились тягучей патокой в кристальной воде.
Я видела его первое воспоминание, чувствовала вкус чужой крови на его губах, он не был перевоплощенным Ванпайром, он был им от рождения. Кормилица, женщина со светлыми кудряшками и голубыми глазами позволяла прокусить кожу на шее. Я чувствовала благодарность в его эмоциях в этот момент, его наслаждение… Оно схлестнулось с моим собственным и где-то на краю сознания уловила тихий стон, полный блаженства и услышала своё исковерканное имя.